24
24
8 августа 2018, 13:59
***
Юнги еще вчера хотел как-нибудь уединиться с Гуком, чтобы наконец расставить все точки над Ё, потому что его уже порядком заебало его повышенное к Чимину внимание. Но сегодня утром он заметил, что Гук уже не виляет радостным щеночком вокруг Чимина — он просто поздоровался, а затем вернулся к разговору о чем-то с Тэхеном.
— Чего это он? — удивился Чимин. — Я чем-то обидел его?
— Да не, он просто…
« …просто нашел себе новую игрушку», — додумал про себя Юнги и довольно ухмыльнулся.
— Что просто? — не отставал Чимин. Он полил на руки из бутылки с водой, закончив умывание, и теперь его волосы и лицо покрывали маленькие капельки ледяной воды. Чимин быстро осушил лицо полотенцем и сложил зубную пасту, щетку и полотенце обратно в рюкзак.
— Просто наблюдай и радуйся, — кивнул Юнги, так же убирая все принадлежности в сумку. — Учитель Ким просил хвороста насобирать для костра, ну, чтобы запас был, и я хочу с Гуком пойти, ты же не против?
— Конечно, — пожал плечами Чимин. — А я пока приберусь в палатке. Кстати… фотки проявились. Как придешь, покажу. Там… ну, в общем, они охрененные.
Глаза у Чимина загорелись, и он по привычке закусил нижнюю губу, хитро сощурившись, а затем облизнулся и шумно выдохнул, смотря прямо в глаза Юнги.
— Чего вздыхаешь? — спросил Юнги, выгнув бровь и делая вид, что не понимает.
— Вспомнил то, что вчера не попало в кадр, — тихо проговорил Чимин.
Они обменялись взглядами, сдерживая внезапно вспыхнувшее желание повторить те запечатленные только в их памяти моменты. У обоих глаза горели, а тело жаждало, но вокруг было слишком много свидетелей, что, впрочем, никак не помешало им коснуться руками, передавая друг другу бутылку с водой.
***
— Я смотрю, ты с Тэхеном нормально так сдружился, — проговорил Юнги, блуждая вместе с Чонгуком у кромки глуши, где они собирали сухие ветки для вечернего костра.
Сегодня вечером собирались жарить суфле на огне, поэтому с нетерпением ждали, когда наступит время ужина. Был полдень, и после легкого завтрака — чая с булочками — все разделились на группки — кто-то играл в волейбол, кто-то в бадминтон, кто-то затеял вышибалы. Девчонки визжали, а парни громко смеялись или орали друг на друга. И как раз в это время Юнги решил уединиться с Гуком.
— Да, сдружился, а что? — хмыкнул Чонгук. — Ни ты, ни Джун играми не увлекаетесь, а мы вот задроты, да. Есть, о чем поболтать. Интересно, а ты о чем с Пусаниной по ночам разговариваешь? Небось только и делаете, что сосетесь, как два…
— Рот закрой, мелочь пузатая. Так, — Юнги решил наконец перейти к, собственно, той теме, о которой и хотел поговорить с Гуком, — давай проясним, наконец, один важный пункт. Пусанина мой. Точка.
— Ну ок, — пожал плечами Гук.
— Чего? — Юнги удивленно распахнул глаза. — И ты даже не будешь сопротивляться?
— Ну-у… я просто понял, что мне проще сдаться, потому что ты как баран — с тобой бесполезно спорить. Да и к тому же, вы все равно скоро посрётесь, сто пудов…
— Это почему? — возмутился Юнги.
— Потому что у вас ничего общего нет, — заключил Гук с умным видом. — И к тому же… он тебе не говорил, что сравнивал, кто из нас лучше целуется?
— Что блять сравнивал?!
— Кто сосется лучше, глухня блять…
— Ну и? Кто?
— Я, конечно, — с довольным видом хмыкнул Чонгук. Про собирание хвороста оба давно забыли, сейчас было не до него. Сейчас решался вопрос жизни и смерти. Чьей-то.
— Это почему ты? А я что — уже не в его вкусе? Ну блять, я ему всеку за это! Пусанина свое место забыл?
— А он тебе собачка что ли, Юнги? Ты опять за старое? — Чонгук устало вздохнул. — Ты подумай, может он тебе просто боится сказать? А ты так и продолжаешь думать, что король поцелуев, только потому, что тебе никто не говорил, что ты сосешься дерьмово.
— Я и тебе ща всеку, сученыш… — прошипел Юнги. — Завали ебало и собирай давай ветки, нам уже возвращаться надо…
Чонгук решил на этот раз послушаться Юнги, потому что ему было просто лень сейчас спорить. Лишь изредка до него доносились недовольные ворчания Юнги, типа «мелкий засранец, трепло блять, сосется он, значит, лучше меня…»
Юнги был погружен в размышления о том, почему Чимин ему не сказал о таком важном факте.
«То есть, я все это время обманывал сам себя? И ему… ему что, противно было?! Неприятно? Блять… Блять-блять-блять… И что делать? А вдруг он просто реально боится мне сказать? Бля, ну я же сказал, чтобы он уже перестал шугаться, что я ему ничего не сделаю… мог бы и сказать. Пусанина моя, ну епта… Ну что за человек?!»
— Бля… Гук, подожди. — Юнги остановился и сбросил весь хворост, который собрал, на землю.
