Такие разные миры

Элиас ушел через мое окно, когда на часах уже было ровно шесть утра. Когда родители вот-вот должны были встать.

Он прощался со мной еще минут десять. Напомнил о карандаше и, что отныне, если ему вдруг захочется взять меня за руку, я должна буду всего лишь ухватиться за кончик карандаша, пока Элиас будет держать другой.

Мы будто стали парой. Я - его девушкой, а он - моим парнем. Но ключевое слово «будто».

Когда зазвенел будильник, и пришлось встать, чтобы подготовиться к школе, эти мысли все еще крутились в моей голове. Мне не удалось избавиться от них даже тогда, когда я вышла из дома и побрела по уже знакомой улице навстречу очередному учебному дню.

И даже тогда, когда встретилась лицом к лицу с входной дверью школы.

Я вечность представляла нас парой. И может, это ужасно глупо, но на душе становилось легче от этих фантазий. Будто я впервые нашла свое место в этом мире.

- Ламия! Привет!

Руби протиснулась ко мне через океан движущихся подростков. Рядом с ней, наверное, впервые не было Рэя. Обычно эта парочка будто и не расставалась.

- Привет, - улыбнулась я.

- Ого, а что это случилось? - опешила она. - Ты так редко улыбаешься, что мне порой кажется, что заставить тебя улыбаться может что-то реально крутое.

Я попыталась спрятать улыбку, но сдалась слишком быстро, поэтому она так и осталась на моих губах.

- Ничего особенного, - соврала я. - Просто готовиться к экзаменам оказалось не так сложно, как я себе это представляла.

- Элиас хороший учитель, - кивнула Руби, чем меня удивила. - Мистер Хэммингс любит назначать его на роль наставника.

Мне вдруг захотелось спросить у нее:

- А ты знала, что мистер Хэммингс - отчим Элиаса?

- Конечно. Все знают.

- А что случилось с его настоящим отцом?

Может быть, мне следовало молчать и не задавать таких вопросов, потому что меня тут же захватило чувство, будто я лезу в чужую жизнь. Влезь кто-то так же в мою жизнь или иди речь о ком-то другом, я бы такого не стерпела, что же тогда происходит?

- Он много пил, - ответила Руби, и я решила, что на этом разговор закончен, но она продолжила: - Вроде бы я слышала, что он приходил домой пьяный поздно ночью и избивал свою жену, а вместе с ней и Элиаса.

Мне не пришлось даже задумываться: образ избитого Элиаса возник в голове сам собой, и меня едва не затошнило.

Я все еще умею жалеть, надо же.

- А как так получилось, что они живут в хорошем доме? - Осознав, что Руби может и не знать, где живет Элиас со своей семьей, я добавила: - Они мои соседи. И их дом достаточно большой для учителя биологии.

- Наследство, - пожала плечами девушка. - У его мамы очень богатые родственники, так что...

Я кивнула, должно быть, самой себе, иначе не знаю, как еще объяснить этот странный жест.

- Но отец Элиаса судья в одном из нью-йоркских судов и вроде как любит сына и иногда навещает их, - добавила Руби. - Так что они периодически общаются.

Мне вдруг стало понятно, отчего миссис Дейфус прекратила отчитывать его, когда он заговорил о том, что она ничего не сможет с ним сделать. Влиятельный отец.

- Волнуешься? - спросила Руби, быстро переводя тему. - Ну, все обычно волнуются перед выпускным, но ты, как мне кажется, не из них.

- Я не пойду, - честно ответила я. Руби пришла в ужас.

- Как? Выпускной ведь раз в жизни бывает. Такое нельзя пропускать.

- Мне он незачем. Переживу как-нибудь.

Руби взглянула на меня с грустью. Как на глубоко несчастного человека. Поэтому я поспешила пресечь все ее дурацкие мысли насчет моего решения:

- Я просто не хочу приходить на вечер, полный людей, которых недолюбливаю. Все будут танцевать, веселиться, орать, как всегда. Это просто не для меня.

- А мы с Рэем? Мы там тоже будем. Мы будем все вместе, и никто тебя не тронет.

Мне захотелось напомнить ей, что мы не так давно знакомы, чтобы я могла с уверенностью им доверять, но вместо этого я выбрала молчать и не казаться грубой.

- Спасибо, но я все же своего мнения не поменяю. Не хочу приходить на выпускной, и все.

- Ты не придешь на выпускной?

