пусанина

37
25 августа 2018, 21:45
***

— Я немного нервничаю… — прошептал Чимин в сторону Юнги, стоящего рядом с ним.

— Почему?

— Не знаю, но… — Чимин красноречиво коснулся его руки своими дрожащими пальцами. Юнги пожал его прохладную вспотевшую ладошку и помял, успокаивая. Чимин благодарно вздохнул и прикрыл глаза. Он знал, на самом деле, почему нервничает — сейчас им вручат аттестаты, скажут в напутствие что-то банальное, вроде «вы вступаете в новую жизнь бла-бла-бла» и распустят праздновать. А после — неизвестность.

В тот раз Юнги так и не ответил, что же ждёт их обоих после выпускного. Он то ли уснул, то ли не хотел отвечать — Чимин не знал точно, но от этого было не легче.

Отпраздновать выпускной решили у Чимина. Все шестеро выпускников и Джин сначала зашли в магазин за едой (и алкоголем, конечно же, куда же без него на выпускном), а затем дружной компанией завалились к Чимину домой. И снова его мамы не было дома, на что Чимин не столько расстроился, сколько обрадовался. У него был план…

За две недели до выпускного он почти не мог спать, постоянно волновался и думал о том, как бы так сделать, чтобы не расставаться с Юнги после выпуска, как привязать его к себе. Было два варианта — переспать с ним или... приворожить. И оба ему не нравились, потому что для первого он должен был преодолеть свою фобию, которая развилась у него после того похищения, в конце октября. После изнасилования. Как он узнал об этой фобии?

Просто. Он понял, что взаимные ласки его не пугают, но в одну из ночей Юнги как-то решил, что «может попробуем это?..» и плавно стянул с него, а затем и с себя пижамные шорты и белье, и когда Юнги уже навис сверху и, разведя его ноги, посмотрел исподлобья на него и поднял брови в немом вопросе «можно?», Чимин замотал головой и тут же накрылся одеялом, зарывшись в него и пряча своё лицо, чтобы Юнги не увидел слёз, которые градом покатились из его глаз при воспоминании о том ужасе — о грубых руках, сильно сдавливающих бока, о чужом теле в себе, о боли, прошибающей с каждым грубым толчком… Он не мог. Сначала подумал, что сможет, но нет. Это было выше его сил.

С тех пор Юнги еще два раза пытался, ненавязчиво, осторожно, но тут же получал отказ. И Чимин понимал, что дальше так продолжаться, конечно же, может, и что Юнги его поймёт, но он также чувствовал, что жить так всю жизнь нельзя, и что когда-нибудь он должен будет сказать «да». Он ведь хотел, очень хотел Юнги, но ничего не мог поделать, когда, при одном лишь намёке от Юнги на то, чтобы сделать это, у него начиналась истерика, и он прятал лицо в подушку.

Именно поэтому он склонялся все-таки к варианту номер два. И, глядя в экран ноутбука сквозь пальцы и полностью осознавая тупость своих действий, он нашел какой-то более-менее простой рецепт того, как приворожить парня. И также, полностью осознавая всю абсурдность своего поступка, он однажды утром, когда Юнги ночевал у него в кровати, собрал на ватную палочку капельку слюны с уголка его губ, а затем с помощью этого «ингредиента» сделал приворотный напиток, в состав которого входила также его слюна, кола и виски.

Он сделал напиток за день до выпускного и положил в холодильник. После чего его мама благополучно вылила эту смесь в раковину под дикие вопли Чимина о том, что «это просто был школьный эксперимент», и закономерный вопрос мамы «что за эксперимент такой с колой и алкоголем?!».

Теперь Чимину оставался только первый вариант. Которого он боялся. Но выхода не было.

— Чим, ты чего такой бледный? — немного обеспокоенно спросил Юнги, трогая его лоб. — Ты еще на церемонии был какой-то слишком нервный, а сейчас и вовсе…

— Всё нормально, — вымученно улыбнувшись, ответил Чимин. — Просто как-то… устал.

Время шло уже к одиннадцати ночи, все порядком напились, и Юнги в том числе. Чонгук и Тэхен лежали в обнимку на полу и долго и пошло целовались, Хосок о чём-то болтал с Наджуном, лениво потягивая соджу из бутылки. Он, кажется, просил Джуна, чтобы тот помог с музыкой для какого-то его выступления, ведь Джун собирался всерьез заняться музыкой и выучиться на продюсера, пойдя по стопам своего отца. Сокджин ушел ещё в шесть, сказав, что у него есть какое-то дело, (хотя на самом деле понимал, что в его обществе ребята сейчас не нуждались, так как хотели вспомнить свои школьные годы, и их связывало общее прошлое).

