50-60
Побледневшая Лу Ман мгновенно нахмурилась.
– Молодой мастер Хан, вы... я не могу себе позволить вас обидеть. Но… Какую бы игру вы ни затеяли, пожалуйста, найдите женщину, которая будет рада поиграть с вами, а я не хочу участвовать в ваших развлечениях. Что касается денег, которые я вам должна, я немедленно их верну. Раз вы хотите получить проценты, хорошо, я согласна заплатить их. Деньгами. Но таким способом выплачивать проценты, как сейчас, мне жаль, но это не для меня. Вы оскорбляете меня, если думаете, что можете купить меня за деньги. Я считала, что в отличие от легкомысленных распущенных парней, молодой мастер Хан сдержанный и достойный мужчина. Не заставляйте меня думать, что я переоценила вас.
Едва договорив, Лу Ман с темным лицом и холодом в глазах бесцеремонно захлопнула дверь перед носом Хан Чжуоли.
Дверь палаты на самом деле чуть не ударила его по носу. Задумчиво прикоснувшись к нему, Хан Чжуоли моргнул, размышляя о последней фразе Лу Ман. Она ведь похвалила его, не так ли??
Она видела его сдержанность и честность, которыми он выгодно отличался от других парней.
Довольный собой Хан Чжуоли гордо выпрямил спину, полностью игнорируя начальную часть речи Лу Ман. Он запомнил только, что Лу Ман думала о нем как о надежном человеке, а не как о недостойном повесе.
– Молодой господин Хан… – Капитан телохранителей подошел и осекся, увидев счастливое лицо Хан Чжуоли. Он понял, что его хозяин обманывает сам себя, но у него не хватило души разочаровать его, объяснив, что девушка вовсе не влюбилась в него, а скорее наоборот, очень сильно невзлюбила его.
Хан Чжуоли повернул голову и вернулся к своему обычному невозмутимому спокойствию.
– Оставь несколько бойцов присматривать за палатой.
Отдав приказ, Хан Чжуоли сразу направился к лифту. Поднявшись на верхний этаж, он зашел в VIP-палату.
Открыв дверь, он увидел, что у кровати сидит Чу Тянь и чистит яблоки для Мо Цзинчэна. Левая рука Мо Цзинчэна была в гипсе и висела в бандаже, закрепленном у него на шее.
– Ты в последний раз ходил на задание и получил, можно сказать, почетную травму, – Хан Чжуоли насмешливо поднял бровь и подошел к кровати.
Чу Тянь быстро придвинула ему стул:
– Старший брат Хан, пожалуйста, присаживайтесь.
Мо Цзинчэн беспомощно улыбнулся:
– К счастью, на этот раз это простой перелом, иначе я не смог бы смотреть в глаза Тянь-Тянь.
– Ха, у тебя все еще хватает наглости так говорить. Уже было условлено, что после решения этого вопроса тебя повысят до директора, и тебе больше не нужно будет выполнять опасные миссии. Но ты умудрился напугать меня до смерти на своем последнем задании, – Чу Тянь разозлилась, пока говорила, и грубо сунула большой кусок яблока в рот Мо Цзинчэну.
Поскольку рот Мо Цзинчэна был нафарширован яблоком, даже если бы он хотел защитить себя, он не мог, и поэтому у него не было выбора, кроме как быстро прожевать и проглотить яблоко, чтобы вернуть себе возможность говорить.
Слушая их краем уха, Хан Чжуоли вдруг встал, и начать рассматривать себя в огромном зеркале, стоящем в больничной палате.
«...», – Мо Цзинчэн, наконец, проглотил яблоко и насмешливо посмотрел на Хан Чжоули: – Хозяин, вы пришли сюда, чтобы увидеть этого пациента, или чтобы самовлюбленно рассматривать себя в зеркале?
Если ты хочешь полюбоваться собой, почему бы не сделать это дома?
– Я красив ли нет? – Хан Чжуоли наконец-то оторвал свой взгляд от зеркала и повернулся, задавая вопрос Чу Тянь.
Уголки губ Мо Цзинчэн недовольно дернулись:
– Спроси кого-нибудь другого! Почему ты спрашиваешь мою жену? Как бы ты ни был красив, она все равно моя жена.
Услышав это, Чу Тянь с радостью накормила Мо Цзинчэна еще одним кусочком яблока, который был не слишком большим, но и не маленьким.
– Ладно, ладно, с какого перепугу ты вдруг ревнуешь?
Хан Чжуоли: «…»
Ха, он пришел сюда побыть третьим лишним*? Долго они еще будут перед ним миловаться?
(п/п * в оригин. ‘пришел поесть собачьей еды’, но смысл тот же)
Хан Чжуоли было лень отвечать Мо Цзинчэну, и он снова спросил Чу Тянь:
– Сяо Тянь, я красивый?
В ответ Чу Тянь кивнула и очень искренне сказала:
– Красивый, очень красивый. Вы выглядите нечеловечески красиво, во всем мире таких, как вы, людей не больше одного процента. У вас правильные черты лица, великолепная фигура и вы способны свести с ума любую женщину.
Мо Цзинчэн немедленно потянул Чу Тянь за руку и жалобно спросил:
– А как насчет меня?
– Ты входишь в полпроцента красавчиков, – Чу Тянь повернула голову и восхищенно посмотрела на Мо Цзинчэна влюбленным взглядом.
Хан Чжуоли: «…»
О, Чу Тянь как замужняя женщина не может объективно сравнивать его и Мо Цзинчэна, но это было нормально, он это понимает.
– Почему ты вдруг спросил об этом? – Мо Цзинчэн поднял бровь и заинтересованно посмотрел Хан Чжуоли.
Хан Чжуоли слегка прокашлялся и снова сел, поправляя свой воротник.
– Я такой красивый, как кто-то может быть совершенно равнодушным ко мне?
– Ого! – Мо Цзинчэн вдруг заинтересовался. – У тебя есть кто-то на примете? Кто она? Как выглядит? У тебя есть ее фотка?
– Нет, – Хан Чжуоли не хотел с ним говорить, и повернулся, чтобы спросить Чу Тянь: – Какие мужчины нравятся женщинам?
– Я не могу говорить за всех женщин, – Чу Тянь взглянул на Мо Цзинчэна, ее глаза были полны эмоций, – но мне нравятся такие мужчины, как старший брат Мо. Зрелые, уравновешенные, не легкомысленные.
Несмотря на то, что он был волком, укравшим ее, белого кролика, и утащившим в свое логово, она охотно позволила ему похитить себя.
– Разным женщинам нравятся разные мужчины, но не нравятся, как правило, одинаковые. Не нравятся мужчины легкомысленные, слишком ревнивые, распутные, грубые, и бесцеремонные. Не нравятся те, кто позволяет себе слишком много вольностей с первой встречи. Эти мужчины не уважают женщин, так как они им понравятся?
Сердце у Хан Чжуоли колотилось, он чуть сознание не потерял. Обдумывая ее слова, он понял, что, кажется, действительно совершил ошибку. Но это именно Лу Ман беззастенчиво бросилась к нему в объятия и даже поцеловала его при первой встрече!
Увидев его в таком виде, Чу Тянь поняла, что что-то определенно пошло не так.
