Без амбиций

Во время поездки не происходило абсолютно ничего интересного. Вагоны трясло, у Скарамуччи в ушах стоял вечный непрерывный гул мотора, немного укачивало. Однако в целом всё прошло относительно спокойно, без происшествий.

Друзья много разговаривали, а ночью вообще не спали, увлечённые беседами. Один лишь Скарамуш высказал желание пойти на боковую, даже предложил Казухе лечь вместе на одно, до жути тесное и неудобное, спальное место, но тот почему-то отказался. Пожелал спокойной ночи, поцеловал в нос и как ни в чём ни бывало ушёл в вагон Венти и Итэра. Темноволосый, разумеется, не обиделся. А с какой стати он вообще должен это делать? Подумаешь, любимый человек променял его на каких-то двух парней, у которых внезапно начался словарный понос. Да, причины не было… Но Скарамучча ещё долго дулся, засыпая, а жёсткая, набитая старыми иссушенными перьями подушка получила два глухих удара кулаком. Сон был беспокойный, к тому же недолгий.

На утро Скарамуша разбудили лёгкие поглаживания по голове. Казуха сидел перед ним на корточках, улыбался нежно и гладил тёмные волосы, словно юноша перед ним являлся задремавшим котёнком. Сонный Скарамучча не сразу смог проконтролировать свои действия и чуть было не потянулся к Каэдэхаре в объятия, однако вовремя вспомнил вечерний казус. Отстранил руки блондина, отодвигаясь ближе к стене вагона.

— Ты чего такой недовольный? — хмыкнул Казуха. Он явно не собирался сдаваться так быстро. — Сны плохие снились?

Скарамучча деланно повернулся к парню спиной, игнорируя. Если сначала он планировал никак не высказывать своё недовольство, то сейчас наоборот хотелось, чтобы Казуху кольнул укор совести. Бедный Скар, а ведь он так хотел провести первую ночь в поезде наедине с возлюбленным! И чем же ему отплатили? Не замечая того, Скарамуш инстинктивно состроил грустную мордашку, словно жалея себя.

— Ты так просто не уйдёшь от ответа!

Звучало, как угроза, однако Скарамуш только усмехнулся мысленно, будучи уверенным, что запросто отвертится, а потом заставит Казуху извиняться перед ним. На коленях. Возможно, обнажённым. Скарамучча ещё успеет подумать над деталями.

Он никак не отреагировал, когда чужие ладони оказались на его боках. А надо было. Казуха не шевелился ещё пару секунд, затем внезапно защекотал Скарамуччу, не предвещавшего опасности. То ли смех, то ли отчаянные вскрики донеслись мгновенно, и Каэдэхара сам засмеялся. Скарамучча в порыве некого аффекта попробовал лягнуть парня ногой, но не достал — пятка проехалась по грудной клетке, осуществляя лишь щекочущее касание.

— Перестань! — на выдохе крикнул Скарамуш, разворачиваясь к Казухе лицом и желая стукнуть того уже руками.

Казуха хихикает упоённо, какое-то время продолжая щекотать бока и живот, затем прекращает, чувствуя в словах и действиях темноволосого реальную угрозу.

— Мушша, ты чего, обиделся, что я вчера к ребятам ушёл?

— Нет.

Скарамучча, отдышавшись, поправляет растрёпанные волосы, норовящие попасть в рот. Сказать, что ему было холодно и одиноко без тёплого, столь любимого тела рядом с собой — означает опозориться на всю округу, или прослыть каким-нибудь безнадёжным романтиком. Пусть это и было самой настоящей правдой. Помимо этого преобладало ещё какое-то странное, необузданное чувство, но Скарамучча пока не совсем понимал, чем оно являлось.

Удивительно, что Казуха спустя несколько минут допроса всё же оставил Скарамуша в покое, пусть последний так и не дал парню вразумительного ответа. Вроде как сошлись на мире, Скарамучча больше не дулся, хоть неприятный осадок в душе остался, он просто решил не обращать на него внимания.

Венти и Итэр пришли чуть позже, сразу после того, как перекусили в небольшом ресторане, расположенном в передних вагонах поезда. Кормили там недурно, хотя со стряпнёй Казухи ничего не сравнится.

В пункт назначения они прибыли через полтора часа, или чуть больше, далее без проблем на такси добрались непосредственно до отеля.

Скарамуш подметил для себя, что местечко стоило такого муторного пути длиною в сутки. Здесь красиво, даже роскошно. Бориска и Ряженка точно бы заценили просторный светлый холл, жаль, что их пришлось на время поездки отдать Эи на передержку. Хотя малышка Райдэн от этой новости прыгала чуть ли не до потолка.

