Двадцать вторая глава
Существует ли правильный выбор.
Наверное, в целом каждый выбор правилен в какой-то стороны.
Но что делать, если ты выбираешь работать с психопатом, который хотел поработить целый мир, в угоду своей гордыни и эгоизма, что были большего него самого?
В таком случае верного выбора нет априори, и поэтому окружающим не стоит удивляться, когда они узнают детали моего поступка.
И сейчас, стоя перед клеткой, в которой заперли самого ужасного и опасного преступника мироздания, я чувствовала себя не просто дурой, а полноценной идиоткой, потому что этот... мужчина гаденько улыбался, изучая меня. Он так и светился превосходством, которое расходилось волнами холодного жара по всей камере.
Его заточили на нижних этажах дворца, прямо под каменными выступами и из ограды, сотканной из магических нитей и чешуи драконов. Самая надежная клетка для самого опасного преступника.
Джин расслабленно привалился к жесткой стене, опираясь о нее спиной и улыбаясь, словно довольный кот, наслаждаясь разрывающей мое сознание и сердце тягостью. Я металась между желанием спасти всех и спасти Чонгука.
Мне были ясны мотивы Джина, и более того, я прекрасно понимала, что ничем хорошим подобная авантюра не закончится, но у меня не было сил и дальше тратить время впустую, уповая на то, что Тэхен или Чимин смогут помочь в поисках. Они были сильны и воодушевлены, они одни из самых мотивированных на спасение Чонгука близких мне людей, но они были слабее Джина. И как бы мне не хотелось это признавать, но монстр передо мной был могущественным злодеем.
— Я знал, что ты придешь, — довольно оскалился в мою сторону Джин. Одним плавным движением, он поднялся на ноги и обхватил длинными, сильными пальцами прутья решетки. — Удивлен, что смогла справиться с охранной, — мужчина озадаченно наклонил голову к правому плечу и ухмыльнулся лишь шире. — Убила? — поинтересовался он.
Мой взгляд стыдливо метнулся в сторону двух лежащих без сознания драконов, которых пришлось отправить в сонную чащу с помощью кольца. Слишком много власти было в этом артефакте, но сейчас это было необходимо.
— Оглушила. Я не убийца.
— Верно, — с досадой согласился Джин, кивая своим мыслям, — даже меня оставила в живых.
— И уже жалею об этом, — честно призналась, понимая, что врать в глаза ночному кошмару попросту глупо. Он знал меня, демон, он побывал в моей голове и прекрасно разбирался в моих мыслях и желаниях.
— Ну-ну, малышка, если бы ты меня прикончила, то никогда не нашла своего возлюбленного, — напомнил мне Джин, отчего я непроизвольно стиснула кулаки. Тот факт, что этот монстр был прав, нисколько не вызывал в моей душе радости. — У нас мало времени, вытащи меня отсюда, — потребовал Джин, дернув прутья решетки в заметном нетерпении. Он волновался, я заметила это — его глаза то и дело поглядывали на спящих драконов и на лестницу, за которой скрывался широкий коридор, ведущий на свободу.
— Не так быстро, — притормозила я мужчину, чувствуя, как мои губы предательски растягиваются в злобную усмешку, от которой свело скулы. — Сначала мы обменяемся клятвами, — мои губы дернулись еще шире, когда я заметила блеск злобы и раздражения в глазах Джина.
Не ожидал?
— Клятвами? — воскликнул он раздраженно. — Тебе не пять лет, Лиса, чтобы надеяться, что я поведусь на подобный шантаж, — фыркнул мужчина, а я лишь пожала плечами, разведя руки в стороны.
— Значит, ты останешься здесь на веки веков, заточенный, лишенный свободы и возможности творить магию. У тебя остались лишь крохи силы, и чем дольше ты пребываешь в клетке, тем слабее становишься. Думаю, хватит и недели, чтобы ты превратился в сморщенного, скрюченного старика без сил и воли.
Джин зарычал на меня, кидаясь на клетку и пытаясь добраться до меня своими сильными пальцами. Он хотел дернуть меня к себе и вынудить сделать по своему, но может и была не особо умной в плане магии, при этом прекрасно понимала, что идти на поводу у ночного кошмара верх идиотизма.