Хотя Хан Чжуоли обычно был невозмутим, сохраняя холодное выражение лица, но рядом с друзьями он не скрывал свои эмоции.
Обеспокоенная Чу Тянь дала ему совет:
– Если вам действительно нравится эта девушка, то вы должны относиться к ней серьезно. Не подходите к ней слишком близко при встрече, вам нужно действовать медленно, и использовать свое обаяние, чтобы завоевать ее.
Хан Чжуоли выглядел так, как будто что-то понял и кивнул:
– Кажется, я понимаю.
***
Тем временем Лу Ман все еще нервничала в палате матери, ухаживая за все еще не пришедшей в себя Ся Цинвэй, а Лу Циюань, Ся Цинъян и Лу Ци ехали домой в машине.
Немного испуганная Ся Цинъян в настоящее время чувствовала тревогу, ведь в больнице она не сдержалась и показала свое истинное лицо.
– Циюань, ты ... сердишься на меня? – осторожно спросила Ся Цинъян, тщательно скрывая свое недовольство. Она вела себя так, как будто ее муж был для нее центром вселенной. С жалобным видом она схватила за руку Лу Циюаня:
– Я просто не могу слышать, как люди осуждают тебя и Ци-Ци. Мне все равно, если они будут дурно говорить обо мне, но мое сердце разрывается от боли, когда они низко говорят о вас. Вы оба так добры и никому не сделали ничего плохого, на самом деле, правда в том, что вы оба невиновны, так какое право они имеют так говорить о вас двоих?
– Особенно ты, Циюань, ты так страдал из-за нас, матери и дочери, что я не могу вынести, когда люди презирают тебя. Они никогда не испытывали того, что пришлось пережить тебе, так какое они имеют право осуждать тебя? Если они хотят обвинить кого-то, они должны обвинить меня, все это моя вина…
– Мама, не говори так, – поспешно перебила мать Лу Ци. – Ты все делаешь ради нашего блага, ты всегда терпеть не могла, когда папу не понимали другие.
– Да, я знаю тебя лучше всех, – выражение лица Лу Циюаня стало лучше, и он приподнялся и обнял за плечи Ся Цинъян.
Но тогда, в больнице, увидев свирепый нрав Ся Цинъян, он был действительно потрясен.
За все годы, что они были вместе, Ся Цинъян всегда выглядела перед ним нежной и хрупкой, хотя она не была раскованной и уравновешенной, как другие дамы из богатых семей, она все еще была мягкой и приятной.
Однако в больнице Ся Цинъян выглядела ожесточенно и казалась еще более сварливой, чем рыночная торговка.
Конечно, у Лу Циюаня зародились подозрения, действительно ли это была истинная личность Ся Цинъян? Он успокаивал себя, даже если бы это было так, она не могла бы притворяться столько лет.
Но теперь, когда он услышал объяснения Ся Цинъян, он, наконец, почувствовал облегчение.
Да, разве не ради него она стала такой?
Он знал, что Ся Цинъян больше всего заботилась о нем и считала его более важным, чем саму себя. К тому же, он наслаждался, как Ся Цинъян обращалась с ним, не то что Ся Цинвэй.
Лицо Лу Циюаня потемнело, когда он подумал об обвинениях Ся Цинвэй и о том, как она необузданно вела себя в больнице. И он еще больше, чем когда-либо, почувствовал, что Ся Цинъян намного лучше.
Глаза Лу Ци наполнились слезами.
– Папа, как насчет ... как насчет того, чтобы мы просто сдались? Больше не ходите и не просите старшую сестру о помощи. Я не хочу видеть, как она вас унижает.
– Посмотри на себя, ты боишься, что меня унизят, но ради меня ты готова терпеть любые обиды. А вот твою сестру Лу Ман нисколько не волнует, унижают меня или нет, плохо мне или нет. С таким отношением ко мне у нее хватает наглости обвинять меня в предвзятости? – Лу Циюань был тронут нежной заботой Лу Ци, но в то же время он страшно злился, что Лу Ман посмела пренебречь их семейными узами и ослушаться собственного отца.
– Папа, не говорите так. Я думаю, что старшая сестра просто очень недовольна тем, как хорошо вы относились ко мне все эти годы. До того, как я вошла в семью, она была принцессой семьи Лу, вашей единственной дочерью, и только она наслаждалась вашей любовью. Однако когда появилась я, вы стали и мне уделять внимание, я получила часть вашей привязанности, и поэтому старшая сестра несчастна, чувствуя, что я украла ее положение в семье и в вашем сердце. Я очень хорошо все это понимаю, – печально сказала Лу Ци.
Хотя это выглядело так, будто она пыталась утешить Лу Циюаня, на самом деле Лу Ци воспользовалась возможностью в очередной раз показать Лу Ман в плохом свете, выставляя ее в глазах отца еще более злой и неблагодарной.
– Хм! Ты сама сказала, что до того, как ты пришла, она уже много лет наслаждалась тем, что ее любили как единственную дочь, так что плохого в том, чтобы и тебе дать немного любви? Она так много лет была избалованной любимицей и как дочь семьи Лу даже пользовалась гораздо большими привилегиями, чем ты, так почему она чувствует себя несчастной и несправедливо обиженной?? Ты пережила столько горестей, и я, конечно, должен относиться к тебе лучше. Она не понимает даже такой простой логики. Честно говоря, она просто эгоистична и неблагодарна, и у нее дурной характер. Вот и сейчас, что бы мы ни говорили, она не послушается и все равно откажется тебе помочь! – по мере того как Лу Циюань говорил, он все больше и больше злился и в конце своей речи был крайне взбешен.
Следует ли Лу Циюаня считать глупым? Нет, он совсем не был глуп, иначе не смог бы успешно управлять семейным бизнесом. И не имело значения, был ли это малый или крупный бизнес, если у кого-то не хватало ума правильно вести дела, они бы только теряли деньги. Так как Лу Циюань смог подняться из нищеты и начать такой большой бизнес, сделав семью Лу очень богатой, он определенно не был глупым, иначе его давно бы обманули мошенники.
Но даже если человек умен, когда дело касается деловых вопросов, это не значит, что он умен во всех других аспектах жизни.
Если на ситуацию взглянуть с другой стороны, то Ся Цинъян на пару с Лу Ци, притворяясь добрыми и нежными, все эти годы постоянно ругали Лу Ман перед Лу Циюанем, совершенно заморочив ему голову.
Да и Лу Ман в прошлом также не была сдержанным человеком, сообразительностью не блистала, и с ее плохим характером она часто взрывалась истериками на тонкие провокации Ся Цинъян и Лу Ци. К тому же не зная, что Лу Ци тоже родная дочь Лу Циюаня, она постоянно называла Лу Ци посторонней и каждый раз попадала в ловушки, расставленные Ся Цинъян и Лу Ци.
Если человеку на ухо каждый день нашептывать ложь, выдавая ее за правду, и подстраивать доказательства своих слов, то нетрудно убедить его в чем-либо, поэтому не каждый бы смог заподозрить обман. Особенно если ложь его вполне устраивает и докапываться до сути ему недосуг.
– Ци-Ци, не делай глупостей, папа точно не позволит тебе попасть в тюрьму, – пообещал Лу Циюань.