Я не ожидала услышать голос Элиаса, поэтому, едва он раздался, у меня внутри все завибрировало. Это такое странное, непонятное, стремное, в общем, чувство.

Я повернулась к нему лицом, потому что стоять спиной еще опаснее и страшнее.

- Привет, Элиас, - улыбнулась Руби.

- Привет, - кивнул он, но глаз от меня не отвел. - Чего это я только что услышал? Ты реально не придешь на выпускной?

- Подслушивать некрасиво.

- Не соскакивай с темы, восточная красавица.

Я тяжело вздохнула, чувствуя себя засранкой, отчитывающейся перед родителями за какой-то нехороший проступок.

- Да, не приду я на ваш идиотский выпускной. В чем проблема? С чего это мое присутствие так вас волнует?

Элиас закрыл мой шкафчик, который разделял нас, подошел ближе.

У меня ноги подкосились.

- Ты дурочка, - сказал он вдруг, улыбнувшись. - Как, блин, можно пропускать выпускной?

- Вот так! - громко произнесла я. - Представь себе, можно... И сам ты дурак!

Услышав, как хихикнула Руби, я бросила на нее гневный взгляд, и она замолчала, пожимая плечами и извиняясь.

- Вы, ребята, просто очень милые, - призналась она. - Не сдержалась.

Вопреки стараниям не выдавать себя, я повернулась в сторону Элиаса и увидела в его глазах радость от услышанного. А я снова начала втихаря фантазировать, представлять нас парой. Но быстро прекратила этот абсурд, тряхнув головой.

- Я пошла. - Поставив их перед фактом, я развернулась и потопала к лестнице, намереваясь подняться на второй этаж, где пройдет наш урок.

Но Элиас пошел за мной.

- Нет, так дело не пойдет, - цокнул он. - А смысл тогда мне приходить на выпускной, если тебя там не будет?

- Там всегда будут твои драгоценные друзья. Не много потеряешь.

- Драгоценна для меня сейчас только ты.

Ох, снова, кажется, бабочки зашевелились.

- Не болтай ерунду, Элиас. - Я старалась не останавливаться и не смотреть на него, пока поднималась по ступенькам, проходя мимо других школьников, выбравших пустое трепанье языком и смех над глупостями. - И прекращай.

- Что прекращать? - в недоумении спросил он.

- Это.

Я понадеялась, что он сам догадается о продолжении. Но Элиас настоял на том, чтобы я договорила.

- А подробнее?

- Прекращай вести себя так, словно тебе не плевать на меня. Я лицемерие ужасно не люблю.

- А я не люблю, когда человек, который мне нравится, игнорирует мои чувства. - Он ухмыльнулся и добавил: - Но я же все еще стою здесь и терплю.

- Это все неправда.

Я снова почувствовала себя настолько уязвимой, что, казалось, любое слово может разбить меня вдребезги.

- Ламия, - произнес Элиас. Третий раз за наше знакомство он назвал меня по имени, и я была готова позволить улыбке растянуться на губах, но сдержалась. - Когда ты уже поймешь, что я не тот идиот, которого ты встретила в первые дни?

- А как я должна это понять?

- Достаточно было бы прикоснуться к моей груди, чтобы ощутить стук сердца. - Он помолчал несколько секунд, затем фыркнул и развел руками. - Вот блин, что ты со мной творишь? Я уже разговаривать начал цитатами из книг.

Я едва сдержалась, чтобы не засмеяться.

- Вот увидишь, я докажу тебе, - продолжил Элиас. - А то ты меня уже бесить начинаешь своим недоверием.

Я возмутиться хотела, но вместо этого просто промолчала.

- Что у тебя сейчас? - спросил он.

- Биология.

- У меня тоже. Пойдем вместе?

Я опустила взгляд на его руку. Карандашик голубоватого цвета. Все тот же. Он мне его протягивал.

- Ну, давай, - взмолился Элиас, улыбаясь. - Возьмемся за «руки»? Как и договаривались.

- Зачем?

Смешно, наверное, я выглядела со стороны, но мне очень-очень хотелось немного поприкалываться над ним. Так же, как он это делал со мной.

- В смысле зачем? Потому что мы будем выглядеть, как милая парочка.

- Зачем нам выглядеть, как милая парочка?

- Ламия, блин!

Он уже убрал карандаш от отчаяния и почти взвыл. Я случайно усмехнулась. Элиас заинтересованно взглянул на меня.

