Моя любимая Нуна [ЗАВЕРШЕНО]

Что такое режим?
Это для людей, которые составляют себе план своего существования, и стараются четко ему следовать.
Но у них не было режима.
Атмосфера состояла из стресса, завешенных занавесок, и яркого света, пробивавшегося сквозь прозрачную стеклянную люстру.

Уютный дом Минхо не ассоциировался с парнем ни на секунду, для тех, кто его плохо знал. По дому можно было сказать, что им владеет пожилая старушка, любящая ухаживать за огородом и котами, а летом собирать абрикосы и варить из них густое, слипшееся от сахара варенье.
Минхо тоже любил варить варенье, но у него было мало времени, потому что он был айдолом.

—Напомни мне ещё раз, почему я тебя приютил? —вздыхает Минхо, обращаясь к Джисону, лежащему под двумя одеялами, и стонущему от головной боли.

—А куда мне?

—Иди обратно.

—Не хочу. Я не хочу. —говорит Хан Джисон, вставая.

—Чай с облепихой. —в комнату заходит девушка в уютной чистой домашней одежде и аккуратным пучком. Минхо встречает ее взглядом, который он дарит лишь ей. Эта парочка не особо умела проявлять эмоции, но когда они это делали, то можно было умереть от чуткости и прекрасности этих двоих.
—Я не верю, что Джимин на это способна. —говорит Мин Сук.

—Ты слишком наивна. —говорит Минхо. —От людей можно ожидать что угодно. —он задумчиво смотрит на Джисона. —Хотя, мне тоже кажется, что Джимин на такое просто не способна. Я бы на твоём месте пошёл сейчас на крышу, и сказал бы ей, чтобы она не вздумала прыгать.

—Не неси чушь, Ли Минхо! —говорит Сэм. —Джисон же реально может прислушаться к твоим сумасшедшим словам.

—Мне все равно. —говорит Джисон.

Минхо и Мин Сук лишь многозначительно переглядываются.

—Раз тебе все равно, тогда скажу. Ее уволили. —сообщает Минхо. —Мне сказал об этом Хенджин. Знаешь, откуда он это узнал? Ему рассказала Хе Рин. Хореограф, которая постоянно пытается к нему подкатить. Она увидела их вместе, и решила сразу же рассказать об этом Джэну.

—Хе Рин? —Джисон снова тянется к телефону, что-то открывая в нем.

—Да, но уволил он Джимин только по окончании испытательного срока.

—Почему ты не сказал Джимин, что Джэн мудак?!

—Я думал, что буду рядом на тот момент. —Джисон закрывает лицо руками. —Я не знал...

—Нам нужно разобраться с фотографиями. Ведь если они попадут в сеть, нам всем кранты. —Минхо выразился немного другими словами, но смысл был понятен. —Попробуем пробить номер?

—Думаешь, я этого не пытался сделать? Знаешь, она ведь такая наивная. Она могла дать эти фото кому угодно. —говорит Джисон.

—Чувак, я не знаю. Хотя нет. Знаю одно. Тебе на неё не все равно.

Джисон всегда прислушивался к словам Минхо. Они с этим парнем сошлись странным образом: обоим казалось, что они чудики, но в итоге у них оказалось похожее чувство юмора, а Джисон был чуть ли не единственным человеком, который искал смысл в странных фразах, которые тихо бросал Минхо.

***
Как там говорилось в одной книге? Параллельные прямые, которые никогда не пересекаются. Это точно не про нас с Джисоном. Мы с Джисоном это окружность и касательная прямая, которые пересекаются лишь единожды. В нашем случае дважды.
Я бы никогда так не сделала, но я была в ужасном отчаянии.