— Выпусти. Меня! — рыкнул Джин, тряся прутья клетки сильнее, отчего те дернулись, и мужчину отбросило волной защиты прямо в стену. Я услышала глухой удар, и колдун упал на пол, теряя ориентир.
— Обменяемся клятвами, — сказала я совершенно спокойно, протягивая руку с вложенным в нее небольшим кинжалом. — Кровь от крови, и ты будешь свободен, — перебирая пальцами, я приманивала к себе Джина, заставляя того облизнуться в жажде победы и освобождения.
— Ты повторишь мои слова, — сдался мужчина, впиваясь в меня злобным взглядом. — Слово в слово, Лалиса, — ощерился он и вскочил на ноги, заставляя на миг мою уверенность пошатнуться.
— Идет.
— Кровью клянусь, что покажу Лалисе Манобан где сокрыты Чонгук и Жюльтер, — поклялся Джин, ногтем разрезая себе кожу и протягивая руку через решетку. — Скажи, что клянешься отпустить меня, когда увидишь Чонгука.
— Так не пойдет, — воспротивилась я, качнув головой. — Ты отпустишь всех нас. Я согласна только на таких условиях.
— Хорошо. Клянусь отпустить своих пленников.
— Клянусь, что отпущу Джина Ночного из темницы и не стану его преследовать, — произнесла я слова, которые были необходимы, и мы с ночным кошмаром обменялись рукопожатиями. Магия пронеслась через наши тела, заставляя меня неосознанно вскрикнуть и прижать свободную ладонь к губам.
— А теперь открывай клетку, принцесса, — широко улыбнулся Джин, дергая мои руку к себе и заставляя меня встретиться взглядом с собой. Мужчина был жутким, бледная кожа в некоторых местах стала почти прозрачной, просвечивая синие вены, а рана от моего укуса только-только начала заживать. Без своих полных сил, Джин был не таким опасным, но я знала, что стоит мне только выпустить из клетки, как магия вернется в его тело и он...
Единственное, что сдерживало его от того, чтобы прикончить меня прямо сейчас и сбежать — клятва и мы оба это понимали. Я не смогу причинить вред Джину, как и он мне, пока в нашей крови горит магия клятвы. Мы были единственными, кто не может прикончить друг друга до того момента, как обещание будет исполнено и завершено. Вот тогда и начнется все самое интересное.
— Приказываю, чтобы магия исчезла из клетки, — сказала я, чувствуя, как нагрелся металл кольца и камень вспыхнул зеленым пламенем, разрушая клетку и открывая дверь, словно это была простая тюрьма с простым заключенным. — У нас есть несколько минут, пока Тэхен не почуял неладное, — предупредила я Джина, но он уже вырвался. Колдун больно схватил меня за руку и дернул на себя, открывая свой портал и утягивая меня за собой в черноту мироздания и неизвестность.
Боль прокатилась волной судорог по моему телу, заставляя сдавленно застонать и стиснуть зубы сильнее. Ногтями я впилась в упругую кожу Джина, срывая с его узких губ такое приятное шипение злости, которое было музыкой для моих ушей. Он не мог убить меня, но причинить немного боли — вполне было в его силах, но и я могла отплатить тем же, если он вынудит меня. А он вынудил. Он мог сотворить портал и, не пытаясь оторвать мне руку, но не стал. Видимо, обиделся на клятвы. Но неужели Джин действительно считал, что я настолько доверчива, что по доброте душевной просто выпущу его и поверю, что он проведет меня к Чонгуку?
Я люблю своего дракона, но еще не лишилась разума окончательно, как и инстинкта самосохранения, а Чимин мне как раз не так давно принес книгу по кровным клятвам и их силе. Совпало просто идеально.
Меня практически выкинули из портала, отчего ватные ноги подкосились, и я больно ударилась коленями по разбитые камни пола. Чертыхнувшись, постаралась как можно скорее вскочить и посмотреть, где мы находились, как замерла, не имея сил пошевелиться или хотя бы дышать.
Мы были в том самом замке, в котором поймали Джина и он привел меня сюда... значит, Рас...
— Они были все это время здесь? — тихо, не веря в истинность происходящего, прошептала я, обхватывая пальцами горло и озираясь по сторонам.
