Эпилог
За окном весело звенела капель и последние сугробы таяли под лучами яркого утреннего солнца. Его лучики проникали в квартиру на седьмом этаже панельного дома. Богдан самозабвенно готовил завтрак, напевая что-то под нос. Из ванной вышел Антон и, подойдя, утащил у него из-под руки колбаску, за что был тут же огрет по воровской конечности. Хихикнув, Антон сбежал на диван.
Мирное тихое утро.
Они позавтракали, и когда Тоше надо было ехать на пары, Богдан на прощание приобнял его одной рукой за талию.
– Ты когда стричься будешь? – со смешком спросил он, убирая с лица Антона отросшие волосы.
– Никогда.
– Почему это? Хочешь стать Рапунцель?
– Нет. Хочу быть таким же красивым, как ты.
– И будет у нас патлатое семейство? Смешно, Тош.
– Не смешно. Потому что... потому что...
– По правде, сейчас ты самый красивый на свете. – От этих слов к щекам Антона прилил жар смущения, и он спрятал лицо на плече Богдана. Сердце забилось, как сумасшедшее, от затопившей его волны счастья и нежности. – Поэтому не нужна тебе такая грива, моё солнышко.
– Хочу! – он упрямился, как дитё, но больше из вредности.
– Хооочешь? – промурчал Богдан ему на ухо, от этого по коже побежали щекочущие мурашки, и Антон хихикнул.
– Хочу! – выпалил он, отстранившись, и едва ощутимо подёргал Богдана за волосы.
– Ну, хоти, ладно. – Тот засмеялся, а Антон, напротив, загрустил и протянул:
– Надо идти...
– Скоро увидимся, солнце. – Богдан поцеловал его в щеку и шёпотом на ушко продолжил: – Обязательно увидимся, и я буду долго-долго тебя обнимать.
– Богдааан, – устало протянул вернувшийся Антон, входя в квартиру, разуваясь и тут же обнимая Богдана, который сидел за стойкой.
– Приветики-пистолетики, Тош.
– Преподы замучилиии...
– Мой ты маленький, обижают? – Богдан скуксил грустную рожицу, но тут же улыбнулся.
– Дааа. А у тебя что? – Антон, глядя на него, тоже невольно разулыбался.
– Да так, всё как обычно. Соскучился.
– Я тоооже.
Богдан потрепал его по волосам и цокнул языком:
– Мы тебе скоро косички заплетём. Очень мило.
– Не надо...
– Надо, Тоша, надо. Раз стричься не хочешь.
– Зачем? Это тебе надо. Вон, «руса» коса до пояса. – Антон пропустил его волосы сквозь пальцы.
– А я тебе хочу. Что поделаешь.
– Мне не пойдёт, а тебе должно.
– Да ну. Только дреды, только хардкор и расчёска в обмороке. Я тебе таких наделаю кос, девицы обзавидуются.
– Дреды – плохо для волос, – наставительно произнёс Антон и рассмеялся.
– Суицид тоже плохо для волос, но не знаю, тебя это не останавливало. – Богдан поцеловал его в лоб, а тот завис, чтобы спустя пару секунд нервно захихикать.