– Папа, – тронутая его словами, она прильнула к Лу Циюаню и нежно его обняла. Потом, глядя на него с благодарностью, она искренне сказала: – Папа, слава богу, что у меня есть вы! Вы так добры ко мне!
Младшая дочь была необыкновенно мила и нежна, а старшая… Нет, Лу Ман никогда не будет смотреть на него с восхищением и никогда не скажет ему теплых слов благодарности. Такой любящей дочерью может быть только Лу Ци.
Почувствовав радость от близости младшей дочери к нему, Лу Циюань растрогался еще больше.
***
Измотанная трудным днем Лу Ман не знала, что в настоящее время Ся Цинъян и Лу Ци снова злословят о ней. Но даже если бы она и знала, то не обратила бы на это внимания. В любом случае, после стольких лет, она уже привыкла к такому, и это не было для нее чем-то новым.
Сейчас ее мысли занимал Хан Чжуоли. Она действительно не могла понять, что он думает. Неужели он нисколько не уважает ее, и поэтому позволяет себе бесцеремонно целовать ее каждый раз, когда они встречаются?
С досадой Лу Ман пыталась понять, было ли это из-за ее поведения в первый раз, когда они встретились? Тогда она сняла всю свою одежду, прикрывшись только полотенцем, и сама бросилась в объятия Хан Чжуоли. Ох, она, тогда тоже не спрашивала его согласия, и беззастенчиво его поцеловала... Возможно, это создало у него впечатление о ней, как о женщине легкого поведения, и поэтому он чувствовал, что может позволить себе вольности с ней.
Встревоженная этими мыслями, Лу Ман ворочалась с боку на бок, не в силах уснуть на маленькой раскладушке рядом с кроватью Ся Цинвэй.
Только когда за окном забрезжил рассвет, Лу Ман приняла решение больше не ломать голову, и выбросить этот эпизод из памяти. Как бы там ни было, после возвращения денег Хан Чжуоли, у них не будет больше возможности снова встретиться друг с другом. А поскольку деньги будут возвращены через Alipay, им вообще не придется лично встречаться еще раз. На этом их знакомство и закончится!
Кого волнует, как Хан Чжуоли смотрит на нее!
Только когда Лу Ман закрыла глаза и сказала себе это, она смогла успокоиться и попыталась заснуть. Переживая, что прозевает пробуждение Ся Цинвэй, она позволила себе поспать всего два часа и быстро встала.
Немного освежившись, она вспомнила шум, поднятый семьей Лу, и достала телефон, чтобы поискать новости в Интернете.
Вчера Тан Цзы привел с собой много людей, и он был не единственным, кто сообщал об инциденте. Многие папарацци выложили фотографии и опубликовали новости. Не отставали от них и простые пользователи сети, которые присутствовали в больнице вчера, они также увлеченно обсуждали в сети произошедшее. Поэтому интернет взорвался фотографиями и видео. Даже разговоры членов семьи Лу загружали в различных формах, от видеозаписей до текстовых сообщений.
Сначала фанаты Лу Ци не могли поверить в происходящее. Они даже задавались вопросом, действительно ли семья Лу Ци, упомянутая в статьях, была семьей их кумира Лу Ци. В мире было много людей, у которых было одно и то же имя, или, может быть, кто-то намеренно нанял актера, чтобы обвинить и очернить Лу Ци?
В индустрии развлечений люди часто использовали всевозможные методы, чтобы запятнать чью-то репутацию. Общественность сталкивалась с этим много раз.
Но, как только фанаты начали задавать вопросы о возможной ошибке, репортеры немедленно выложили фотографии смущенной фигуры Лу Ци в окружении папарацци. Они даже выделили фон, чтобы доказать, что это действительно было в больнице.
Кроме того, на фотографиях папарацци захватили в кадр Лу Циюаня и Ся Цинъян. Теперь поклонники Лу Ци едва ли могли опровергнуть эти утверждения.
Хотя нашлись некоторые фанаты, сомневающиеся до конца: «кто знает, когда были сделаны эти снимки, может быть, репортеры только сейчас решили опубликовать их?».
Папарацци не стали оправдываться, но на следующее утро они загрузили видео, которое сняли.
Лица Лу Циюань и Ся Цинъян были четко видны на видео и даже их слова были четко зафиксированы. На видео также была смущенная Лу Ци, спешно покидающая больницу. Даже притом, что фокус был слегка размыт, этого было достаточно, чтобы другие узнали ее.
На этот раз даже фанаты были безмолвны. Неужели в скандале с режиссером действительно была замешана Лу Ци? Если нет, то почему она так настаивает на том, чтобы заставить сестру взять на себя вину за нанесение травмы режиссеру ? На видео Лу Ман подчеркнула, что она никогда не будет козлом отпущения.
Из-за шума агентство Лу Ци опубликовало официальное заявление, в котором говорилось, что все это было ложью, и что кто-то пытался свалить вину на Лу Ци. Однако это было бесполезно. Никто не поверил. Можно сказать, что с этого момента счастливые дни Лу Ци подошли к концу.
– Ман…
Утро давно миновало и Лу Ман, наконец, услышала тихий голос, зовущий ее. Она сразу положила телефон и посмотрела на маму. Ся Цинвэй приходила в себя и как раз открыла глаза.
– Мама, как ты себя чувствуешь? – Лу Ман быстро подошла к ее кровати.
– Со мной все в порядке, – со сна голос Ся Цинвэй был совсем слабым.
– Подожди немного, я позову доктора, – сказал Лу Ман, нажимая кнопку звонка.
Тут же подошла медсестра и, увидев, что Ся Цинвэй проснулась, сразу позвала врача.
Осмотрев Ся Цинвэй, врач сказал Лу Ман:
– Состояние после операции хорошее, теперь ей нужно просто отдохнуть.
Наконец, Лу Ман, смогла почувствовать облегчение. Впервые за восемь лет.
– Мама, может, еще немного поспишь?
Ся Цинвэй посмотрела на небо за окном, потом перевела взгляд на часы, висевшие на стене. Было уже семь утра.
– Нет, я уже достаточно долго спала. Мне вчера сделали операцию, так?
– Да, и операция прошла успешно. Теперь тебе нужно хорошо отдохнуть, – почувствовав облегчение, Лу Ман не скрывала радость в голосе.
Отныне она будет сама заботиться о Ся Цинвэй.
– Вчера Лу Циюань приходил с женой и дочерью. Что случилось потом, после того как я потеряла сознание? – Ся Цинвэй все еще сильно беспокоилась об этом. Она с тревогой вцепилась в руку Лу Ман.
– Мама, теперь все в порядке. Вскоре пришел мой друг, и поэтому больше они ничего не могли сделать со мной. Вместо этого их поведение вчерашним утром было к вечеру выставлено на всеобщее обозрение в сети, и вся эта история не выглядит слишком приятно для них. – Видя, что Ся Цинвэй волнуется и пытается сесть, Лу Ман удержала ее и немного приподняла изголовье кровати. – Мама, верь мне, со мной все будет в порядке. Я не позволю им получить то, что они хотят. Твое здоровье сейчас для нас самое главное. Тебе нужно отдохнуть и поскорее поправиться, так что выброси все тревожные мысли из головы.