—Вы тут больше не работаете. —охранник удивленно поднимает брови. Я улыбаюсь самой очаровательной улыбкой, на которую я способна. Или губы накрашены яркой красной помадой, а на глазах длинные египетские стрелки, делая мой глаз длиннее и похожим на кошачий. Мама в детстве говорила, когда у меня была чёлка и каре, что я похожа на Клеопатру. Наверное, сейчас я на неё похожа больше. Отец, услышав это рассмеялся, и осудил маму. Ведь Клеопатра была некрасивой.
А меня родители считали симпатичной. Может быть, для части людей я и правда считают красивой.
Но на самом деле привлекательным женщинам не нужна красота. А красивые женщины не всегда счастливы.
Охранник лишь посмотрел на мои рыжие волосы, и сделал мне комплимент:

—Вам очень идёт. Но я не могу вас пропустить.

—Я просто очень хочу последний раз провести тут время, и попрощаться со своей подругой. Пропустите?

—Даю вам полчаса. —говорит охранник. - Но помните, я отвечаю за вас головой!

—Спасибо, Аджусси!

Я лечу наверх. У меня нет определенной цели, но мне везёт.
Я вижу Минхо.
Мы идём навстречу друг другу: он неторопливой походкой, а я быстрой.

—Привет, мадам. —говорит парень мне, не здороваясь. —Дай сюда свой мобильник.

—Зачем тебе? —Я немного опешиваю от его напора. Я предусмотрительно оборачиваюсь по сторонам. Тут вряд ли есть камеры. Поэтому я достаю телефон, и даю парню в руки.

—Спасибо. Пароль? Его день рождения? Твой? Твоих родителей? Или его? Хотя это уже перебор.

—Нет, зашифрованные имена твоих кошек. —говорю я, видя, как он вводит цифры. —Первое.

—Ты дура? День рождение? Это так элементарно...Хотя, кому я говорю. Кому ты отдавала свой телефон? —Минхо рыщет по настройкам и по перепискам. —Не поймёшь.

Я боялась спрашивать, что он ищет.

—Что ты имеешь в виду?

—Не тут. Поговорим в другом месте. —когда мы приходим в другое место, Минхо начинает серьёзный разговор. —Ты знала, что твоего парня уже третий месяц шантажирует какая-то шельма непонятного рода? Это пишет ему, чтобы Джисон скинул денег, а взамен шлёт ваши фотки.

—Что?! —Я не стала сдерживать свою бурную реакцию. На место обиды пришла злоба, и желание отомстить за Джисона. —Почему он мне не сказал?

—А кто его знает. —говорит Минхо, но я знаю, что он врет.

—Он думал, что это я сделала... —тихо говорю я, закрываю лицо руками. Все наше доверие пошло прахом. Почему Джисон не сказал мне?

—Это я думал, что это ты. А Джисон не хочет, чтобы вас видели вместе. Защитить тебя дескать хочет. Он не хочет больше давать повода этому человеку фотографировать вас. Ведь за вами, ребята, серьезная слежка велась. Тут даже простым журналистам не по зубам. —Минхо открывает свой мобильник, и я виду фотографии, от которых у меня мороз по коже.

То, как мы с Джисоном сидим на кухне в его квартире, как мы вместе поднимаемся по лестнице, и наша фотография, которая была снята на мой телефон.
Меня пугало то, что первые две фотографии сделали тогда, когда мы даже не подозревали. Но ещё больше то, что кто-то проник в мой телефон.

—Где Джисон? Мне нужно с ним поговорить.

—Прости, но он не готов тебя видеть. Пока мы не выясним кто это... —Минхо пожимает плечами, а я лишь понимающе киваю, хотя внутри меня ураган эмоций.

—Скорее всего, кто-то взломал твой телефон. —говорит Минхо.

—Ясно.

—Поменяй настройки. А лучше вообще купи себе новый телефон. И да... —Парень смотрит мне в глаза, пытаясь что-то сказать. —Если что, твой номер у меня есть. И ты всегда можешь написать Мин Сук.

Я благодарно киваю в ответ на его советы.
Минхо нужно бежать, а я иду в сторону зала хореографии.
Мне нужно обсудить одну вещь. Жизненно необходимо.
В моем телефоне сотня смс от моего лица, отправленных Джисону. Как бы я не была зла, я за него беспокоилась.

«Ответь мне, все в порядке? Как ты?»

