Первая кровь
Двигаться в теле волка - совсем иное. Никто никогда не сможет описать это, не испытав. Это как будто ты всю жизнь жил с одной ногой, в потом поставил себе вместо них обоих реактивные двигатели. Человеческое тело сковывает, не даёт на полную использовать все возможности мышц.
- Зато люди удивительно выносливы и могут бежать часами. Заставь оленя бежать марафон - он сдохнет. - Баджи проводил ему курс "Каково быть оборотнем. Руководство для чайников", валяясь на траве и наблюдая как солнце скрывается за горами и лес постепенно затихает. - Вервольфы взяли лучшее из обоих миров. Не без минусов, конечно, но кто скажет, что возможность жить в здоровом и быстро восстанавливающимся теле не перекрывает необходимость пару дней в месяц жрать сырое мясо и охотиться на медведей?
- Я ещё заметил, как у Вас от настроения запах меняется, Баджи-сан - я думаю, это тоже полезно. Люди же часто не говорят, что у них на уме, а тут... - Чифую задумался об открывшихся перспективах.
- Что, хочешь проверить, любят ли тебя твои родители? - похоже, Баджи нравилось его подначивать. Шутил он беззлобно и часто ерошил прическу Мацуно и трепал парня по голове. Роль учителя пришлась ему по душе и, чувствуя ответственность за сделанное, он старался рассказать всё, что включал его десятилетний опыт превращения в волка.
- Я и без этого знаю, что любят, - буркнул Чифую, отводя глаза.
- Эй, малой, что такое? - Мацуно ощутил, как Кейске и впрямь за него волнуется и вздохнул.
- Я... Мне кажется, отец изменяет маме. И я подумал, что если я узнаю это наверняка...
- М-да, учитывая то, что в тебе гормонов - целый океан и твою новообращенность... - Баджи задумчиво потёр подбородок. - Не наломал бы ты дров, Чифую.
- А Вы как сдерживаетесь, Баджи-сан? - с надеждой посмотрел на него Мацуно. - Вы же никого из людей не трогали. Ну, кроме меня.
- Я едва не загрыз лучшего друга. В теле волка, правда. Но понимание того, какой вред я могу нанести, меня останавливает всякий раз, когда поднимается желание поднять на кого-то руку или зуб. Уж не знаю, почему с тобой не сработало, - Кейске начал раздеваться. Над лесом уже показалась луна. Щербинка на её боку была едва заметна. Чифую вдруг ощутил, как по телу проходит дрожь. Баджи говорил, что человек сам контролирует превращение (кроме первого раза и если у него всё в порядке с головой), но влияние лунной фазы всё же ощущается.
На Кейске осталось уже только бельё, когда Чифую стянул толстовку. Мацуно не стыдился своего тела и не стеснялся смотреть на чужое. Он наблюдал, как Баджи, обнажившись, потягивается, как его мышцы отражают лунный свет. Чифую посмотрел на луну, на её выскобленный диск и подумал о том, как его руки превращаются в лапы.
От позвоночника прошли по всему телу острые разряды. Чифую едва не свалился - настолько резким было ощущение. Захотелось расчесать кожу - пробивающаяся сквозь неё шерсть нещадно царапала поверхность изнутри. Руки и ноги удлинялись, тело становилось больше. Его словно одновременно растягивали во все стороны и мяли каждую мышцу, взбивая её, чтобы она увеличилась. Тянущее и пухнущее чувство росло, расширялось и Мацуно казалось ещё немного - и он взорвётся. Но - всё остановилось так же внезапно, как и началось.
- Неп-плохо, м-малец, - рык Баджи вряд ли можно было назвать дружелюбным, но Чифую чувствовал - он таким и был. - Д-двигай за д-добычей.
Баджи упомянул, что в волчьем обличье сложнее разговаривать - получаются лишь короткие фразы. Коммуницировать проще звуками и запахами. Вот и сейчас - аромат Кейске сменился на интерес и азарт. Он явно почуял добычу неподалёку. Чифую навострил уши - и впрямь, ветер донёс запах кабанов. Их было трое - мать и два детёныша. Мягко ступая лапами, Чифую последовал за Баджи. Вскоре он увидел их - полосатые спинки малышей следовали за упитанной тушей матери. Он уже нацелился было на одного из них, когда Баджи оказался рядом и мордой указал на самку.
Чифую внезапно ощутил голод. Разум практически отключился. Ноги подготовились. Тело само направило прыжок. Он приземлился прямо на спину и одним махом вырвал кусок из шеи зверя, ломая тому позвоночник.
Горячая, обжигающая пасть, вкуснейшая плоть хлюпала на зубах. Кабан не издал ни звука и его потомство даже не успело понять, что произошло, когда их настигли тяжёлые, смертоносные лапы Баджи.
- М-меть в мать, - прохрипел он, - П-потом проще.
Чифую не испытывал ничего, кроме жадности, жажды и желания новой добычи.