– Да, мне нужно хорошо отдохнуть и как можно быстрее поправиться, только тогда я смогу защитить тебя, – Ся Цинвэй с раскаянием сжала руку Лу Ман. – Сначала я думала, что оставить тебя в семье Лу было для твоего же блага. Каким бы бессердечным ни был твой отец по отношению ко мне, ты все равно оставалась его плотью и кровью, поэтому я верила, что он не будет плохо относиться к тебе, и для тебя жить с ним будет лучше, чем страдать со мной. Но кто знал, что в нем почти ничего человеческого не осталось!
Размышляя об этом, Лу Ман чувствовала, что Лу Циюань не был бесчеловечным. Просто он отдал всю свою любовь и заботу Ся Цинъян и Лу Ци, поэтому для нее и Ся Цинвэй ничего не осталось.
– Ман-Ман, скажи мне правду. Что значит «нанести травму» или «сесть в тюрьму»? Что именно происходит? – спросила взволнованная Ся Цинвэй.
Чтобы успокоить маму Лу Ман решила рассказать ей все подробно.
– ...А когда я очнулась, лампа, которой ранили режиссера, была в моих руках, и Лу Ци нигде не было видно. Поэтому я предположила, что они, вероятно, пытались подставить меня, и сразу убежала. Но кто бы мог подумать, что они все равно откажутся сдаваться.
– Какие мрази! – ярость вспыхнула в глазах Ся Цинвэй. Лу Ман тоже была его дочерью, но он относился к ней хуже, чем к собаке!
Она была беременна Лу Ман и девять месяцев носила ее под сердцем, поэтому для нее ее дочь была важнее, чем ее собственная жизнь!
У взбешенной и разочарованной Ся Цинвэй заныло в груди.
– Мама, не волнуйся! Не забывай, что у тебя больное сердце, и ты только что перенесла операцию. Я объяснила тебе все подробно, потому что боялась, что ты рассердишься, если я солгу. И все же, услышав правду, ты пришла в ярость! Ты хочешь, чтобы я умерла от волнения? – Лу Ман поспешно попыталась успокоить Ся Цинвэй. – Мам, ты все, что у меня есть. Если с тобой что-то случится, кто будет любить меня?
– Ладно… ладно, – Ся Цинвэй сделала пару глубоких вдохов, прежде чем смогла успокоиться. – Хотя твой отец больше не считает тебя своей дочерью, я все еще здесь. Мама всегда будет любить тебя.
Лу Ман улыбнулась и радостно кивнула:
– Да-да-да! В любом случае, мне все еще нужна твоя помощь, чтобы взять ситуацию под контроль.
Наконец успокоившись и успокоив Ся Цинвэй, Лу Ман быстро заглянула в ванную, чтобы умыться и почистить зубы, и поспешила в больничную столовую купить каши на завтрак для Ся Цинвэй.
После операции ее маме пока нельзя есть ничего другого, и она нуждалась в посторонней помощи, поэтому Лу Ман не могла сейчас вернуться домой, чтобы приготовить ей что-нибудь получше. Только когда Ся Цинвэй немного придет в себя, дочь сможет ненадолго оставить ее одну и уйти.
***
В среду, вероятно, опасаясь, что другие опередят его, Тан Цзы воспользовался девятичасовым часом пик, когда все были в пути на работу, и опубликовал фотографии и видео, которые он сделал, включая запись, которую передала ему Лу Ман.
Все эти конкретные факты доказывали не только то, что Лу Ман принуждали взять на себя чужую вину, но и подтверждали, что Лу Ци соблазнила и увела у Лу Ман жениха.
Были даже некоторые «благодетели», которые не поленились и отправились на поиски послепродажного бренда C. Они обнаружили, что серийный номер браслета Лу Ци и гравировка на нем не вымысел, и сразу же загрузили сканы в интернет.
Прежде чем выложить этот материал, Тан Цзы сначала попросил разрешения Лу Ман, и девушка дала согласие, чтобы он раскрыл все детали, даже если это будет связано с ней.
– Этот вопрос серьезно повлияет на Лу Ци, я же пострадаю не сильно. Пусть пользователи копают, если хотят. Надеюсь, они раскопают даже, как Ся Цинъян разрушила брак моей матери и как семья Лу измывалась надо мной, – зловеще улыбнулась Лу Ман, поскольку влияние, которое это окажет на репутацию Лу Ци, было бы сокрушительным.
– Просто класс! Значит, я могу свободно делать все, что захочу, – довольный Тан Цзы засучил рукава, собираясь устроить большое шоу.
Очень скоро Лу Ци узнала о записи и браслете от своего менеджера. Она чуть не сошла с ума, взглянув на отклики в сети.
– Папа, мама, как старшая сестра могла так поступить! Она явно подготовила нам ловушку заранее! Я никогда не жаловалась, это нормально, что я ей не нравлюсь, и она пытается меня подставить, но как она могла так поступить с вами... с вами, папа, тоже? Что подумают о нас другие, услышав эту запись? Разве ей мало и папа недостаточно настрадался вчера? Разве из-за нее мы не были уже так сильно унижены? Как она могла подставить нас! Разве мы не ее семья? – воскликнула заплаканная Лу Ци. На этот раз она плакала по-настоящему.
Она плакала над своей загубленной актерской карьерой – было очень вероятно, что она никогда больше не сможет вернуться в шоу-бизнес.
Даже если это дело получится замять и ей не придется сидеть в тюрьме, будет чудом, если она когда-нибудь снова станет популярной.
Спать с начальством, травмировать человека и быть разлучницей.
Неважно, что именно, но и одного проступка из перечисленных достаточно, чтобы ее репутация сильно пострадала.
Сейчас доказательств того, что это она травмировала режиссера, было недостаточно, но того, что Тан Цзы выложил в сеть, ей вполне хватило, чтобы привести общественность в ярость и потерять фанатов.
Увидев, что Лу Ци плачет, Лу Циюань разозлился:
– Я найду Ся Цинвэй! Я не могу справиться с Лу Ман, но я не верю, что и она не сможет найти на нее управу!
Попытка Лу Ман устроить заговор против Лу Ци уже привела Лу Циюань в ярость. Похоже, теперь она и против него пыталась мутить воду! Это неблагодарное существо, наверное, никогда не относилось к нему как к своему отцу!
Ради этого дела Лу Циюань с утра не пошел в офис, а сразу отправился в больницу.
***
Едва закончив кормить Ся Цинвэй овсянкой, Лу Ман услышала какой-то шум за дверью. Кто-то гневно возмущался:
– Кто вы? Почему не даете мне войти?
Приехав в больницу, Лу Циюань сразу спросил у медсестры номер палаты Ся Цинвэй.
Вспомнив его по вчерашней суматохе, медсестра не хотела ничего говорить, но он продолжал настаивать, что пришел навестить свою бывшую жену. У медсестры не было возможности его остановить и она неохотно объяснила, как найти палату Ся Цинвэй.
Лу Циюань бросился по коридору с мрачным и кислым лицом. Но прежде чем он успел коснуться дверной ручки, его внезапно остановили двое мужчин, появившихся из ниоткуда.
– Этот голос Лу Циюаня из коридора? – Ся Цинвэй нахмурилась. При упоминании имени Лу Циюаня, ее лицо наполнилось отвращением. Ей даже захотелось выблевать только что съеденную кашу.