Они договорились разложить вещи по своим номерам, а затем после завтрака (второго по счёту у Венти и Итэра) встретиться в главном фойе.

Скарамучча, отчего-то почувствовал себя донельзя неловко, когда увидел широкую двуспальную кровать. Казуха улыбался довольно, глядя как тот, словно подросток, краснеет. Казалось бы, у Скарамуша в квартире они тоже спали рядом, в обнимку, к тому же кровать там была одноместная и лежать приходилось ну очень близко. Но всё равно именно здесь был некий интимный шарм, особенно в сочетании с тёплыми кремово-коричневыми тонами стен и мебели. Любимые оттенки Каэдэхары, даже не странно, что блондин выбрал именно этот номер.

— Как тебе? — раздался вблизи плеча голос Казухи.

— Хм? Обычно, — небрежно бросил Скарамучча, под взгляд внимательных багряных глаз скидывая рюкзак на тумбу. — Да не смотри на меня так! Нравится мне.

— Вот и славно. — неопределённо хмыкает Казуха, внезапно оказываясь вплотную к спине Скарамуша. Ведёт носом по чужой оголённой шее, при этом вызывая кучу мурашек. Перед таким стоит предупреждать! Пусть Скарамучча никогда не будет против.

— Хватит делать эти неоднозначные вещи, хитрый лис. — зачарованно шепчет Скарамуш, понимая, что совершенно не хочет спугнуть властные руки Каэдэхары, бродившие по изгибам спины, пересчитывающие досконально каждый позвонок. Если бы Казуха сейчас запустил руки под футболку…

Каэдэхара усмехнулся и прекратил сладкую пытку так же неожиданно, как и начал. Лишь напоследок зарылся носом в иссиня-чёрную копну волос, вдыхая аромат шампуня и ещё какого-то увлажняющего масла. Поцеловал туда же, в затылок, и отошёл к вещам, начиная неторопливо раскладывать их по шкафчикам и ящикам, пока Скарамучча потерянным зверьком стоял посередине комнаты.

В итоге всё было сделано достаточно быстро и через некоторое время юноши уже встретились в назначенном месте.

Первый день в отеле пролетел незаметно. На улице было как-то чересчур жарко, летнее солнце пекло нещадно, а из-за того что совсем недалеко были приличных размеров горы, ветер толком не поступал, обходя полукругом низину, в которой расположилась гостиница.

Вечером Венти пригласил компанию к себе, кажется, не спросив желаний Итэра на этот счёт. Скарамучча втайне хотел бы провести остаток дня лишь наедине с Казухой, однако сопротивляться не стал — всё же говорить о подобных своих хотелках было не в его стиле. Общество друзей тоже интересное, к тому же Каэдэхара охотно согласился пойти в гости.

У Венти и Итэра по первому впечатлению было как-то беспорядочно, хоть и комнаты практически идентичны. Всё дело в личности проживающего, Скарамуш ещё в первый день знакомства уяснил насколько хаотичный характер у его экстравагантного друга. Венти словно вихрь, буря — такой беспорядочно свободный, открытый всему миру в своих действиях и мыслях. Скар хотел быть похожим на него, младший являлся для него ведущей фигурой, на которую так хочется быть похожей, но потом он понял — всё это было фальшивой маской, дабы прятать глубоко внутри все переживания и терзания. Маска со временем вросла под кожу, впиталась во всё хрупкое человеческое существо и так появился нынешний Венти. Но кажется, он по-настоящему жизнерадостный теперь.

Скарамучча был потухшим огоньком в кромешной тьме. Появление Тартальи подобно живительному кислороду, он словно распахнул форточки его жизни, впустив, наконец, воздух. Жаль, что уходя, он так же стремительно затворил за собой и окна, и двери, оставляя погибать. Казуха взрастил Скарамуша с нуля, дал новую жизнь и надежду. Теперь он осторожно держит пламя темноволосого в ладошках, не давая угасать вновь.

Скарамуш подумал об этом так внезапно, что даже улыбнулся сам себе, поджимая плечи. Уши немного покраснели.

— Чего разулыбался, Скарик? — спрашивает Венти, что первый заметил изменения на лице друга. Казуха мгновенно посмотрел на возлюбленного, замечая уже исчезающую под взглядами полуулыбку.

— Ты какой-то сегодня молчаливый и чересчур тихий, — произносит Венти, глотая прямо из горла бутылки дорогущего вина, которое им за доплату учтиво предоставил персонал. — О чём задумался? Влюби-и-ился что ли?

Скарамучча цокает на глупое замечание, отмахивается, утыкаясь взглядом в пол.