— Че надо? — спросил Чонгук, вздернув подбородок и ухмыляясь. Юнги почесал затылок, а затем активно потер лицо руками и, шумно выдохнув, подошел вплотную к нему.
— Научи меня, а? По-братски.
— Чему научить? — нахмурился Гук, немного отступая назад.
— Ну… так же, как ты с Чимином… ну… целоваться, короче. Научи.
— Пффф, ЭЙ! — Чонгук заржал в голос, чем заставил и так смущенного Юнги покраснеть еще больше. — Ты головой ударился, бро? Очнись, я тебе не сэнсэй, и я с тобой не встречаюсь!
— Ну блять… Ну научи. Не ломайся, — упрашивал Юнги. — Мне пиздец надо, вот прям позарез.
— Стебёшься?
— Нет, — серьезно ответил Юнги.
Чонгук смерил его взглядом, как бы говоря «совсем охуел уже…», но потом резко отбросил в сторону свои ветки и обхватил ладонями лицо Юнги, который внезапно побледнел, не ожидая такого натиска. Чонгук настойчиво прижался своими губами к его, грубо сминая, а затем ослабив силу, уже мягко целовал и потягивал его губы.
Юнги от испуга просто сжал губы, неосознанно мешая Чонгуку «давать урок».
— Рот открой, идиотина, — проворчал Гук, почти не отрываясь. — И расслабься, я ж тебя не съем…
Юнги судорожно вдохнул и попытался расслабиться, запоминая каждое движение, которое делал Чонгук.
Вот, он немного посасывает нижнюю, затем верхнюю губу, после этого слегка упирается языком в его зубы, и Юнги пропускает его в свой рот. Языком Гук начинает вытворять какие-то выкрутасы, в прямом смысле этого слова, — обводит его зубы, легонько касается неба, и Юнги чуть морщится от щекотки и стонет; затем Гук приоткрывает свой рот чуть шире, почти полностью обхватывая уже разгоряченные губы Юнги и, втянув воздух, вызывает тем самым в губах легкое покалывание от втягивания, а после резко отпускает, и губы тут же краснеют и в них пульсирует жар…
Гук немного отдышался, на щеках выступил румянец, на губах застыла ухмылка.
— Ну как? Усёк? — спросил Гук у немного опьяневшего Юнги. Тот похлопал несколько раз глазами, приходя в себя. «Это и правда круто…» — подумал он про себя.
— Могу еще кое-что показать, но за это я возьму с тебя плату.
— Какую? — Юнги казалось, что он сейчас готов отдать всё, что угодно, лишь бы Гук снова повторил то, что только что сделал.
— Мне нужен последний поцелуй с Чимином, и чтобы ты меня не убил после этого.
— Нахрена? — нахмурился Юнги. Это была уж слишком большая плата…
— Хочу проверить, нравится ли он мне до сих пор, хотя я, наверное, и так знаю ответ. Но все-таки…
— Последний? Прям вот реально последний? И больше ты его не тронешь никогда?
— Чес слово, братан, отвечаю. Последний, — кивнул Чонгук.
Юнги задумался на пару секунд, а затем тоже кивнул.
— Ладно. Но только, если он сам согласится. Заставишь — убью.
— Понял, не дурак. Всё, заебись, теперь расслабься, — проговорил довольный Гук, снова держа в руках смущенное лицо Юнги. — Давай, представь, что я — это он. Ну, или не представляй. Пофиг. Главное, не прикуси мне язык.
— Окей… — не успел сказать Юнги, как Чонгук снова принялся целовать его, а Юнги старался это запомнить, тщательно анализируя всё, что делал Чонгук:
Мягко, легко, а затем со всё увеличивающимся напором он выцеловывает его губы, двигаясь от одного уголка до другого, из-за чего у Юнги ускоряется дыхание от волнения; затем он проводит языком и прикусывает нежную кожу, вызывая болезненную пульсацию, а после сминает своими губами ставшие чувствительными от укусов губы, и по всему телу идут мурашки от новых ощущений. Гук прикусывает сильнее и тянет, снова целует губами, снимая напряжение от укусов, потом в дело идет язык, только теперь это язык Юнги — Чонгук немного потягивает его губами, отчего Юнги дергает головой немного в сторону, но Гук удерживает руками его голову и возмущенно мычит, чтобы тот не двигался; затем он проводит по нему своим языком, ласкает необычными движениями, легонько задевает зубами, играет с ним, и Юнги признает, что это приятно, слишком приятно, и он даже не представляет никого, просто наслаждается… После Чонгук снова работает с его губами, легонько посасывает, тянет зубами, снова целует, и завершает это мягким чмоком в его приоткрытые от частого дыхания губы.
— Всё... — немного запыхавшись проговорил Чонгук, нахально ухмыляясь. — Сегодня я возьму свою плату. И вот тебе совет — будь смелее, бро, не бойся экспериментов.
Чонгук хлопнул его по плечу пару раз, заставляя тело вздрогнуть и прийти в себя.
Мотнув головой, Юнги наконец очнулся, быстро собрал в охапку свои ветки и двинулся вслед за Чонгуком, который уже на десяток шагов ушел вперед.
«Ебать, он реально сэнсэй…» — подумал Юнги, смотря в спину своего бро. Он шел в лес, чтобы наехать на Чонгука, а в итоге вышел из него «просвещенным» и с яростным желанием опробовать новые трюки вместе с Чимином.