– Пойду посмотрю, – решительно встала Лу Ман .
Ся Цинвэй схватила ее за запястье:
– Я пойду с тобой. Я не могу позволить, чтобы над тобой и дальше издевались.
– Мама, ты только что перенесла операцию, тебе не следует безрассудно бегать по больнице. – Лу Ман ласково убрала прочь руку Ся Цинвэй. – Не волнуйся, просто оставайся здесь и отдыхай, все будет хорошо. Ты слышала, что только что сказал папа? Возможно, кто-то его уже остановил. Независимо от того, кто это и по какой причине он это сделал, это определенно полезно для нас. Я просто выйду и посмотрю. Это больница, он ничего не может мне сделать, даже если и планирует что-то.
– Тогда оставь дверь открытой, когда будешь уходить. И передай мне свой телефон, если что-то пойдет не так, я немедленно вызову полицию! – обеспокоенно сказала Ся Цинвэй.
Чувствуя себя неловко, Лу Ман возразила:
– Но тетушка Чаи все еще отдыхает, мы не одни здесь. Папа поднял такой шум за дверью, и это наверняка побеспокоит тетушку Чаи.
– Я слишком занервничала и не подумала об этом, – вздохнула Ся Цинвэй.
Несмотря ни на что, они не должны были причинять неудобства другим из-за своих семейных разногласий.
– Все в порядке, – немедленно отозвалась тетушка Чаи.
Она тоже внимательно слушала все, что Лу Ман рассказала Ся Цинвэй. Тетушка Чаи была очень небезразлична к сплетням! Сейчас она не спала и была рада оставить дверь открытой и побыть назойливой и любопытной.
– Просто оставь дверь открытой, так будет всем спокойнее, – посоветовала тетушка Чаи
Ся Цинвэй извинилась:
– Мне очень жаль. Эти несколько дней мы создаем огромные неудобства для вас.
– Все хорошо, все хорошо, – тетушка Чаи махнула рукой. – Это все из-за твоего никчемного бывшего мужа. Он постоянно приходит, чтобы доставить проблемы тебе и дочери. Вы же его не просите это делать.
– Сестра Чаи, большое спасибо, – с благодарностью ответила Ся Цинвэй.
– Мы обе в одной больничной палате, и для нас нормально помогать друг другу, – тетушка Чаи снова небрежно махнула рукой.
Однако Лу Циюань все продолжал кричать снаружи, и лицо Ся Цинвэй стало холодным.
– Генеральный директор большой компании кричит и шумит, как малолетний хулиган, разве ему не стыдно?
Лу Ман саркастически улыбнулась, когда выходила из палаты:
– С кем поведешься – от того и наберешься. Обычно Ся Цинъян плакала, поднимала шум и даже угрожала самоубийством, чтобы добиться своего. После стольких лет жизни с ней это, должно быть, так или иначе повлияло на него.
Однако Ся Цинвэй никогда не будет вести себя так же, как Ся Цинъян.
В прошлом Ся Цинвэй не догадывалась о близких отношениях ее мужа и младшей сестры. Ни о чем не подозревая, она уговорила мужа позволить ее несчастной одинокой сестре жить в их доме. Но прошло совсем немного времени, и Ся Цинъян пришла к ней с Лу Ци для серьезного разговора.
Ся Цинъян опустилась на колени перед Ся Цинвэй и, горько рыдая, просила прощения за то, что подвела ее. Она умоляла Ся Цинвэй не прогонять ее, и позволить ей быть рядом с Лу Циюанем, которого она любит больше жизни. Если Ся Цинвэй ее не простит, она угрожала покончить с собой прямо перед ней, потому что ей было слишком стыдно смотреть в глаза сестре, и ее душа разрывалась между любовью к старшей сестре и отцу своей дочери.
Внезапно Лу Ци, которая все эти годы называла Ся Цинвэй «тетей», стала, ни с того ни с сего, дочерью ее собственного мужа. Можно себе представить, как разозлилась Ся Цинвэй.
Неожиданно для всех на сцене появился Лу Циюань и увидел несчастную Ся Цинъян, стоящую на коленях перед его женой и с рыданиями умоляющую ее о прощении. Он сразу набросился на Ся Цинвэй с упреками за то, что она издевается над беззащитной Ся Цинъян, и в приступе гнева тут же принял решение о разводе.
Ся Цинвэй была гордой женщиной, и она знала, что в его сердце ей давно нет места. Она даже не пыталась остановить мужа и без суеты сразу подписала бумаги о разводе.
Лу Ман холодно улыбнулась. Правду говорят: кто кричит – того и видят.
А еще говорят: с кем поведешься, от того и наберешься. На человека всегда оказывает влияние окружение, в котором он живет. Лу Циюань прожил вместе с Ся Цинъян много лет, как он мог не перенять ее стиль поведения? Этот самодовольный Лу Циюань должно быть ослеп, раз верил, что Ся Цинъян похожа на слабый, нежный и трогательный маленький цветок.
Когда Лу Ман вышла из палаты, она оставила дверь настежь открытой, как и просила Ся Цинвэй.
Стоя у порога, девушка увидела, как два человека преградили путь Лу Циюаню, не давая ему подойти ближе.
– Лу Ман! – Когда Лу Циюань увидел дочь, он больше не мог контролировать накопившийся в нем гнев. – Ах ты, неблагодарная! Мне плевать, что ты отказываешься помочь своей семье, но как ты посмела строить козни против нас!
Лу Ман тоже не стала притворятся дурочкой перед ним и прямо сказала:
– Так ты воспринял мои действия, как заговор против вас? А я ведь просто пыталась защитить свои права, вот и все. Если бы за вашими словами не было дурных намерений, зачем бы мне записывать наш «содержательный» разговор? Теперь, если ты хочешь поговорить об интригах, давай поговорим. Все вы пытались подставить меня и первыми сговорились против меня. Как же так? Неужели только тебе позволено рыть яму для меня, а мне запрещено защищаться и обнародовать твой план?
– Как у тебя хватило совести признать, что ты нарочно вываляла в грязи доброе имя собственной семьи? – возмутился Лу Циюань.
Глядя на дочь он внезапно осознал, что она совершенно не чувствовала собственной вины и даже, похоже, была в восторге от своего поступка.
– Как я мог породить такую дрянь, как ты! Мерзкая тварь! – Лу Циюань поднял руку, намереваясь ударить Лу Ман по лицу.
В ее предыдущей жизни Лу Циюань только один раз поднял руку на Лу Ман, когда она вернулась в дом семьи Лу и избила Лу Ци. Но это было уже после того, как она вышла из тюрьмы и узнала, что Ся Цинвэй мертва. Тогда Лу Циюань ударил ее только для того, чтобы она отпустила Лу Ци.
Однако в этой жизни Лу Циюань уже давным-давно без разбора бил ее по лицу. Он без колебаний отвешивал родной дочери пощечину за пощечиной, как будто его сердце не чувствовало никакой жалости.
– Лу Циюань! – Не обращая внимания на собственную рану, Ся Цинвэй яростно бросилась вперед. – Кого ты называешь тварью? Это ты самая настоящая тварь! Какое ты имеешь право читать мораль моей дочери?