«Итак, пора…» — подумал Чимин, понимая, что если ещё хоть на секунду отложит это дело, то никогда больше не решится.

— Юнги, ты не хочешь?.. — Чимин кивнул в сторону своей комнаты и закусил губу.

Эти губы и легкий прищур, и внезапно покрасневшие щеки, и то, как Чимин нервно сглотнул, — Юнги понял это, как «…не хочешь уйти подальше от чужих глаз и заняться чем-то приятным?».

Кивнув и ухмыльнувшись, Юнги поднялся с пола и потянул за собой Чимина.

— Эй, вы куда? — тут же спросил Хосок.

— Спать, — отозвался Юнги. — И вы бы тоже шли…

— Рано еще, — пожал плечами Хосок и вернулся к своей беседе с Намджуном. «ТэГуки», как их окрестил Джун, и вовсе ничего не заметили, они были порядком пьяны и казалось, что скоро вырубятся прямо вот так — целуясь и лежа один на другом, а точнее, Тэхен на Чонгуке. Их поведение Юнги считал странным и слишком показным, но Тэхен, как позже понял Юнги, был реально странным, и, в итоге, это именно от него исходила инициатива всех этих представлений, типа тех, что творились в чате или прямо сейчас. Тэхен странный, и Юнги просто смирился с этим. Потому что он такой. Вообще, он как-то раз заливал Чонгуку про то, что пчелы считают его своей королевой, а точнее королем.

— И как ты это понял? — выгнув бровь, спросил Чонгук.

— А ты разве не смотрел «Восхождение Юпитер»? — удивился Тэхен. — Там главную героиню типа пчелы никогда не кусали и слушались, потому что у нее были гены королевы, вот. И меня, кстати, тоже пчелы слушаются, представляешь? Хочешь покажу?

— Нет, не надо, поверю на слово…

Вот и сейчас Юнги услышал краем уха, как Тэхен, еле ворочая языком от опьянения и усталости, опять что-то пытался объяснить Чонгуку про ауры и про то, что он на самом деле король пчёл. Юнги только покачал головой и потащил Чимина в комнату, подальше от этих ненормальных.

Как только они оказались вдвоем, у Чимина нервно засосало под ложечкой. К горлу подкатила паника, но он отогнал её, как мог, и повалил Юнги на кровать.

— Оу, что с тобой сегод…? — удивился Юнги, но Чимин не дал договорить ему, заткнув рот поцелуем. Он торопился, пока решимость еще горела в нем огоньком надежды на то, что он подавит внутри себя эту фобию.

Не прекращая целовать, Чимин принялся расстегивать его джинсы, одновременно стягивая футболку, но руки дрожали и ничего не получалось.

— Оставь, я сам, — прервал его Юнги. Чимин отстранился, давая Юнги раздеться самому. По привычке Юнги оставил свои боксеры, но Чимин, как-то странно посмотрев на него, потянул вниз резинку его боксеров, и…

— Чим, ты…

— Хочу тебя, — шепотом, чтобы скрыть дрожь в голосе, проговорил Чимин. Он слез с Юнги и принялся также раздеваться, догола, с твердым намерением переспать сегодня, а дальше — будь что будет. Он будет надеяться, что окажется достаточно хорош для Юнги, чтобы у того было желание и дальше продолжать встречаться с ним.

Раздевшись, Чимин подошел к шкафу у окна и достал из выдвижного ящика упаковку с презервативами и лубрикант (он краснел как помидор, когда аптекарь помогала ему подобрать подходящий — с анестетиком в составе и запахом клубники).

— О… — только и смог ответить Юнги, округлив глаза и недоуменно уставившись на Чимина.

— Сделаем это… сейчас?

— Ты уверен? — как-то недоверчиво спросил Юнги, нахмурившись и наблюдая за своим амиго — казалось, что Чимин был решителен и этот огонек в его глазах… Юнги знал, что этот огонек означает. Таким же взглядом Чимин смотрел на него, когда Юнги избивал его, но уже после того, как тот приехал из Канады. Этот огонек означал «давай, сделай это, я всё вытерплю», и Юнги это не понравилось. Но он решил, что раз Чимин настаивает, то…

— Да, я хочу тебя, — кивнул Чимин. — И откладывать это дальше — глупо. Вот…

Чимин протянул ему бутылек и упаковку, и Юнги заметил, как нехило дрожали у него руки. Юнги взял его руку и сжал в своих ладонях вместе с тем, что он передавал ему.

