Подарок

Не знаю, чем меня накачали в этой клинике - или это просто накопившаяся усталость, - но я отключилась минут через сорок после того, как очнулась. Проснулась уже к вечеру - от ощущения странной тяжести в теле, будто кто-то положил на грудь холодный камень. Потолок был тот же - белый, ослепительно ровный. Свет из лампы лился мягко, отбрасывая на стены зыбкие тени.

Дверь открылась - вошёл Роман Олегович, всё с той же папкой в руках.

- Ну что, как себя чувствуете? - спокойно спросил он.

- Хочу встать... - я сглотнула, не договорив.

Он даже не успел ничего сказать, как я осторожно попробовала приподняться. Сначала голову, потом плечи. Тело будто не слушалось, и всё же я, упрямо, попыталась сесть рывком.

Резкая боль пронзила поясницу - острая, словно удар током. Воздух вырвался из груди криком.

- Тише, тише! - врач подскочил ко мне, придержал за плечи.

Я снова осела на подушку, дрожа.

Он нахмурился, глядя на мониторы.

- Хорошо, что больно, - пробормотал он. - Значит, связь не потеряна окончательно. Будем надеяться, это хороший знак.

Я лишь кивнула, сжимая простыню.

- Отдыхайте, - добавил он мягче. - Сейчас всё стабилизировалось. Я зайду позже, когда проведут капельницу.

Когда дверь закрылась, в палате остались только гул приборов и тихая пульсация боли внизу спины.

Прошло, наверное, минут двадцать. За дверью послышались шаги --не врачей. Тяжёлые, уверенные. Дверь приоткрылась, и на пороге появился Артём. Слегка взволнованный.

- Привет, Дикая, - негромко сказал он, будто боялся нарушить тишину.

- И тебе привет, - ответила я устало.

Он подошёл ближе - взгляд цепкий, но без прежней холодности.

- Как ты?

- Жива, - выдохнула я. - Кажется. Но не совсем цела, как видишь.

Артём кивнул, сунул руки в карманы.

- Непривычно видеть тебя такой, - хмыкнул он. - Карим сейчас с врачом. Разговаривает. Скоро придёт.

От этих слов внутри будто что-то дрогнуло. Не ожидала, что он вообще... здесь.

Артём посмотрел на мониторы и, направляясь к двери, сказал тихо:

- Не вздумай снова подниматься. Врач говорил - нельзя пока.

Я слабо усмехнулась.

- Уже поняла.

Он кивнул и вышел.

***

Когда дверь открылась во второй раз, я знала, кто вошёл, ещё до того, как посмотрела. Воздух изменился - стал плотнее, тяжелее. Запах - знакомый до дрожи.

Карим стоял в дверях - без пиджака, с расстёгнутой рубашкой и усталым лицом, на котором всё равно жила опасная, сдержанная тишина.

Наши взгляды встретились, и я, сама того не желая, улыбнулась. Слабо, осторожно, но искренне. Он сделал шаг ближе.

- Ты заставила меня волноваться, Мира, - тихо сказал он.

Я хотела ответить, но не смогла. Просто смотрела. Слов не нужно было.

И вдруг в памяти всплыла фраза Родиона - будто удар под дых: «Белокурая красавица требует внимания». Словно ледяной водой облило изнутри. Улыбка замерла. Я опустила взгляд.

Карим это заметил - нахмурился, подошёл ближе, поправил одеяло. Его рука едва коснулась моей.

- Ну ты чего, маленькая?

Он сел рядом. Тишина стала густой, будто мир за стенами палаты растворился. Его тень легла на меня, дыхание сбилось - от воспоминаний, от него самого.

- Посмотри на меня, - тихо сказал он, - Мира.

Он произнёс моё имя так, будто боялся сломать - в этом слове было что-то большее, чем просто обращение.

Пальцы его осторожно коснулись моей щеки. Прежде чем я успела что-то сказать, он наклонился. Поцелуй - короткий, почти невесомый, но настойчивый. Словно хотел выбыть из моей головы все ненужные мысли. Он провёл ладонью по моим волосам, задержался у виска и тихо произнёс:

- Мне нужно будет уехать. Ненадолго. Пообещай, что пока просто будешь лежать.

Он поднялся, взгляд скользнул по приборам, и голос стал глуше:

- Больше никто не посмеет тебя тронуть.