Исповедь игрушки

Avenged Sevenfold – Afterlife

На исходе второй недели первой поддалась истерике мать Чимина. Ни один врач, ни один знахарь, чародей или чернокнижник не мог помочь ее сыну избавиться от проклятья. И если раньше существовала хотя бы крупица жалкой надежды, то теперь и она растворилась в череде несчастий, свалившихся на королевскую семью. Родители невесты, узнав о недуге (и кто им только разболтал?), тут же расторгли помолвку, а по королевству прошел нехороший шепоток, бросивший тень на безупречную репутацию правителей. Правды не знал никто, но этого для сплетен и не требовалось. Достаточно уже было того, что наследный принц перестал выходить в свет.

В голову королевы стали закрадываться определенные сомнения. Уж слишком легко ее сын отнесся к проклятью, будто к чему-то естественному, само собой разумеющемуся. Вызванный ночью на серьезный разговор в спальне-убежище, он разрыдался на прямой вопрос и не смог вымолвить ни слова. Запретная любовь, грязные мысли и клубок из чувств, который запутывался только сильнее. Да и возможно ли сознаться в таком? Оказывается, возможно, когда трясли за плечи, кричали и били по щекам в попытке привести мысли в порядок. Правда о добровольной жертве всплыла наружу, и шишки укоров и обвинений от матери, возможно, посыпались бы на Пака, если бы не чудесное появление в комнате еще одного слушателя.

Прямо на полу, у комода, где всю неделю провалялась злосчастная игрушка, к которой Чим даже подойти боялся, возник молодой человек, по-прежнему прекрасный и загадочный, нереальный. Но то была красота скорее пугающая, нежели притягивающая. Болезненная бледность, впалые щеки, на одной из которых красовался уродливый крестообразный рубец, при взгляде на который у принца тошнота подкатила к горлу, и пустой стеклянный взгляд. Тэхён, опираясь рукой с длинными тонкими пальцами, сейчас не изящными, а скорее костлявыми щупальцами мертвеца, с трудом поднялся на ноги, пошатываясь на ровном месте в попытке найти равновесие, будто даже незначительное действие отнимало у него уйму сил.

– Господа, – Чимин зажмурился, пропуская через себя каждую ноту низкого бархатного тембра, позабыв и об обиде, и о собственной гордости, и о предательстве. Броситься к тому на шею хотелось больше всего, спрятаться в родных объятьях от жестоких реалий мира, позабыв обо всем, что произошло с ними ранее. И разрыдаться от страха, потому что происходящее казалось ему каким-то ужасным ночным кошмаром. Тэхён окинул всех присутствующих нечитаемым взглядом, избегая, однако, смотреть на Пака. – И дама, – добавил блондин, заметив неподалеку, за спиной мужа, шокированную до глубины души королеву. – Смею заверить вас, что вы направили свой гнев не на того человека.

У Чимина колени стали ватными от горькой улыбки, исказившей и без того изуродованное лицо. Изуродованное им лицо. Полосы с выступающими каплями крови словно насмехались над принцем, демонстрируя последствия импульсивной детской выходки. Наверное, Тэ было очень больно, и при одной только мысли об этом, у Пака в груди что-то противно сжималось, разъедая сердце жалостью и чувством вины.

– В его проклятье виновен только я, эгоистичное чудовище, – Ким рассмеялся, хотя в сказанном не было ничего смешного. Ну и пусть, совершенно плевать, ведь Тэхён не чувствовал ровным счетом ничего, глядя в стальные глаза короля, такие же холодные, как и у его сына. Душа – выжженная пустошь, мысли – кладезь извинений, предназначенных тому, кто в них не нуждался. И ни капли страха перед неминуемым приговором. – Вы хотели знать, как избавиться от проклятья? Что ж, с этим я могу вам помочь, – Чимин до крови закусил нижнюю губу, догадываясь о том, что хотел сказать Ким.

Глупый, зачем ты это делаешь?

Ответ лежал на поверхности. Маленький мальчик отказывался верить абсурдной правде.