Услышав голос Ся Цинвэй, на мгновение Лу Циюань невольно замер. Но это уже ничего не решало – его рука, занесенная для удара, была перехвачена одним из телохранителей, оставленных Хан Чжуоли.
Даже если Ся Цинвэй не вмешалась бы и ничего не сказала, его пощечина никогда не коснулась бы лица Лу Ман.
– Мама! – Лу Ман быстро бросилась на помощь Ся Цинвэй. – Почему ты встала? Немедленно возвращайся в постель и отдыхай.
Поддерживая Ся Цинвэй за талию, Лу Ман встревожилась, заметив, что дыхание матери стало учащенным и неровным.
– Мама, ты всегда говорила, что я заставляю тебя волноваться, если что-то скрываю от тебя, и злилась на меня! Но что ты сама вытворяешь? Я тоже страшно волнуюсь и злюсь из-за твоего отношения к собственному здоровью! Возвращайся в кровать сейчас же!
Бледная Ся Цинвэй держалась за грудь. К счастью, швы не разошлись и рана не открылась.
– Ладно, ладно, ладно. Я сейчас же вернусь. Только не сердись.
Даже не взглянув на Лу Циюаня, Лу Ман увела Ся Цинвэй и помогла ей вернуться в кровать. Потом девушка проверила и убедилась, что с раной матери все в порядке.
Затем она услышала, как Лу Циюань кричит у двери:
– Кто вы такие? Немедля впустите меня!
Так как кто-то остановил его у двери Лу Ман не спешила. Устроив поудобнее Ся Цинвэй в кровати, она только потом подошла к порогу.
– Вы, ребята..? – вопросительно посмотрела на телохранителей Лу Ман.
– Мисс Лу, я Чжоу Чэн, а он Сюй Хуэй. Мы работаем на молодого мастера Хана и находимся здесь по его приказу для вашей защиты. Господин Хан боится, что кое-кто так просто не отступит, и вы снова столкнетесь с проблемами, – ответил Чжоу Чэн.
Услышав, что это люди Хан Чжуоли, стоявший рядом Лу Циюань судорожно вздохнул, встревоженный и полный подозрений.
Лу Ман тоже удивилась. Какого черта Хан Чжуоли это делает? Он так волновался, что оставил своих людей защищать ее?
Пускай Хан Чжуоли и помог ей дважды, она не думала, что он был просто добрячком, который помогал людям без причины. Не говоря уже о том, что в своей прошлой жизни она слышала много историй о нем, и ни одна из них не была связана с его душевной добротой.
Но как бы там ни было, сейчас, когда эти двое бойцов защищали ее, она почувствовала огромное облегчение. Теперь уж точно Лу Циюань не сможет ворваться в больничную палату, и не будет трепать нервы Ся Цинвэй.
– Спасибо вам, я рада, что вы здесь, – искренне поблагодарила телохранителей Лу Ман. – Не могли бы вы прогнать его? Мы не приветствуем его визит.
– Никаких проблем. – Чжоу Чэн тут же с удовольствием заломил руку Лу Циюаня, заставив его болезненно извиваться. Вместе с Сюй Хуэем, с другой стороны держащим Лу Циюаня, они потащили его к выходу.
– Отпусти меня! Лу Ман, вот как ты обращаешься со своим отцом? Пусть люди полюбуются на тебя! Есть ли кто-нибудь, такой же непочтительный к родителям, как ты! – яростно вопил Лу Циюань, когда его, скрученного и опозоренного, тащили по коридору.
Внезапно Чжоу Чэн надавил ему на поясницу. Не понимая, что происходит, побледневший Лу Циюань почувствовал острую боль в легких, он почти не мог дышать. Ему было так больно, что он больше ни слова не мог произнести.
– Господин Лу, вы все еще генеральный директор большой компании. Даже если вы не так известны, как господин Хан, вы все равно должны прекратить унижать себя в общественном месте, – тихо прошептал Чжоу Чэн предупреждение на ухо Лу Циюаню.
Но в ответ Лу Циюань сейчас не мог выдавить из себя ни слова, а даже если бы и мог что-то сказать, он бы не посмел и дальше вести себя вызывающе. Вспомнив о своем статусе и личности, он понял, что должен позаботиться о своем имидже.
Чжоу Чэн повернулся к Лу Ман:
– Мисс Лу, если он вернется позже…
– Немедленно вышвырните его. Не позволяйте ему приближаться, – решительно отрезала Лу Ман. – Спасибо тебе за помощь.
– Да не за что, – с улыбкой ответил Чжоу Чэн.
Когда они проходили мимо поста медсестры, Лу Ман заметила, что дежурная медсестра с удивлением смотрит на них. Лу Ман подошла к ней и сказала:
– Сестра, мне очень жаль, но вы, должно быть, знаете, что этот человек уже второй день приходит устраивать скандалы. Не могли бы вы оказать мне одолжение? Когда он снова придет, не пропускайте его больше. Он здесь не для того, чтобы навестить мою маму, а для того, чтобы ее расстроить. Только что из-за его вульгарного поведения и криков, моя мама разволновалась и вскочила с кровати. Ей только вчера сделали операцию, и рана еще не зажила.
– Как рана больной? Она открылась? Швы разошлись? – сразу нервно спросила медсестра.
– Я мельком взглянула на рану. Мне кажется, все в порядке. Но вы должны пойти проверить сами. В конце концов, там был мой отец, и я не могла как следует рассмотреть швы. К тому же я не медик, – ответила Лу Ман, ее лицо было обеспокоенным и бледным.
Медсестра догадывалась, что это, должно быть, из-за Лу Циюаня девушка чувствовала себя в затруднительном положении. Все в больнице знали о вчерашнем громком скандале. Им стало известно, что отец и мать Лу Ман развелась, и отец относился к родной дочери хуже, чем к падчерице.
Увидев усталый взгляд Лу Ман, медсестра прониклась сочувствием:
– Хорошо, я сейчас пойду и посмотрю. Не волнуйтесь, на этот раз это ответственность больницы, и мы никогда не позволим вашему отцу снова беспокоить нашего пациента.
– Большое спасибо, я доставила вам всем неприятности, – с благодарностью сказала Лу Ман, она была очень признательна медсестре за терпение.
Медсестра вчера видела, как ей угрожали отец и мачеха, и Лу Ман уже чувствовала себя достаточно жалко, но теперь девушка еще беспокоилась и из-за того, что может причинить неприятности больнице.
Медсестра чувствовала, что нервы Лу Ман были натянуты до предела, но ничем помочь не могла. Это было семейное дело Лу Ман, и она не могла вмешиваться, поэтому она решила сделать все возможное, чтобы помочь Лу Ман другими способами.
– Ничего страшного, если ваш отец придет сюда и будет шуметь, это нарушит покой и других пациентов тоже, – успокоила ее медсестра.
Слушая их разговор, Лу Циюань все больше приходил в ярость.
За кого они его принимают?? Но Чжоу Чэн все еще подавлял его, и он не мог даже слова сказать в свое оправдание.
Лу Ман собственными глазами наблюдала, как Чжоу Чэн и Сюй Хуэй вышвырнули Лу Циюаня из главного входа больницы. Лу Циюань выглядел неопрятно, что было весьма необычно для него: его волосы были в беспорядке, и даже его одежда была помята. Кто бы его сейчас ни увидел, он бы не поверил, что перед ним уважаемый босс большой компании.