— Разумеется влюбился. В меня, — парирует Казуха и с ухмылкой принимает из рук Венти фужер со сладким сухим вином.

Скарамуш ещё больше тушуется. Мысли плывут, разумом он давно не с друзьями, а где-то далеко-далеко. К чему-то опять вспоминается инцидент в поезде. Теперь он смотрит краем глаза, как Каэдэхаре интересно и весело с другими и завидует им. Завидует, что, кажется, Казухе компания Венти и Итэра в разы ближе, нежели его скромное присутствие. Мысли неправильные, выводы неправильные, но ему так хочется каплю желанного внимания. Может выдать какую-нибудь хуйню? Привлечь взгляды? Алые глаза и…в них будет отражаться лишь его лицо.

— Бред сумасшедшего, — шепчет нечаянно вслух Скарамучча, останавливая тем самым бурные разговоры.

— Чего-чего? — переспрашивает Казуха, а Скарамучча лишь рад, что его не расслышали.

— Забей. Я наверное пойду.

Только Скарамуш поднимается с насиженного места, как внезапно прилетает следующее от опьяневшего Венти:

— Постой, дружочек! — юноша икает и смеётся заискивающе, — Мы сейчас будем играть в бутылочку. На желания!

Венти торжественно поднимает опустошённую бутыль из-под вина. Под глазами стёрлась подводка, волосы пребывают в абсолютном беспорядке, и почему-то именно сейчас Скарамучча ещё больше восхищается яркой личностью друга. О, да он правда прекрасен даже со всеми недостатками. Это заставляет его сесть обратно на пол, дополняя круг из четырёх человек.

— Ладушки! Правила простые максимально — я кручу бутылочку дважды, на кого попадёт горлышко в первый раз, тот загадывает желание тому, кто выпадет во второй раз, хе-хе. Отказываться от желания — позор на всю страну, однако все действия должны быть в разумных пределах и обязательно в рамках закона.

Венти кладёт бутылочку ребром и крутит её, присвистывая. Пару капель оставшегося спиртного напитка вылетают из открытого горла, попадают на пол. Даже будучи совершенно в говно, Венти каким-то чудом раскрутил бутылку ровно и на множество чётких оборотов. В конце концов она показывает прямиком на Казуху. Тот заинтересованно выгибает пепельную бровь.

Второй оборот завершается Итэром, и парень ведёт плечом.

— Ну… Я крайне плох в таких играх, поэтому не ждите от меня каких-то невероятно классных желаний. Короче, Итэр, расскажи нам про три черты характера или навязчивые привычки, которые не нравятся тебе и ты бы хотел в себе изменить.

Русоволосый думает секунду, Скарамучча впервые видит его растерянность и глубокую задумчивость.

— Банально, но я хочу прекратить работать на износ. Да, это реально крупный заработок, я могу позволить себе практически что угодно, — Итэр кидает взгляд на послушно сидящего Венти, осторожно щипает его за мягкую щёку, — и ему тоже. Но всё равно это чревато последствиями. Во-вторых, мне стоит научиться отказывать другим хоть иногда. Думаю в пояснении это не нуждается. Я просто устал от своей же доброты, — парень хмыкает и улыбается, когда Венти вдруг крепко обнимает его за пояс, — Ну и в-третьих… Иногда я бываю слишком самовлюблённой сукой.

Присутствующие фыркнули на последнем откровении. Было в новинку узнавать про душевные беспокойства друга, к тому же тот практически никогда не открывался ранее.

— Ты у меня самый хороший, бусинка, — Венти правдоподобно хныкнул, потираясь об тело Итэра лицом. Нехотя отстранился, дабы продолжить крутить.

— Итак, — юноша по-новой раскручивает бутылку. Та в результате дважды выпадает на Итэра, поэтому приходится пробовать ещё раз. Скарамучча. Он сначала охает, но успокаивается, потому что думает, что Итэр не загадает ему чего-то кошмарного или неприличного. В отличие от того же Венти.

— Позвони маме и скажи как сильно ты её любишь. Ставь на громкую.

Скарамушу стыдно, безумно стыдно такое вытворять. Казалось бы, пустяковое дельце, многие говорят подобное своим родственникам чуть ли не каждый день, но для темноволосого это было очень смущающе и непривычно. И почему он не выпил больше вина для храбрости?

— Плата за звонок большая… —предпринимает Скарамучча жалкую попытку отвертеться, однако её пресекают на корню. Казуха кивает на телефон в его кармане брюк.

— Давай-давай.

— Какие же вы!.. Жестокие.

— Алло?

— Ма, я… Люблю тебя. Очень.

У Скарамуша краснеют щёки, пока тот слышит удивлённую насмешку на другом конце провода.

