Нежный цветочек

Где-то посреди дороги Антон свернул на заброшенную стройку — бетонные плиты, ржавые арматуры и полная тишина. Заглушил двигатель и долго сидел, сжимая руль так, будто хотел его сломать. 

Арсений не решался заговорить первым. Капли дождя застучали по шлемам, но Антон, казалось, этого не замечал. 

— Меня сегодня кинули, — внезапно выдохнул он, не оборачиваясь. 

— Что?.. 

— Деньги. Должен был получить с одного кореша, а он слился. — Антон резко снял шлем и швырнул его на землю. — А мне эти бабки к завтрашнему утру нужны как воздух. 

Арсений осторожно слез с мотоцикла. Дождь усиливался, капли стекали по лицу Антона, и было непонятно — дождь это или что-то ещё. 

— Сколько? — тихо спросил он. 

— Ты мне не поможешь. 

— А если попробовать? 

Антон наконец повернулся к нему. В его глазах бушевало что-то тёмное и незнакомое. 

— Ты вообще понимаешь, о чём речь? Это не твой мир, цветочек. Тут или платят, или бьют. Иногда и то, и другое. 

— Но есть же другой вариант! — Арсений сделал шаг вперёд, неожиданно для себя самого злясь. — Может, не надо влезать в такое вообще? 

Антон засмеялся, но звук был горьким. 

— Легко говорить, когда у тебя папа с мамой крышу над головой обеспечивают. 

— А у тебя что, нет? — Арсений замолчал, увидев, как сжались челюсти Антона. 

— Нет. Уже три года как нет. 

Дождь хлестал сильнее. Арсений вдруг осознал, что не знает о Антоне ровным счётом ничего. Только мотоцикл, крутой взгляд и поговорки. 

— Слушай... — он протянул руку, но Антон резко отстранился. 

— Всё, хватит. Не надо меня жалеть. 

— Я не... 

— Поехали. 

Они ехали обратно под ледяным дождём, и Арсений впервые чувствовал, как сильно дрожит спина Антона под его руками. 

Дома, стоя под душем, он всё ещё видел перед собой эти зелёные глаза, полные ярости и боли. И вдруг осознал — он хочет быть тем, кто залечит эти трещины в броне. 

Но как, если Антон никогда не попросит о помощи?