Моя любимая Нуна [ЗАВЕРШЕНО]

—Расскажи подробнее. —попросила я парня, когда мы сели в автобус.

—О чем?

—Ну о твоём суровом прошлом.

—Да и рассказывать тут особо нечего. Если ты в начальной школе отличаешься, тебя за это дразнят. Меня тоже дразнили. За то, что я понимал математику лучше всех. За то, что носил брекеты. Ну ещё и за кое-что—Джисон усмехнулся. —Я был хилым ребёнком.

—Гадкие детки. —замечаю я. —Почему ты мне никогда об этом не рассказывал?

—Потому что я уже и забыл про это. Тогда мне было фиолетово, что меня называли очкариком, и так далее. Меня интересовало то, как стать первым, и завоевать кубок в одной игре... Но один раз я не выдержал, и ответил на эти обзывательства. Меня позвали за школу, и разбили мою приставку. Я дрался до последнего. —на лице парня застыла задумчивая улыбка. —Правда потом мне стали угрожать по серьёзному. Тогда-то я и начал бояться толп людей, и перешёл в другую школу.

—Это жестоко. На самом деле, иногда мы даже на замечаем, как нас ранят те или иные события.

—Да. —согласно кивнул Хан. Мы ехали, сидя рядом: я, облокотившись о стекло, а Хан, уставившись вперёд, каждый задумался о своём.

А ведь рано или поздно мы разойдёмся. Тогда я ещё не знала, как скоро это наступит.

—И почему ты так высоко живешь? —ворчала я, поднимаясь по бесчисленным ступенькам. Дом Джисона находился на высоте: я была у него часто, но ночевала всего лишь два раза, на новый год.

Его дом был двухэтажным, но очень маленьким, меньше чем та или иная квартира. Его родители получили его по наследству, поэтому фундамент и все остальное оставались прежние, под многолетними ветрами стояли и стоят.

—Хотел бы я знать.

—Здравствуйте. —Я разулась, и прошла дальше, увидев, что родители Джисона сидели на кухне и ужинали.

—Привет, Джимин! Как же ты выросла! —удивилась мама Джисона. Её речь была с заметным малазийским акцентом. Ее я всегда побаивалась, она была весьма строгой. Отец Джисона же был флегматиком. —Скоро и нашего перерастешь. —она встала, и вышла к нам в коридор. —Эй, Джисон. Почему ты не предупредил, что приведёшь свою подругу!? Я бы приготовила еды. Стоп, или ты уже всякой фигни купил. —она заметила в руках парня пакет с «фигней». Госпожа Хан всегда презирала две вещи: полуфабрикаты с лапшой, которая заваривается кипятком, и людей, которые все это едят. То есть нас с Джисоном.

—Это всего лишь перекус. Предлагаешь нам постоянно питаться водорослями и овощами?

—Передавай привет своей маме. —вздохнула женщина, смирившись с тем, что ее сын бестолковый. —Вот получишь себе гастрит, будешь знать. Джимин, я постелю тебе на диване наверху.

Я киваю, и благодарю госпожу Хан. Родители Джисона всегда хорошо ко мне относились.

—Пошли уже. —я захожу в комнату парня. Давно я тут не была. Все такой же беспорядок, и куча хлама. К этому всему ещё добавилась гитара и много нотных тетрадей.

—Хм, сейчас я немного приберусь. Может ты выйдешь?

—Слушай, я у тебя в таких условиях тут была. Ты что, стесняешься?

—Ащ. —Джисон закатывает глаза. —Просто выйди, и все.

Я вздыхаю, и выхожу в коридор. Повезло, что родители Джисона спят на первом этаже. Так они не слышат того, что мы очень громко ржем в три часа ночи со всякого бреда.

—Что, убраться решил? —торжествующе говорит госпожа Хан, поднимаясь по лестнице, и выдыхая. На руках у неё куча постельного белья. —Небось стыдно стало, перед красивой девушкой.

Я краснею. Никто мне ещё такие комплименты не делал, особенно в таком ключе.

—Что вы, наверное,у него просто там много личных вещей разбросаны. –зачем-то оправдываюсь я.

—У него? Да не смеши. —женщина заходит в комнату, смежную с комнатой моего лучшего друга, и начинает застилать диван. —Как дела у тебя? Куда поступать собираешься?

—В Сеул. —на самом деле, я в этом не уверена. У меня в последнее время крутится совершенно другая мысль.

—Как и Ха Ныль? Умничка какая. —улыбается госпожа Хан, и хлопает по застеленной постели. —Ну все, спать спокойно будешь. Ты у родителей отпросилась?

Я застываю на секунду. Врать очень стыдно, но меня спасает Джисон.

—Пошли, Джимин, чайник поставим. —говорит он, заходя в комнату.

Мы смотрим фильм у Джисона в комнате, и едим лапшу. Спустя минут десять меня начинает заметно клонить в сон.

—Хорошо, что завтра выходной. Но я пойду спать. —говорю я.

—У меня есть пижама.

—Я рада за тебя.

—У меня есть пижама для тебя! —говорит Джисон, и достаёт из уже идеальной стопки мою майку с надписью: 067.

—Она у тебя ещё сохранилась? Помнишь, как я пыталась ходить на волейбол?

—Такое забудешь.

—Спасибо.

Я иду в комнату, и ложусь на диван, но сон не идёт. Я решаю проверить телефон, и обнаруживаю там много пропущенных от отца. Я писала маме, что останусь ночевать у Джисона. Видимо, отцу это не понравилось.