Взбешенный Лу Циюань очень хотел указать пальцем на Лу Ман и отругать ее, но сейчас его больше заботил свой собственный имидж, и он не решился устроить скандал на людных улицах.
Больше не заботясь о нем, Лу Ман повернулась, чтобы снова войти в больницу.
Когда она вернулась в палату, медсестра только что закончила осмотр раны Ся Цинвэй.
Увидев Лу Ман, медсестра с улыбкой успокоила ее:
– С раной вашей матери все в порядке, и она сама в порядке.
После этого, она сказала Ся Цинвэй:
– Вам нужно контролировать свои эмоции. Независимо от того, как вы сердитесь, вы должны обращать внимание на собственное здоровье. Ваше тело принадлежит только вам, вы не должны вредить себе из-за других людей, в этом нет никакой пользы. Вы только заставите свою дочь еще больше волноваться и беспокоиться.
Немного пристыженная Ся Цинвэй послушно кивнула:
– Теперь я понимаю, на этот раз я действительно была слишком несдержанна.
– Большое спасибо, – с благодарностью сказала Лу Ман.
– Да не за что, – медсестра была полна сочувствия.
Это несправедливо, что на такую юную девушку свалилось столько горестей. Медсестра вспомнила, что вчера, когда Лу Циюань приходил с наемниками, чтобы схватить старшую дочь, она слышала, как Ся Цинвэй обвинила отца девушки в том, что из-за младшей дочери он заставил Лу Ман бросить университет.
Хотя она ничего не сказала Лу Ман прямо сейчас, но когда вернулась, она рассказала всем своим коллегам о том, через что прошла Лу Ман.
– В сети образ Лу Ци – это образ богатой талантливой наследницы второго поколения. Но ее управляющая компания была основана семьей Лу, и у компании есть только она как их единственная знаменитость. К тому же ее участие в съемках часто сопровождается финансированием семьей Лу фильмов или шоу, в которых она выступает. Несмотря на то, что они настолько богаты, семья Лу заставила свою старшую дочь бросить университет, чтобы работать простым помощником Лу Ци. Если это не издевательство, тогда что это? – Когда медсестра вернулась с сестринскую, она была очень злой.
– У этого Лу Циюаня, должно быть, что-то не в порядке с головой! Я даже слышала, что Лу Ци – его падчерица, дочь его второй жены, тогда как Лу Ман – его родная дочь. Даже если у него что-то не в порядке с мозгами, он не может так плохо обращаться со своей собственной дочерью! – поддержала ее другая медсестра, находя шокирующим, что кто-то мог сделать что-то подобное с собственным ребенком.
Поскольку больница была очень большой, среди медперсонала было несколько фанатов Лу Ци. Однако став свидетелями скандала, или услышав о нем от коллег, все они разочаровались в своем кумире.
В настоящее время обсуждение того, что произошло с Лу Ци, снова активизировалось в сети, и персонал больницы использовал свои ники, чтобы рассказать в соцсетях, что на самом деле произошло в больнице.
Кроме того, на этот раз они выложили свежие новости о сегодняшнем появлении Лу Циюаня.
Мгновенно весь интернет начал ругать и Лу Ци, и Лу Циюаня, и никто не встал на их сторону. Однако Лу Ман еще не знала об этом.
Когда она, наконец, вышла из палаты, то увидела, что Чжоу Чэн и Сюй Хуэй все еще стоят у двери. Они оба знали, что у Лу Ман определенно есть вопросы к ним, поэтому остались в коридоре у палаты.
– Спасибо вам за помощь сегодня. Вы оба останетесь здесь? – настороженно спросила Лу Ман.
– Да, молодой мастер Хан приказал нам остаться и присматривать за этим местом, – ответил Чжоу Чэн.
– Но я раньше не видела вас здесь, – недоуменно сказала Лу Ман, удивляясь, что не замечала их, пока не услышала крики Лу Циюаня.
Видя, что Лу Ман не собирается возмущаться произволом их хозяина, Чжоу Чэн вздохнул с облегчением и, улыбаясь, пояснил:
– Мы боялись, что если мы будем стоять здесь, это заставит всех вас чувствовать себя неловко, и мы также боялись, что вы не поймете нас, поэтому мы все время прятались поблизости. Как и сейчас, мы бы появились, только если бы что-то случилось.
– В благодарность я могу угостить вас только чашкой воды, – улыбнулась Лу Ман и налила каждому по чашке воды. – Должно быть, тяжело оставаться здесь все время, наблюдая, все ли в порядке. Наверное, даже чтобы выпить воды или отлучится в туалет, вам приходится с осторожностью выбирать время.
Телохранители на самом деле хотели пить и поэтому не отказались. Взяв предложенную воду, они сразу выпили ее залпом.
Лу Ман хотела принести им еще воды, но они остановили ее, сказав, что одной чашки им вполне достаточно.
– Могу я узнать, по какой причине господин Хан оставил вас здесь? – спросила Лу Ман.
Чжоу Чэн покачал головой:
– Этого мы не знаем. Молодой мастер Хан велел нам остаться и убедиться, что все в порядке, поэтому мы остались охранять вас и вашу маму. Мы выполняем приказы и не наше дело спрашивать о причинах.
– Ладно, – Лу Ман задумчиво закусила губу, – я не буду упрямиться и говорить, что мне не нужна ваша помощь. Если бы сегодня вас здесь не было, я, вероятно, не смогла бы сама решить вопрос с отцом, поэтому вам и дальше придется присматривать за мной и охранять палату моей мамы.
– Конечно, нет проблем, – улыбнулся Чжоу Чэн, чувствуя, что у него сняли камень с души, – я боялся, что после того, как вы узнаете о нашем существовании, вы больше не позволите нам оставаться здесь.
– Я не настолько дурочка, – засмеялась Лу Ман, – я очень хорошо понимаю в какой ситуации оказалась. Раз вам больше не нужно прятаться, так почему бы вам не дежурить в палате?
– Нет, не нужно, – Чжоу Чэн сразу отклонил предложение Лу Ман. – Больничная палата невелика, если мы войдем, там будет слишком тесно и неудобно. Мы просто посидим здесь, и если кто-нибудь придет, мы сразу заметим. – В любом случае, они не могут войти, и им придется остаться в коридоре.
– Хорошо, тогда рассчитываю на вас, – вздохнула Лу Ман и вернулась в палату.
Увидев дочь, Ся Цинвэй тут же набросилась на нее с расспросами:
– Кто эти двое молодых людей?
– Мама, понимаешь, мой друг опасался, что отец может снова прийти и доставить нам неприятности, поэтому оставил своих телохранителей охранять нас. – Лу Ман пришлось снова выдать Хан Чжуоли за своего друга.
– Это тот вчерашний друг? – с интересом вклинилась в разговор тетушка Чаи.
Лу Ман могла в ответ только кивнуть:
– Да, это он.
Ся Цинвэй с любопытством спросила тетушку Чаи:
– Старшая сестра Чаи, вы уже видели его раньше?
– Конечно, – тетушка Чаи широко улыбнулась и мечтательно добавила: – он высокий и красивый, и с первого взгляда понятно, что он благородный и достойный человек. У него очень красивое лицо, и, на мой взгляд, среди всех сегодняшних популярных мужчин-звезд нет никого, кто мог бы сравниться с ним. К тому же он еще и очень великодушный, он сам вызвался заплатить за вашу операцию.