- Я понял! Мне нужно унижаться перед тобой, чтобы ты улыбалась. Я правильно понимаю? Тебе доставляет удовольствие меня унижать.

- Если честно... да.

- Ну класс!

Я вполне могла бы хохотнуть, но приходилось вечно напоминать себе, что нельзя показывать свои слабости. А улыбка и смех - это они и есть.

Мы двинулись дальше, поскольку даже не заметили, что остановились посреди коридора, увлеченные беседой.

- У меня назрел вопрос, - произнес Элиас, и я снова убедилась в том, что без болтовни он не может прожить и минуты. - Что мне сделать, чтобы ты согласилась со мной встречаться?

Такого вопроса я не ожидала. Сердце забилось быстрее, словно от нервного тика.

- Ну, как у вас там принято? - продолжил он. - Я просто не в теме. Может, какие-то ритуалы проводятся?

- Да, - кивнула я. - Нужно выйти ровно в полночь, когда на небе четко вырисовывается луна. Сесть с Кораном возле дерева, открыть суру «Аль-Фатиха», прочитать ее около десяти раз... А потом прыгнуть с обрыва, думая о возлюбленной. Утром тебя найдут, соберут кости и воскресят. Вы обязательно поженитесь. Ритуал сработает.

Всего секунду Элиас слушал меня с неподдельным интересом, а теперь громко цокнул, когда понял, что я просто пошутила.

- Вот тебе смешно, а я же реально хотел уже будильник ставить на полночь и прикидывал, где в округе есть обрыв.

Я снова издала смешок. На этот раз больше похожий на чистый искренний смех. Зажала ладонью рот от неожиданности.

- Почему ты боишься мне улыбаться? - Он вдруг посерьезнел.

- Не понимаю, о чем ты.

Мы уже вошли в класс, игнорируя шумную тучу подростков.

- Ты хочешь казаться холодной и бесчувственной.

Его проницательность меня поразила. Хотя, быть может, я просто недооценивала людей, а на деле каждый мог сказать обо мне то же самое, лишь несколько минут понаблюдав за моим поведением со стороны.

Я решила ничего не отвечать.

- Почему? - не унимался Элиас. - Со мной ты, по крайней мере, можешь быть открытой.

Я молча достала учебник и села за парту.

- Ты все еще не уверена во мне? Думаешь, я второй Честер? Или Кристина?

- Ты их друг.

- Но это не значит, что я такой же, как они.

- Может быть, - согласилась я.

Элиас подвинул свой стул, сел рядом и принялся ловить мой взгляд, который я упрямо отводила. Что-то странное происходило в животе, когда он на меня смотрел. Поэтому я старалась избегать зрительного контакта.

- Мне ты можешь доверять. Я никогда еще не делал для кого-то того, что делаю ради тебя.

- Например?

- Например, заговорил с тобой, несмотря на это. - Он приподнял край толстовки, слегка обнажая пресс, и продемонстрировал мне длинный шрам, тянущийся от одной подвздошной кости к другой.

От удивления я затаила дыхание, представляя, как, наверное, больно было его получить. Но не смогла представить, при каких обстоятельствах это могло случиться.

Элиас опустил толстовку.

- Что это? - спросила я.

- Когда мне было шесть, - начал он, немного выждав паузу, - я играл во дворе со своими друзьями. Гоняли мяч, как всегда. И как-то мы наткнулись на троих мальчишек, на вид наших ровесников. Они были настроены не так дружелюбно, как мы. В общем, они избили нас палками. Мои друзья успели сбежать, но вот я... Меня повалили на землю и порезали... Мальчишки эти... они говорили на арабском. Я точно это знал, потому что уже слышал этот язык. Крови было много. Настолько, что я в деталях помню, как выглядела рана, когда они это сделали.

Пока он рассказывал, я заметила, как в его глазах появилось что-то... страшное. Будто его до сих пор режут.

Мне в миг поплохело. По двум причинам. Вот так вот, сидя на предстоящем уроке биологии за своей партой, перед которой устроился Элиас, я впервые поняла, отчего он был настроен враждебно по отношению ко мне с самого начала. Почему пытался задеть, унизить. У Честера и Кристины вряд ли были веские на то причины, но у Элиаса... они были.

А вот вторая причина... Я представила себе маленького черноволосого мальчика, которого друзья бросают в беде. Мальчика, которого толкают, бьют, пинают, а потом вырезают на тонкой коже длинную линию, совсем не испытывая сожаления. И это, возможно, были, ребята той же национальности, что и я. Которые наверняка себя теперь мусульманами называют. И их родители тоже.