Дурные мысли овладевают мной. Я иду в ванную, и закрываюсь. Я включаю кран, а сама сажусь на пол, и плачу. Я дала волю слезам, всей той слабости, которая ко мне сейчас пришла, которая не даёт мне отпустить ситуацию и стать сильной, чтобы двигаться дальше.

Тихий стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

—Джимин, все в порядке?

—Да. —я кашляю, и привожу голос в норму.

—Тогда открой дверь.

—Джисон, ты издеваешься? Мы не настолько близки, чтобы я тебе открывала дверь прямо сейчас.

—Думаешь? Между прочим, в моей комнате слышно, как ты рыдаешь.

«Ащ...»—думаю я. Я раздраженно встаю, и иду к двери, чтобы открыть ее, и попадаю в объятия Хана. Он обнимает меня специально. Я сразу же отстраняюсь, потому что меня словно пронзает током.

—Что ты делаешь?

—Утешаю тебя. —говорит Джисон. —Не могу видеть то, как ты плачешь.

—Ты и не видел. —я сдаюсь и обнимаю парня в ответ. В конце концов мне не помешает. Друзья часто так делают.

Почему Хан в последнее время так относится ко мне?

—Почему я такая слабая? —вздыхаю я. Мы стоим на пороге ванной. Я незаметно вдыхаю его запах. Просто парфюм так не пахнет. Так пахнет Джисон в целом.

—Ты не слабая. Просто так ты становишься сильнее. Скоро ты будешь совершенно независимой от своих родителей.

—Знаю. Дело совсем не только в этом... —говорю я, и осекаюсь. Что я творю? Неужели я хочу рассказать парню о том, в чем проблема на самом деле?

—А в чем же?

—Боюсь экзаменов. —в итоге отшучиваюсь я. —Слушай, Джисон. Ты стал в последнее время другим по отношению ко мне. —я совершенно не имела в виду переход наших дружеских отношений на другой план из-за неожиданного тактильного проявления друга, и он это понял. Просто в последнее время он старается больше меня понять. В чем дело? Может его гложет чувство вины ко мне из-за того, что он стал проводить со мной меньше времени? Это объяснение показалось мне логичным.

—Я хотел с тобой поговорить...Но не сейчас.

—А когда?

—Позже. Это будет ужасным по отношению к тебе. Тебе и так сейчас плохо.

—Не неси чушь. Если нужно что-то сказать, то говори об этом сейчас! —любопытство и нездоровый интерес захватили меня. —Это связано с тобой? Вы с Даной теперь встречаетесь.

—Нет. Дело в том, что я перехожу на домашнее обучение. —я отстраняюсь от Джисона, и чувствую холод во всем теле. —Я переезжаю в Сеул. Так как мои тренировки участились, я буду должен каждый день ездить в город, а это очень много времени. Прости, что не сказал тебе раньше.

Я опускаю голову вниз. Мне не хочется сейчас плакать, но в груди застыла огромная тяжесть. Сейчас весь мир словно сговорился против меня. Казалось, только недавно я думала над тем, что нам с Джисоном придётся расстаться.

Я выдавливаю из себя улыбку с огромным трудом.

—Это хорошая идея. Теперь, ты не будешь тратить столько усилий на все это. Это поможет тебе.

—Я буду приезжать иногда в школу и писать тебе.

—Не сомневаюсь. Конечно, я буду по тебе скучать. Может даже сильнее, чем ты по мне. У тебя начнётся интересная жизнь.

—Правда так считаешь? —улыбается парень. —Я надеюсь на это.

—Пойду-ка я спать. Завтра ещё поговорим. Мы отметим же новый год вместе?

—Обязательно!

На завтрашний день Джисон пошёл ко мне вместе со мной. Он чувствовал, что я боюсь идти к отцу одна, и предложил составить мне компанию.

Моя мама при виде Джисона не удивилась, но вот отцу было все равно.

—Потом поговорим. —сказал мне отец. Родители никогда не ругают своих детей перед их друзьями. Им что, стыдно за это?

—Оставляю тебя одну. —друг поддерживающие улыбнулся. —Я домой.

—Пока! Увидимся!

Я собрала всю свою силу в кулак, и села перед отцом. Я не знала, о чем думает этот человек. Я не видела сейчас в нем злобы, или ярости, которой я боялась. Напротив, я вспомнила те хорошие моменты, которые у меня случались. Он, я, мама и Ханыль отмечали мой день рождения. Мы тогда сделали много фотографий, и одна до сих пор висит на холодильнике. Тогда отец хотел сделать всё, чтобы этот день был счастливым воспоминанием.

—Я должен тебя наказать. С этого дня, ты под домашним арестом. У тебя ведь начались каникулы, так? —вздыхает отец. Странное дело, никаких истерик. А возможно, я выглядела слишком подавленной, что моему отцу стало меня жаль.

—В смысле? Я не имею права выходить из своей комнаты?

—Именно так. Новый год будешь отмечать с нами.

—Я не буду его отмечать. —лишь говорю я тихо. На споры у меня нет сил. Я тотчас же смиряюсь. Они исчезли уже тогда, когда Джисон мне сказал, что больше не будет ходить в школу. —Это все?

—Ну и прекрасно. Сиди у себя, и готовься к экзаменам.

Я пошла к себе в комнату, легла на кровать и укрылась одеялом. Я должна смириться с тем, что судьба мне кричит про то, что нам с Ханом Джисоном не по пути.

Но я не могу. Я всегда запирала свои чувства. Может, если бы я ему призналась, что-то бы изменилось?

Это вряд ли.

Я бы только разрушила нашу с ним дружбу.