Значит, с ним все в порядке. Я не знаю в чем причина, почему он ушёл... Но в груди у меня теплилась надежда, что мы скоро увидимся. Если найдём человека, кто это сделал.

—Войдите. —отвечает женский голос.

—Ну привет, Хе Рин. —говорю я. —Сколько ты работаешь хореографом у Стрэй Кидс?

—Что ты тут забыла? —она не обращает внимания на то, что мой тон был непривычно резким. Эта девушка не просто так тут работает, это явно.

—Я пришла поговорить с тобой. —я ядовито улыбаюсь, садясь рядом. Я была не так страшна со стороны, но мне было плевать. В настоящий момент мне почти нечего было терять. Особенно в этой компании.

—Сколько ты с ним спишь? —спрашивает Хе Рин.

—А ты? Сколько ты времени спишь с Джэном? —я смотрю на реакцию девушки, и понимаю, что попала в точку.
Мне одновременно радостно с того, что моя интуиция меня не подвела: со стороны было все логично, Хе Рин была не лучшим хореографом, носила откровенную одежду, и ее часто видели рядом с Джэном. Последней зацепкой стало то, что господин тот ещё извращенец.

—Послушай, я действовала в личных интересах. Тем более, вас бы все равно рано или поздно спалили.

—Возможно, в этом твоей вины нет. Но зачем ты шантажируешь Джисона? Тебе мало того, что у тебя есть сейчас? Тебе самой не противно с той жизни, что ты сейчас живёшь?

—О чем ты сейчас говоришь? - я улыбаюсь, смотря на ее реакцию. Как же ты меня раздражаешь. Как ты смеешь вообще со мной разговаривать? —говорит девушка, подходя ближе, и говорит это рядом с моим лицом. Мне невольно становится страшно, но я держу себя в руках, выдерживая зрительный контакт. —Просто дура, которая возомнила себя кем-то важным. Я даже имени твоего не знаю. Делай что хочешь, встречайся с кем хочешь, рано или поздно тебя все равно бросят. —она усмехается. —Мне плевать, повторяю. Я тоже такой была! Я тоже такой была, когда пришла сюда работать полгода назад.

—Я... —я интуитивно отворачиваю голову. Но Хе Рин не останавливается, продолжая говорить, переходя на крик.

—Я тоже хотела выйти замуж за того, кто решит все мои проблемы... Но это не так просто. Хочешь жить-умей вертеться. Так что, если тебе что-то надо от меня, говори быстрее. Не трать моё время.

—Я тебя и не трогала. —говорю я уже без былой уверенности в голосе. —Ты как-то причастна к шантажу?

—О чем ты? —стало ясно, что Хе Рин говорит правду. Она действовала исключительно в своих интересах, чтобы помочь господину Джэну. Больше она ничего не делала.

—Ясно. Ты права. Не сдала бы ты, сдали бы другие. —у меня изначально не было шанса что компания будет поддерживать наши отношения с Хан Джисоном. Если у Мин Сук он был, компания знала о них с Минхо, и тщательно скрывала, не означает, что мне повезёт так же.
Я смотрю на Хе Рин, и мне становится не жалко. Ее тушь растеклась, и выглядела она не так надменно и уверенно как раньше.
Она смотрит на меня, и словно читая мои мысли, говорит:

—Я знаю, ты завидуешь Мин Сук. Я тоже.

Я понимаю, что мы с Хе Рин чем-то похожи. Но она идёт другим путём: изначально отращивая стальные шипы, чтобы пустить их в ход при первой же опасности. И сейчас ее путь мне уже не кажется таким неправильным.

—Если надоест быть стервой, и быть девушкой богатого извращенца, ты можешь мне написать. —я пишу номер на листочке. Я редко бываю такой смелой.

—Сдалась ты мне.

—Хорошего дня. —говорю я, и стремлюсь унести ноги из компании.