Меня с головой накрыл стыд.

- Я... - Мой голос казался охрипшим, будто я его сорвала. - Мне очень жаль.

Самое глупое, что можно было вообще сказать. Но Элиас лишь улыбнулся. Вот так просто.

- Ты не должна испытывать стыда за тех детей, - сказал он уверенно. - Прежде я считал, что вы все такие. Плохие, злые, жестокие... Но ты меня переубедила, Ламия. Благодаря тебе я теперь знаю правду.

* * *

После урока биологии Элиас исчез.

Я не видела его ни на следующих уроках, ни на перемене, ни в столовой.

Мне начинало не нравиться, что он пропадает без предупреждения, и эти мысли пугали все больше.

А еще я постоянно вспоминала тот шрам у него на животе и ужасающую историю, которую он мне поведал. Внутри у меня что-то ныло от жалости к нему.

На очередной перемене мы с Руби и Рэем сидели в столовой. Я только-только совершила обеденный намаз.

- Я хочу надеть это. - Руби листала журнал и тыкала картинками в лицо своего парня. - Как тебе?

Сегодня она оделась еще более женственно, чем обычно: платье нежного оттенка, заколки с цветами в светлых волосах. Если сравнить ее со среднестатистическим школьником, следующим моде, она на его фоне выглядела бы сказочной феей из книжек.

А Рэй все также был с ног до головы в черном.

- Не слишком тускло для выпускного? - спросил он Руби. - Мне кажется, все же лучше выбрать что-нибудь поярче.

- Хочешь, чтобы на меня все смотрели?

- Да. И завидовали, когда видели рядом с тобой меня.

И они поцеловались прямо у меня на глазах.

Я отвернулась и воспользовалась ситуацией, чтобы отыскать среди обедающих подростков Элиаса, но увы, его там не оказалось. Не было его и в компании Кристины и Честера.

- А ты не передумала насчет выпускного?

Я повернулась обратно к Руби, ожидавшей ответа. Я уже не была так уверена насчет того, что не пойду, но не хотелось обременять ее ложными надеждами, поэтому я предпочла сменить тему:

- Что вы знаете о Честере и Кристине?

Мой вопрос их удивил. Они коротко переглянулись.

- Много чего, - почти синхронно выдали Руби и Рэй.

- По какой причине Кристина может внезапно стать добренькой и заговорить с человеком, которого до этого старательно пыталась унизить?

- Кристина Никотера - самый лицемерный человек, которого я когда-либо знала, - заговорила Руби. - Обычно она начинает общаться с людьми, если от них ей что-то нужно.

- Что ей может быть нужно от меня?

- Скорее всего, им просто не нравится, что с тобой общается Элиас, - произнес Рэй. - Они не любят, когда в их компашку кто-то врывается. А милой Кристина может притворяться, чтобы отвлечь.

- Да... Так что будь осторожна, Ламия, - закивала Руби, подтверждая слова своего парня.

Я как раз повернулась в сторону смеющейся Кристины, которая сидела на коленях у Честера.

Наши взгляды неожиданно встретились, и она кивнула и улыбнулась.

Улыбнулась...

Что же ты от меня хочешь, Кристина Никотера?

* * *
Возвращение домой после очередного долгого учебного дня был как глоток свежего воздуха, в котором я нуждалась. Я невыносимо устала, несмотря на то, что занятия с Элиасом сегодня не было. Он так и не появился, и мистер Хэммингс ничего сказать о его отсутствии не смог. Конечно, мне это показалось странным: он ведь глава семейства, отчим Элиаса. Почему ему неизвестно, где шляется его пасынок?

С этими мыслями я вошла в дом.

На кухне горел свет, и меня это насторожило.

Часы на стене в прихожей показывали четыре - обычно в это время семья организовывает что-то вроде тихого часа, расходясь по своим комнатам. Но сегодня дело обстояло иначе.

Я прошла глубже, отставив в сторону рюкзак, мимо лестницы и оказалась возле двери на кухню. Когда я ее открыла, мне подумалось, что я вижу очень реалистичный, но тревожный сон.

- О, ассаляму алейкум, Ламия, - поприветствовал меня папа, и слова его все еще звучали с британским акцентом.

- Привет, - улыбнулся мне Элиас, сидевший рядом с ним.