– Лишь моя смерть освободит вашего сына, – короля мало волновала чужая жертвенность на данный момент, и предложенный выход показался вполне логичным и естественно верным. Его обуревала злость: этот оборванец посмел посягнуть на то, что не принадлежало ему по праву. Какая наглость!

– Стража, взять его, – холодно бросил мужчина, и сталь в голосе не оставила у Чимина сомнений касаемо принятого решения. Двое вооруженных слуг подхватили под руки едва не упавшего Тэхёна, чья голова безвольно опустилась, а с пухлых губ принца чудом не сорвался отчаянный вскрик. Еще никогда он не видел своего героя таким сломленным, таким...бесконечно уставшим? В груди разгорелась агония, подавив детский эгоизм. Пак хотел причинить ему столько же боли, но он никогда не желал ему смерти. Вот только никого не интересовало мнение провинившегося наследника.

– Не медлите, – едва слышно произнес Ким, чувствуя, как с каждой минутой тело все хуже и хуже слушалось хозяина. Что уж говорить о том, каких сил ему стоило принять человеческий облик. Сейчас, когда Тэ не мог восстанавливаться, возможно, у него был шанс умереть и избавить от мучений маленького принца. – Лучше сделать это сегодня ночью, – тяжело сглотнул блондин, – потому что на рассвете я снова превращусь в куклу, и тогда убить меня уже не получится, – продолжал Тэхён, не замечая, с каким отчаянием и страхом на него смотрел Чимин. – Поверьте, я знаю, о чем говорю, однажды мое кукольное тело пытались сжечь в печи, – невесело хмыкнул Ким, будто о погоде говорил. А Паку стало дурно то ли от произнесенных слов, то ли от осознания того, что тот, кто стал причиной его превращения в куклу, был готов умереть ради свободы избалованного капризного мальчика.

Тэ никогда не рассказывал ему ни о чем подобном. Они, если подумать, ни разу не затрагивали тему наверняка неприятного прошлого. Теперь-то понятно, почему. Страшно представить, насколько огромной была боль Тэхёна, раз он пошел на такое. Как долго Тэ проживал две жизни, лишенный возможности состариться и избавиться от мучений? Конечно же Ким ухватился за любовь невинного Чимина как за спасательный круг. Эгоистично и жестоко, но Пак на его месте, наверное, поступил бы также, будучи совершенно отчаявшимся.

– На гильотину его, не будем церемониться, – окинув равнодушным взглядом сознавшегося преступника, отдал приказ король и первым вышел из спальни, возглавив торжественную процессию на плаху. И лишь Чимин остался стоять на месте застывшей восковой фигурой. Хлопок захлопнувшейся двери был оглушающим и одновременно отрезвляющим. Как пощечины, коими мать щедро одарила его сегодня. Но это ведь не имело значения теперь, правда?

Игры закончились, справедливость восторжествовала, все получилось, как того и хотел принц. Отомстил за обман и предательство, почти избавился от проклятия и обманщика, разбившего ему сердце. Где-то там, в мрачных подвалах замка, хранивших секреты чужих криков, собирался расплатиться за свои грехи Тэхён. Жизнью, самой ценной платой, когда-либо известной человечеству. Но почему же тогда вместо ликования и радости так невыносимо болело в груди это проклятое сердце, а по щекам текли жгущие слезы? Разве не должен был Чим сейчас ликовать и радоваться?

Вы можете обвинять Пака в несправедливости и жестокости, но факт оставался фактом. Он был простым запутавшимся мальчиком, не знающим жизни. Капризным, немного эгоистичным и глупым, но искренне любящим, просто обиженным сверх меры и толком не разобравшимся в ситуации. Ошибки свойственны каждому. Его не научили прощать, и вина за это лежала на других плечах, а принцу предстояло самому прийти к важной человеческой истине. Лишь прощая других, мы сможем простить самих себя, а жить с осознанием, что Тэхён умер по его прихоти, Чим не вынес бы. Слишком тяжелый груз для совсем еще юных и беззащитных плеч.