Совершенно беспомощная Лу Ман не ожидала, что язык тетушки Чаи будет настолько быстрым и все сразу выболтает.
– Моя операция стоит немало... Ман-Ман, что это за друг, если он сразу смог заплатить такую большую сумму? Он всегда носит с собой столько денег? – Ся Цинвэй считала, что это немного нереально.
Мама была совершенно права, и Лу Ман не знала, как ей все объяснить. Пытаясь придумать ответ, она заметила, что тетушка Чаи стоит рядом и тоже внимательно ее слушает.
У девушки упало сердце – тетушка Чаи очень хороший человек, но у нее болтливый язык, и она любит посплетничать.
– Мы раньше встречались по работе, и иногда сотрудничали. Он просто случайно увидел меня вчера в больнице и помог мне потому, что знает, что я честный человек.
Успокоенная Ся Цинвэй сразу поверила Лу Ман. Она тоже не сомневалась в порядочности своей дочери.
– Ты уже вернула деньги? – строго спросила Ся Цинвэй. Этот вопрос ее волновал, она не чувствовала себя спокойно, задолжав кому-то столько денег.
– Пока нет, – ответила Лу Ман. – Моя карточка дома, а в последние дни у меня не было возможности вернуться домой.
Выслушав дочь, Ся Цинвэй быстро подтолкнула ее:
– Тогда скорее иди домой, возьми карточку и верни долг своему другу. Мне просто не по себе от того, что я должна кому-то так много денег. Я чувствую себя очень неловко.
Прежде чем вернуться домой, Лу Ман хотела сначала подождать, пока Ся Цинвэй оправится от операции и сможет обходиться без ее помощи.
Но узнав сегодня, что странный парень оставил здесь людей для ее защиты, девушка поняла, что в любом случае она должна сказать спасибо Хан Чжуоли.
Кроме того, телохранители обязательно сообщат Хан Чжуоли о том, что сегодня произошло. Если она ничего не скажет ему, то будет выглядеть как неблагодарный человек.
– Хорошо, я сейчас вернусь домой за карточкой, а заодно приготовлю обед и принесу его сюда. Больничная еда не очень вкусная. – Поскольку кроме нее некому было заботиться о Ся Цинвэй, Лу Ман не могла отлучиться домой и у нее не было выбора, кроме как каждый день покупать еду в больничной столовой.
– Ты можешь смело отправляться, не беспокойся обо мне. – Ся Цинвэй хотела, чтобы дочь перестала волноваться. – Тебя не будет всего несколько часов, со мной все будет в порядке.
Немного неуверенная Лу Ман все же взяла свою сумку и ушла. В коридоре, напротив больничной палаты, она увидела Чжоу Чэня и Сюй Хуэя, развалившихся в креслах.
Увидев ее, оба тут же вскочили на ноги.
– Старший брат Чжоу, старший брат Сюй, мне нужно вернуться домой и приготовить обед. Пожалуйста, присматривайте и дальше за моей мамой, – смущенно попросила Лу Ман.
– Не нужно столько церемоний, мисс Лу, вы можете просто называть нас по именам, – сразу ответил Чжоу Чэн, он не мог позволить Лу Ман называть его «старший брат Чжоу».
Независимо от того, по какой причине Хан Чжуоли приказал им охранять эту девушку, она и они имели разный вес в глазах их хозяина. Чжоу Чэн и Сюй Хуэй были под началом Хан Чжуоли уже довольно давно, но они никогда не видели, чтобы их хозяин до этого интересовался хоть одной женщиной.
Хан Чжуоли как генеральный директор корпорации Хан Медиа, ведущей компании развлекательного круга, был влиятельным человеком этого яркого блистающего бомонда. Как ни странно, у него никогда не было никаких романтических отношений с женщинами, только никто не поверил бы Чжоу Чэну и Сюй Хуэю, даже если бы они рассказали об этом другим.
Но Хан Чжуоли был именно таким. Холодным и неприступным. До недавнего времени.
А теперь появилась эта неказистая девушка и стала единственной, для кого Хан Чжуоли сделал исключение, поэтому Чжоу Чэн и Сюй Хуэй вообще не осмеливались недооценивать Лу Ман. Даже если она не станет в будущем женой генерального директора, к ней все равно следовало относиться с должным почтением.
– Да, да, мисс Лу, не нужно с нами быть такой вежливой, – поддакнул Сюй Хуэй и предложил: – Вы уходите домой, так почему бы одному из нас не составить вам компанию?
Лу Ман сразу наотрез отказалась. Пусть Хан Чжуоли и оставил их охранять палату, но они не были ее личными телохранителями, поэтому она стеснялась использовать их таким образом.
– Мисс Лу, все же позвольте Сюй Хуэю сопровождать вас, – твердо сказал Чжоу Чэн. – Поскольку Лу Циюань не побоялся привести людей в больницу, чтобы схватить вас, нельзя гарантировать, что он не устроит засаду у вашего дома. Если действительно возникнут проблемы, с Сюй Хуэем вам будет безопаснее.
Подумав над его словами, Лу Ман поняла, что он прав. Она слишком легкомысленно относилась к замыслам Лу Циюаня и Ся Цинъян, которые, как загнанные в угол звери, в отчаянии были способны на любую подлость.
Вот так и получилось, что она ушла вместе с телохранителем.
Машина Чжоу Чэня и Сюй Хуэя была припаркована на больничной стоянке, и ей не пришлось на метро, а потом на автобусе добираться до дома.
Подойдя к двери квартиры, Лу Ман уже собиралась отпереть ее, но обнаружила, что с замком что-то не так. Естественно, Сюй Хуэй тоже заметил это, он тут же оттащил Лу Ман за спину и тихо сказал:
–Подождите здесь, войдете после того, как я удостоверюсь, что все в порядке.
Лу Ман молча кивнула в ответ.
Сюй Хуэй мягко повернул дверную ручку, не издавая ни звука, и дверь действительно открылась. Лицо Лу Ман потемнело, Сюй Хуэй жестом подал ей знак, чтобы она была осторожна, и бесшумно вошел в квартиру.
Затаив дыхание, Лу Ман с тревогой ждала у двери. Не желая отвлекать Сюй Хуэя, она только вытянула шею, заглядывая внутрь, и внезапно услышала шум боя. За ним последовал звук чего-то разбивающегося и грохот, как будто кого-то бросили на пол.
Через некоторое время до нее донесся голос Сюй Хуэя:
– Лу Ман, входите.
Чуть ранее, пока они шли к ее дому, Лу Ман попросила Сюй Хуэя называть ее просто по имени. Она не была командиром или хозяйкой Сюй Хуэя и Чжоу Чэня, поэтому у нее не было ни причин, ни желания вести себя с ними высокомерно.
Напряженная Лу Ман бросилась внутрь и увидела молодого мужчину, сидящего на полу. Его лицо было все в синяках, а руки были крепко связаны за спиной занавесками, которые телохранитель сорвал с окна. Если бы Сюй Хуэй не держал его за волосы, незваному гостю, вероятно, было бы слишком больно даже сидеть прямо.