"Spiegel im Spiegel"( нем. Зеркало в зеркале) эта грустная , но красивая мелодия мне хорошо знакома, я часто ее слушала в школьные времена, когда страдала от всего подряд.
Я сажусь в метро, и просто еду. У меня нет желания ехать в пустую квартиру, или к родителям.
Поэтому в настоящий момент я нахожу себе место в общественном транспорте. Именно он видел меня в любом состоянии. Я не любила такси, оно постоянно застревало в пробке. А метро, хоть и наполнено людьми, тут ты что-то можешь ощутить. Например, спокойствие.

Две недели назад мы с Джисоном смотрели "drive". Но не клип, шутки над которым я слышала чаще чем своё имя, а фильм.
Я начала слушать оттуда песню «nightcall. Раньше я в ней находила атмосферу самого фильма, но сейчас, невольно вслушиваясь в слова, начала понимать, почему она так понравилась тогда Джисону. Он поставил ее на звонок, и поклялся, что напишет что-то подобное.

I'm giving you a nightcall to tell you how I feel.
Я звоню тебе поздно ночью, чтобы рассказать о своих чувствах,
I want to drive you through the night, down the hills.
Я хочу покататься с тобой в ночи среди холмов.
I'm gonna tell you something you don't want to hear,
Я собираюсь сказать тебе то, что ты не хочешь услышать,
I'm gonna show you where its dark, but have no fear.
Я собираюсь показать тебе темноту, которую можно не бояться.

Я лишь смеялась над этим, однако сейчас осознаю, что это зря. Мы чувствуем то же самое.

There's something inside you,
Что-то в тебе есть такое,
It's hard to explain.
Что трудно объяснить.
They're talking about you boy,
О тебе болтают всякое, парень,
But you're still the same.
Но ты остаёшься собой.

Я тихо заплакала, прислонившись к поручню. Кто мог подумать, что песня, которая относится вовсе к другому, была понята нами совершенно по-другому, но у обоих одинаково?

Я чувствовала боль, которая разъедала меня изнутри. Самое ужасное, что я ничего не могла поделать с ситуацией.

Кто тот человек, из-за которого это случилось? Мне хотелось бы посмотреть в глаза девушке или парню, который смог найти самое слабое место у Джисона—его личное пространство.

***
Прошло долгих мучительных три дня, когда я просыпалась ночью от очередного кошмара в голове, от ужасающего голоса: «Прекрасные волосы...» или от воображаемых вспышек фотоаппарата. Я спала на кухне, так как не могла больше видеть спальню. Я похудела, так как не могла съесть ни кусочка: что странно, ведь обычно во время стресса я много ела (повезло, что это не сказывалось на фигуре). Я начала курить, но так и не полюбила это дело: мне только нужно было чем-то себя занять. От никотина сильно стряслись руки, и к горлу поступала тошнота, но я хоть что-то чувствовала, кроме боли. Мама звонила мне, но я не могла ответить, и лишь написала смс, что занята работой.

Однажды, мне помнилось, что Джисон вернулся. Он лег рядом со мной, обнял меня, и мне стало тепло как снаружи, так и внутри. Но на следующее утро, как только я проснулась и осознала, что это сон, мне стало ужасно горько.

Я просто жила надеждами на то, что что-то изменится, но с каждым днём я понимала, что так нельзя. Возможно, ничего не поменяется. Я должна двигаться дальше. Я должна сделать что-то большее, чем слушать музыку, и много спать, пытаясь разбавить апатию книгами, которые я привезла с собой.

Я залезла в кладовку, чтобы убраться во всей квартире, это было своеобразной, и нашла то, что Джисон не взял с собой. Это была гитара, и ноты, которое придавила полка. Читая текст, у меня наворачивались слёзы. Это были песни. Их было сотни, папка была гигантской. Часть из них была о любви, часть была о дружбе, а некоторые тексты мне были знакомы: ведь их услышал мир.
Джисон обещал мне показать их, но у нас не оставалось на это времени, а я не хотела напоминать парню об этом: работой он и так занят на работе.

Я чихаю, выходя из кладовки от пыли, и сажусь на стол, пялясь на телефон.

Мне нужно было развеяться.
Поэтому, я ответила на смс Аран, которая писала, давай погуляем: «хорошо.»

***

—То, кем я являлся в прошлом, не определяет меня сейчас. —парень поднимает палец вверх.