— Да, прямо у вас под носом, — широко улыбнулся Джин, отряхивая пыль со своей черной рубашки и смотря прямо на моего дракона — связанного и измученного голодом и магией. Большое, мускулистое тело дракона, казалось, миражом в пустыне — настолько нереальным все было вокруг. Его накрыли каким-то волшебным куполом, который не позволял Расу обернуться или использовать силу, даже пламя. Краем глаза я заметила огненного феникса, который потерял свой жар и, опустив голову, ютился в крохотной клетке из металла и... чешуи дракона...
— К-к-ак... как ты смог их скрыть? — спросила тихо и едва слышно, чувствуя, как он представшей передо мной картины все внутри меня напряглось и встрепенулось. Я впитывала в себя образ истерзанного и измученного Чонгука — черного дракона, крылья которого повисли плетьми вдоль мощного, гладкого тела, я с трудом разглядела небольшие лужицы крови прямо в тех местах, где Джин оторвал чешуйки, не позволяя тем исцелиться. Чонгукн заметил меня и встрепенулся. Я слышала разрывающий рык боли и ярости, который прошелся судорогой по моим внутренностям, не позволяя мыслить связно.
— Я мастер снов, колдун, Лалиса, неужели вы действительно считали, что я буду прозябать в клетке, которую вы сотворили для меня? Мои дети еще глупее, чем я привык их считать, — рассмеялся Джин.
— Твою армию уничтожили, — прошептала едва слышно, но это ничего не меняло.
— Плевать, — пренебрежительно отмахнулся от моих слов Джин, — мертвецов всегда достаточно, чтобы оживить сотню-другую в любом другом месте. Или ты считаешь, что я обделен материалом? — он покачал головой, в уголках его узких губ притаилась злорадная усмешка. — Малышка, весь мир усеян трупами, нужно лишь правильно их позвать.
— Отпусти Чонгука и Жюльтера, как мы и договаривались, — потребовала я, все-таки поднимаясь на ноги.
Рев Чонгука все еще отдавался эхом в моих ушах и боль, наполовину с гневом поднимались в моей душе, стирая границы принятых законов и правил. Мне хотелось оторвать голову Джину и насадить ее на пику, чтобы все видели, что происходит с теми, кто переходит дорогу драконам и считает, что может рушить семьи и жизни. Джин заслужил самой жестокой кары! Он заслужил боль и смерть, Трилицый, почему ты до сих пор не покарал его?! Почему ты позволяешь такому жестокому диктатору, убийце и сумасшедшему ходить по сотворенному тобой миру безнаказанно и свободно?!
— Хм... — задумчиво протянул мужчина, пальцами касаясь своего квадратного подбородка и смотря на меня искристыми, пугающими омутами безумия, — я обещал отпустить вас, но не сказал, что позволю уйти домой, — оскалился Джин, повернувшись ко мне лицом и хватая меня за горло.
Его пальцы впились в мою кожу, словно железные канаты, не позволяя дышать, и связано думать. Рев Чонгука вновь послышался из-за купола, и все во мне встрепенулось от предвкушения развязки.
— Я надеялась, — с трудом смогла вымолвить я слова, чувствуя, как от нехватки кислорода начал туманиться разум, и я теряла связь с этим миром, — что ты так и скажешь, — улыбнулась с каким-то садистским удовольствием, сжимая пальцами свое кольцо и шепча: — Тэхен...
Позади Джина вспыхнул черно-серый портал, и из него вылетели, иначе не скажешь, с десяток стражей, во главе с Тэхеном, императором, сыном, братом и просто взбешенным правителем. Такому правителю, я бы ни за что не стала переходить дорогу, мне еще слишком дороги мои внутренности на своих неизменных местах.
— Наконец-то, можно тебя пр-р-р-рикончить! — прорычал Тэхен, кидаясь на своего отца с блеснувшим в свете солнца серебром мечом.
Неужели Джин действительно считал, что я приду к нему без плана?
Меня ухватили сильнее, перекрывая остатки кислорода, но мне хватило времени, чтобы поставить точку в том, что творилось вокруг. Осознание того, что сотворил Джин встрепенулось во мне, оно пронеслось волной хаоса, отчуждения и жажды расправы по телу, сокращая мышцы и действуя против воли. Мое сердце сжалось в предвкушении отмщения, когда я вытащила спрятанный под рубашкой небольшой кинжал и вонзила его в податливое тело ночного кошмара нашего мира.