— Чим, я… Я подожду, сколько хочешь. Не надо, если это для тебя…

Чимин только вздохнул и буквально всучил ему лубрикант с презервативами, а затем ухватил за одну руку и, посчитав, что придется уговаривать Юнги любыми способами, поднес его пальцы к своим губам, мягко поцеловал подушечки и лизнул. Действовал на его слабости. Соблазнял.

От одного касания его пухлых губ к своим пальцам, Юнги уже сошел с ума. Всегда сходил, с тех пор, как Чимин нашел эту его слабость. И когда Чимин принялся мягко водить кончиком языка по его указательному пальцу, прикрыв глаза и постанывая тихонько, его накрыло.

Не задавая больше ни единого вопроса, теперь уже сам Юнги повалил Чимина на кровать, выхватив из его рук свою ладонь и бросив на постель то, что тот с таким смущенным и пугливым видом вручил ему. Он надвигался на него, чувствуя и его страх, и свое желание, и когда Чимин отполз к самому изголовью кровати и двигаться дальше было некуда, Юнги навалился на него и принялся целовать. Сначала мягко, обхватив ладонями его лицо, потом со всё более нарастающей страстью, с жаром, рефлекторно двигая бедрами и чувствуя, что возбуждается.

Чимин застонал в поцелуй, так протяжно, тонко, и как-то больше это походило на всхлип, чем на стон, но от этого звука Юнги распалился еще больше.

— Чимин, я так… так долго… ждал… — прерывисто бормотал Юнги, с каждым выдохом ощущая внутри какой-то трепет. Когда всё то, о чем так долго мечтал, вдруг оказывается в твоих руках, и ты наконец можешь прикоснуться к этому, можешь получить, от осознания этого сердце начинает биться как бешеное, а дыхания становится катастрофически мало.

Ведь сейчас Чимин с ним, он тоже хочет его, он отвечает ему, тает под его поцелуями и руками, под его телом. Он тоже сгорает от желания, и Юнги это чувствует буквально под пальцами.

Юнги отстранился от него, потому что понял, что пора. Когда презерватив был на нужном месте, и лубрикант также был использован, отчего в воздухе завитал аромат клубники, Юнги обхватил лодыжки Чимина и закинул его ноги себе на талию. Перед тем, как сделать то, что навсегда поставит их отношения на совершенно другой уровень, он ещё раз посмотрел на Чимина, на его реакцию, в его глаза, потому что очень боялся сделать ему больно, и…

— Чимин?

— Да? — всхлипнул он.

…всё желание пропало.

— Чимин… Посмотри на меня.

Чимин всё это время пялился в потолок. Ему было страшно. Сердце, прямо как в тот раз, билось в грудную клетку так сильно, как будто хотело сбежать, а паника ударила в голову с таким напором, что просто выбила из него весь дух. Он чувствовал, как сильно было желание Юнги, и он тоже хотел его, но не мог. Снова. Но он молчал, потому что «сейчас или никогда».

— Амиго…

— Что?! — раздраженно ответил Чимин. «Быстрее, пожалуйста, Юнги… Давай быстрее, пока я опять не начал истерить, я еле держусь…»

— Ты боишься что ль? Опять?

— Трахни меня уже!

— Ч-что? — неверяще переспросил Юнги. Он так и застыл — с ногами Чимина на своей талии и чувствуя, как Чимин весь дрожал под ним. Чимин сильно побледнел, поджал губы, судорожно сминал простынь под собой и старался почти не дышать.

— Просто блять трахни меня уже! Пожалуйста! — выкрикнул Чимин. Из уголков глаз предательски потекли слёзы.

«Он до сих пор боится!.. Пусанина блять, ну что ты… Зачем?.. Юнги-младший, сорян, но не сегодня…»

— Я не буду.

Юнги опустил на постель его ноги и, опершись руками о его колени, устало улыбнулся.

— Амиго… Зачем, а?

— Что зачем? — глухо ответил Чимин. Он шумно шмыгнул носом и судорожно выдохнул, приоткрыв покрасневшие от плача губы. Кончик носа тоже покраснел, грудь вздымалась как после марафона, и во взгляде страх.

Юнги вдвойне расхотелось брать Чимина такого.