—Главное, апчхи. —Джисон чихает, сам удивляясь, насколько низко у него получилось. —Что сейчас вы журналист. А вы поговорили с Джэном до того, как подойти ко мне?

—Да. Он сказал, что скорее всего, тебе особо, нечего сказать. Но я-то знал, что это не так. Разумеется, мы не будем говорить об этом сейчас...

—Отлично. Свободны. Мое звёздное время не может дать вам и свободной минутки. —вроде и шутка, но лицо парня максимально серьёзное.

—Не ворочайся! —Мин Сук снова аккуратно наносит пудру на нос, и парень снова чихает. —Не представляю, как справлялась с тобой Джимин. Ты сильно вспотеешь на концерте, и это будет заметно, если я не закреплю наконец макияж.

—Лучше не сопротивляйся. —говорит Минхо, сидящий на другом конце гримерной.
Про бедного парня-журналиста все забыли. Лишь Сынмин внимательно смотрел на него, и едва он встретился с ним взглядом, скучающе отвёл взгляд.

—Вы готовы, ребята? —оживленно говорит Бан Чан, нарочно подбадривающим голосом. Он смотрит также на Джисона, не понимая, что с ним в последнее время. Но перед концертом остаётся мало времени, и поэтому лидер ничего не говорит.

—Тогда дай мне хотя бы ее номер. —парень журналист, невесть как проник в гримерку.
Этот парень вёл себя как новичок, но он им не был. Именно благодаря ему в свет выходили самые скандальные статьи. И узнав об этом, Джисон сделал так, чтобы увидеть его. Это оказалось довольно просто.

—Угу... —Джисон смотрит на журналиста, и говорит ему шепотом: —Поговорим потом. После концерта, и когда я посплю. —Затем повышает голос для пущего эффекта: —Все, вали нахрен из гримерки.

Журналист может как помочь, так и помешать. Но в этом парне Джисон был уверен на все сто. Подружиться и довериться ему, рассказать о случившемся: это все жертва для того, чтобы иметь доступ ко всем каналам. Если что-то случится, Джисон всегда будет знать. Если кто-то выложит фотку в сеть, он об этом узнает. Ведь именно так получится держать ситуацию под контролем.

Минхо снова переглядывается с Мин Сук. Друзья Джисона не знали, за что зацепиться, а задействовать в этом Джимин не могли, Джисон воспримет это остро.
В последнее время, Джисону было тяжело, это было видно по нему. Он пытался взять ситуацию под контроль, но каждая камера, которая неожиданно появлялась за углом, заставляла его тонуть ещё глубже, а едва он входил в толпу, он знал, что они причинят ему вред. А ещё, он хотел увидеть Джимин, но не мог. Потому что в таком случае, тревога бы возросла до смерти.
Минхо уже тихонько искал психотерапевта втайне от всех. Хотя заставить Джисона туда сходить было проблемно.

После концерта, они шли через толпу фанатов. Хан щурился под резкими светлыми вспышками фотоаппаратов. Его дыхание становилось чаще, но он держал себя в руках.
Он чисто случайно посмотрел в толпу, хотя никогда так раньше старался не делать, и увидел Джимин. Она расталкивала журналистов, с особо безразличным выражением лица, не обращая внимания на ругательства в спину.
«Она покрасилась в рыжий. Ей идёт, хотя ничего почти не поменялась. Но это дорого стоит.»
Джисон и Джимин встречаются взглядами. Джисон успокаивается, и идёт дальше уже спокойным шагом. Минхо берет его за руку уже позднее, а слева придерживает за локоть Бан Чан.
Под маской не видно, но на лице Джисона застывает безмятежная улыбка. Он в безопасности. По крайней мере сейчас, когда он видит ее.

***
Я в безопасности, ведь я вижу его. Мы встречаемся взглядом лишь на мгновение, и наш зрительный контакт объясняет то, чего не могут объяснить куча слов. Мне хочется его обнять.

—Хан Джисон, я люблю тебя! —кричу я, но мой голос утопает в шуме и гаме людей.