Молодой король зажал себе рот рукой, медленно сползая на пол, и, жмуря до рези глаза, тихонько завыл.

യയയ

Тэхён никогда не задумывался о смерти как о каком-то продолжении жизни. Он, в отличие от всех философов, не считал, что там, в непроглядной черноте, были ответы на все вопросы, а может, даже другой мир, более светлый и чистый, нежели существующий. Какая чушь, ведь грязные существа, приходящие туда, давно испоганили его, превратив во вторую клоаку, из которой ушли ранее. Сейчас смерть Киму казалась спасением, избавлением от долгих мучений и агонии вечной жизни, в которой, как оказалось, не было ничего прекрасного. Кроме маленького улыбчивого мальчика, самого доброго и искреннего, несмотря на замашки эгоистичного ребенка, за которого и умереть не жалко. Идеальный выход из сложившейся ситуации, в которой они оказались по его, Тэхёна, вине. Ни страха, ни сожалений, ни каких-либо чувств.

Сердце окаменело.

Конечно, в нем жил крохотный огонек надежды – чужое прощение, которое он, если подумать, не заслужил, но втайне надеялся получить хотя бы сейчас, когда не угрожал Чимину проклятьем. Голова легко легла на деревянную плаху, а занозы неприятно оцарапали шею, но разве сравнится эта боль с той, что блондин причинил принцу? Вряд ли. Король, глядя на отрешенную и покорную жертву, довольно усмехался чему-то своему, вероятно, уже предвкушая новый выгодный брак для своего сына. Оставались лишь незначительные детали – отрубить мерзавцу голову и заверить горожан, что с наследником не приключилось беды.

Палач закончил последние приготовления, проверяя остроту новенького топора, и подошел к Тэ, который смиренно зажмурился, окончательно расслабляясь и мысленно прощаясь с Чимином, сожалея, что так и не сказал ему ничего напоследок. Интересно, больно ли умирать? Что Ким ощутил бы в последний миг жизни? А имело ли это вообще хоть какой-то смысл? Мужчина поднял оружие над головой, делая большой замах, и...

– Нет, стойте! – разрезал стены подземелья надорванный крик, заставив всех присутствующих замереть в удивлении. В комнату влетел запыхавшийся, но как никогда решительный Пак, вставая аккурат напротив отца. Занесенный для удара топор медленно опустился, не достигнув цели. Тэ, не веря собственным ушам, распахнул глаза, видя перед собой перевернутую картинку и заплаканное лицо дрожащего от волнения принца неподалеку.

– Сын, ты совсем спятил? – рыкнул на Чимина король, хватая парня за локоть, однако легкая тряска не произвела на юношу ровным счетом никакого эффекта. Он с поразительной решимостью во взгляде смотрел на отца, упрямо поджав губы. – Он сломал тебе жизнь! – решил прибегнуть к самому весомому аргументу правитель.

– Нет, я сам ее сломал, – проглатывая слезы, возразил Чим, не собираясь отступать теперь, когда чужая жизнь висела на волоске от смерти. – Он не принуждал меня ни к чему, и тот поцелуй был исключительно моим выбором и ничьим больше, – Тэхён честно хотел верить его словам, но не мог, вспоминая ночь на поляне и тот взгляд, полный боли. Боли, которую он причинил своему мальчику. И даже сейчас Чимин старался его защитить, глупый наивный ребенок. – Я не позволю ему умереть из-за меня.

– Подумай хорошенько о последствиях, Чимин, – приблизив свое лицо вплотную к чужому, зашипел король. – Сделаешь это, и обратной дороги не будет, – мы отвернемся от тебя. Потому что они не нуждались в ребенке-калеке, опозорившем род, да Пак, в общем-то, не особо в них и нуждался. Он был готов отказаться от всего, что так ценилось в королевстве: от звания, денег и почета, лишь бы спасти жизнь Тэхёну, а потому просто слабо кивнул в знак согласия. – Что ж, прекрасно, – процедил мужчина и махнул рукой палачу, отменяя приказ, а после, не оглядываясь, зашагал на выход, не желая больше видеть того, кого раньше называл сыном. И совсем скоро они снова остались наедине, две безмолвные скульптуры, не знающие, стоит ли что-либо говорить друг другу.