— Зачем ты это делаешь? — недоумевал он.

— Юнги, пожалуйста… Просто возьми меня уже…

— Я не собираюсь насиловать тебя, Чим.

Юнги снял презерватив за ненадобностью, отбросив его куда-то на пол, и улегся рядом с Чимином, накрывшись вместе с ним одеялом и прижав к себе. Чимин, не выдержав больше напряжения, скопившегося внутри него, вцепился в Юнги и отпустил всё из себя — весь страх, ожидание боли, панику.

— П-прости, Юн… Юнги…прости… — всхлипывал Чимин, уткнувшись ему в грудь и обдавая горячим дыханием его кожу. Юнги только улыбнулся уголками губ и похлопывал Чимину по спине, ритмично, успокаивающе, дожидаясь того, когда тот сможет объяснить причину своего порыва.

— Зачем тебе это? — снова спросил Юнги. — Почему ты вдруг…

— Потому что боюсь! — выкрикнул Чимин.

— Тих-тих, спокойно, просто объясни, что не так.

— Я боюсь, — повторил Чимин уже шепотом, красными от слёз глазами смотря на Юнги. — Я боюсь будущего, что мы больше не будем вместе, что ты уйдешь в мед, я — в танцевальный, что мы пойдем каждый по своей дороге, и что…

— Так. Подожди.

Юнги обхватил ладонями его горячее лицо, вытер дорожки слёз с раскрасневшихся щек и чмокнул в такой же покрасневший кончик носа.

— Амиго, какого хера, а? — тихо проговорил Юнги. — Я же сказал, что подожду. И мы не расстанемся. С какого перепугу нам расставаться, мм? Я что тебе — поматросил и бросил, или что? Объяснись.

— Я просто… Я хотел, думал, что если… что когда мы переспим, то ты… то мы… я…

Чимин не мог внятно объяснить, потому что осознание собственной никчемности, жалости и глупости накрыло его с головой. Он одновременно чувствовал себя и трусом, и дураком, и вообще — непонятно кем.

— Ну всё, всё, тихо, успокойся. Я не брошу тебя, ты что? Ты мне нравишься, я тебя люблю, так какого хера мне тебя отпускать? Нет уж, ты моя Пусанина, я тебя не отпущу, так же, как и ты не хотел выпускать мои пальцы тогда, когда зевнул, а я тебе их в рот положил. Ты сказал тогда «не путю», ну вот и я тебя не путю. Потому что не хочу.

— Правд-да? — всхлипнул Чимин, внимательно вглядываясь в черные лисьи глаза, которые сейчас смотрели на него в стиле «ну ты и дурак, Пусанина».

— Конечно, — кивнул Юнги. — Ну посмотри на себя — такой красивый, такой гибкий, а это важно! Такой мой, мой Пусанина. Куда я тебя отпущу? Да я хоть сто лет буду ждать, но никогда не заставлю тебя трахаться насильно. Даже нет, не трахаться, а заниматься любовью. Я же не первый встречный-поперечный, чтобы трахаться. Я тебя люблю. И буду ждать. И мы не расстанемся… Всё будет хорошо.

Чимин еще несколько секунд неотрывно смотрел на Юнги, а потом снова уткнулся ему в грудь лбом и прижался к нему, обвив руками и ногами.

— Чувствую я, презервативы нам еще не скоро понадобятся, — хмыкнул Юнги, покрепче обнимая Чимина и закинув ногу ему на бедра.

— Возможно… — рассеянно ответил Чимин.

Ему наконец стало спокойно. Впервые за две недели в его душе настал покой, потому что Юнги наконец ответил ему. И хоть сомнения всё еще витали где-то в его мыслях, но он загнал их подальше и просто наслаждался тем, что Юнги, Мин Юнги, сказал, что любит его, что не отпустит его, что они будут и дальше вместе. «Всё будет хорошо…» — сказал он, и Чимин ему верил.

— Знаешь, амиго… — со смехом в голосе пробормотал Юнги.

— Мм?

— Я тут придумал, как нам использовать презервативы…

***

— Какого хрена?! Опять эти подростки?! Мелкие засранцы, ненавижу выпускников… — ворчал дворник, когда на следующее утро собирал по всему двору воздушные шарики весьма подозрительной формы.

Примечания:
Горячие сцены за кадром - в сборнике драбблов Эйфория / Euphoria
https://ficbook.net/readfic/7367222

Просто паблик от просто автора
https://vk.com/jimins_steam