— К чему ты? В споре что-ли проиграл, дурной? — отчего-то кажется, что Эи сейчас мягко улыбается.

— Молчишь? Ну ладно, я тоже тебя люблю, сынок.

Скарамучча сбрасывает звонок, откидывая телефон на кровать. Позорище-то какое!

— Оу, это было так мило, пусть и быстро, — молвит Казуха, приободряюще хлопая возлюбленного по плечу, — Горжусь тобой, злючка.

Скар неопределённо мотает головой, пряча лицо в сомкнутых коленях.

Игра продолжается. Венти то и дело высказывает недовольство по поводу того, что до сих пор ни разу не выпал на роль задающего вопросы или задания остальным. Скарамучча, не скрываясь, ехидно насмехается над этим, благодаря судьбу, богов, или кто там ещё может управлять чудо-бутылкой. Всё идёт своим чередом. Правда Казуха немного покачивается из стороны в сторону из-за выпитого алкоголя. Но речь у него хорошо поставленная, как и у трезвой своей версии, в отличие от того же Венти. Последний торжественно клянётся, что когда ему наконец выпадет черёд задавать желание, он задаст что-нибудь абсолютно неожиданное и «удивляющее ваше сознание». Скарамучче смешно с друга.

Смеяться сильно долго не пришлось. Венти задаёт Итэру. Вроде бы ничего серьёзного не могло произойти, но…

— Целуй нашего злорадного умника взасос, друг мой сердечный! Скарамуччик так потешается над моей неудачей, что мне даже обидно.

Венти игриво расстягивает каждую букву нараспев, не подозревая даже, какой глобальный взрыв произошёл только что в душе у Скарамуша. А сам-то Венти даже не ревнует? Или слишком пьян, чтобы контролировать себя и свои слова? Скарамучча совсем не горит желанием целоваться с другом на глазах Казухи, однако разве это не тот самый шанс привлечь его внимание? Интересный опыт.

Скарамучча не сразу замечает, как Итэр, легко согласившийся на чудную авантюру своего парня, подползает ближе. Его сильные руки немного грубо хватают за талию, женственно тонкую, точёную, а Скар лишь сдавленно выдыхает, обращая на русоволосого взгляд.

— Итэр, ты зачем трогаешь ме—

Договорить Скарамушу не дают, Итэр властно припадает к губам, настроенный весьма серьёзно. Чужой язык настойчиво ведёт по нижней губе, Итэр оттягивает её и кусает легко. Скар дрожит в руках друга, на него давят, прижимаются слишком сильно, просто-напросто ему это не нравится. До тех пор, пока горячий влажный язык не проникает в рот, подчиняя себе. Итэр вылизывает напряженный язычок Скарамуччи, пальцами делая какой-то невообразимый массаж. Тяжёлое дыхание, пахнущее алкоголем, пьяные смешки — всё это прочно сидит в голове, умелые глубокие поцелуи сводят с ума. Собственная слюна смешивается с другой, одна мокрая дорожка всё-таки стекает по подбородку, Скарамучча хочет подтереть эту мерзость, но его останавливают, руками залезая прямо под резинку штанов.

Казуха тихо цокает рядом и пусть Скарамуш его даже не видит, этот звук моментально возвращает темноволосого в реальность. Парень отталкивает наглого друга, так и не позволяя прикоснуться к себе там.

Ниточка слюны обрывается между языками под восторженный вскрик Венти. Ему, кажется, понравился весь этот цирк.

Скарамучча ловит на себе долгий взгляд красных глаз, не выражающий ничего. Казуха не ругается, но и улюлюкать подобно Венти явно не спешит. Что же у тебя на уме, Каэдэхара?

— Забавно получилось. — вскользь бросает Казуха, улыбается, так и не уточнив, что именно забавно — то как лучшие друзья беззастенчиво целуются, или то, что их настоящие партнёры только что за этим наблюдали полторы минуты.

— Горячо!

Венти хлопает в ладоши, подвывая. Скарамучча готов поспорить, что тот хочет повторить это представление ещё раз, только уже с вытекающим продолжением. Но Скар никогда не позволит такому случиться. Ни за какие деньги этого мира, ни за какие слёзные уговоры. Ему не ясна реакция Казухи, может он теперь вообще захочет порвать со Скарамуччей, посчитав эту ситуацию изменой.

— Славно сосёшься, Скарик, — поддакивает Итэр, глядя на Скарамуччу исподлобья. Он весь красный после поцелуя, взъерошенный, — Правда, пассивный чересчур. Работай над этим.

Итер сволочь, поступая так со Скарамуччей >:( (@Автор)