– Я, – первым нарушил молчание Тэхён, кое-как поднимаясь с колен, – я только переоденусь и сразу уйду, ты даже не заметишь моего присутствия, обещаю, – и больше не увидишь меня, потому что «меня» человека уже попросту не станет. Он не решался смотреть ему в глаза, когда шел к выходу, не считал достойным дышать с ним одним воздухом, но от тихого всхлипа у себя за спиной замер как вкопанный, каменея и телом, и душой, и сердцем. Чимин остался стоять там же, где и раньше, безмолвно роняя крупные слезы и глядя на Кима с каким-то выжигающим внутренности отчаянием. Ноги будто приросли к полу, не позволяя сдвинуться с места. Да Тэ и не смог бы при всем желании, впервые за долгие отвратительные две недели утонув в темно-сером взгляде.

– Вот, значит, что ты теперь делаешь, – истерично хмыкнул Пак, обнимая себя руками за плечи. – Бросаешь меня здесь? Я и вправду был для тебя просто средством достижения цели? Ненужной вещью? – голос окончательно сорвался, а из груди вырвались ничем не сдерживаемые рыдания. Перед блондином можно было перестать притворяться героем и вывернуть душу наизнанку. Тэхён не помнил, как ему удалось так быстро оказаться рядом с Чимином, но, крепко хватая его руками за плечи, он буквально задохнулся от боли, пронзившей их обоих.

– Не смей так говорить, слышишь? – зашептал Ким, обжигая дрожащие от урагана эмоций губы горячим дыханием и заглядывая в заплаканные глаза, по-прежнему доверчивые и ищущие защиты именно у него, безжалостного монстра. – Я, – тяжело сглотнул мужчина, переводя дыхание, – дико виноват перед тобой, и мне нет прощения, потому что я чудовище и заслужил это проклятие, но ты, – кончики пальцев осторожно коснулись щеки, стирая влажные соленые дорожки, и Чим сомкнул веки, с восторженным трепетом наслаждаясь мимолетной лаской и вдыхая знакомый аромат, исходящий от кожи Тэ. – Ты – нет. И если мне удастся найти способ его снять, то ты тоже сможешь стать прежним, обретешь долгожданное счастье в лице того, кто будет тебя ценить, кто не поступит с тобой, как я, – слова, преисполненные горечи, в глазах – тоска и тяжесть столетий. Столетий, проведенных в одиночестве. И такой судьбы он не желал Паку ни за что на свете.

– Разве ты еще не понял? – пряча лицо в сгибе смуглой шеи, пробормотал Чим. Истина была куда проще, чем казалось на первый взгляд. Единственный, кто делал его счастливвм, стоял напротив. – Мне все равно, Тэхен, – хвала Богам, что в данный момент Ким не видел красных от смущения щек. Но ему этого и не требовалось, достаточно было дико бьющегося сердца, угрожавшего пробить им грудные клетки. – Мне все равно, что я больше не человек, мне все равно, что у меня никогда не будет семьи, жены или детей, потому что ты, по правде говоря, – сорванный вздох и наконец-то взгляд глаза в глаза без лишних свидетелей и стыда. От правды, увы, никуда не деться, как ни обманывай себя. – Ты единственное, что важно для меня. И какой бы ужасной и трудной ни была вечность, я проведу ее с тобой, пусть и играя роль бездушной куклы, – маленький отчаявшийся мальчик, такой же безумный, как и сам Тэхён, который и не смел мечтать о чем-то подобном. – Не оставляй меня, – не смог бы при всем желании. Закрыв глаза, Тэ крепче прижал к себе хрупкое тело по-прежнему всхлипывающего Чимина и осознал одну простую вещь, которой не придал значения раньше, слишком поглощенный заветной близостью со своим островком покоя.

Его сердце снова билось.