Джин удивленно вскрикнул и отбросил меня в сторону, заставляя больно рухнуть на каменный пол, ударяясь спиной и локтем. Я зашипела сквозь стиснутые зубы, пытаясь сгруппироваться и отползти подальше, потому что Тэ был во всем величии и устремился к отцу, желая завершить план.
Повелитель кошмаров и снов не ожидал, что на него кинется сразу столько сильных и явно агрессивно настроенных драконов. Он пытался отбиваться, но кинжал, который пронзил его бок причинял не столько физическую боль, сколько отминал остатки магии, которые еще теплились в душе Джина.
Не прошло и двух минут, как мой несостоявшийся родственник рухнул, как подкошенный, зажимая рану на животе. Тэ стоял над своим отцом, удерживая острие серебряного меча на пульсирующей жилке пульса мужчины. Я видела, как колебался Тэхен. Он хотел убить своего отца, он жаждал пролить кровь того, кто причинил немыслимое количество боли и страданий близким дракону людям. Бросив на меня оценивающий взгляд, император сделал то, о чем грезил многие годы.
— За множественные убийства, злоупотребление магией и просто за свой скотский характер, я — император Шеноры, приговариваю тебя к смерти Джин Ночной. Твоя душа будет извлечена и уничтожена, а тело предадут ледяному дыханию, — каждое слово Тэ било прямо в цель и чем больше Джин узнавал, тем сильнее ужас прорисовывался в черных, бездонно кошмарных глазах мужчины.
Он мог быть лучшей версией себя — познать радость семьи и отцовства, мог стать императором, получить любовь близких, понимание и защиту... но жажда власти и желание уничтожить все прекрасное в нашем светлом мире, погубили его, сделав завистливым, жадным и обозленным.
Он заслужил смерть. Он заслужил боль, которая прокатывалась волнами по побледневшему телу.
Он заслужил!
Но в глубине души, когда острие меча пронзило плоть и кости, я ощутила горечь.
Я понимала, что не будь Джин таким, как он есть, то ни Тэ, ни Чонгук не стали бы теми, кем они являлись. Они не достигли бы тех высок, о которых мечтал каждый дракон. И пусть я ненавидела Джина каждой клеточкой своего тела, вся моя душа кричала о том, что этот кошмар мог закончиться лишь смертью — моих близких или врага, но внутри все равно встрепенулась жалость.
Каждый из нас порождает своих собственных демонов. И ни семья, ни друзья не могут ничего сделать с тем, кто сам шел по тропе злости и обиды.
Я заметила, как рухнули последние всполохи магии Джина, когда его голова отделилась от остального тела и почувствовала все истинные эмоции Чонгука, что пронеслись вихрем по мне, уничтожая и вознося над происходящим. Я задохнулась от той силы любви и заботы, которые источал каждой частицей своего большого сердца Чонгука и толику скорби, когда он увидел смерть своего отца.
— Все кончено, — только и смогла сказать я, с трудом поднимаясь на ноги и чуть прихрамывая. Упала я очень неудачно.
— Кончено, — сдавленно выдохнул Тэхен, падая на одно колено и сжимая окровавленный меч, ища опоры. Он стал тем, кто освободил свою семью и подарил нам светлое будущее, без боли и страха.
— Ты справился, — улыбнулась я, чувствуя, как по моим щекам потекли горячие слезы, увлажняя холодную кожу. — Ты сделал это, Тэхен, — подойдя к императору драконов, я сжала его в ободряющих и одновременно с этим благодарных объятиях. Он обвил руки вокруг меня, меч со звоном упал на пол.
— Все благодаря тебе, сестренка, — похвалил меня Тэхен и поцеловал в макушку, даря свое тепло и радость. Я не представляла, как тяжело это — лишить жизни того, кто подарил ее тебе. Джин был отцом... отчасти... но именно подарил жизнь Тэхену и Чонгуку, и... их эмоции сейчас были такими непредсказуемыми, что даже лекари души никогда бы не смогли разобраться в этом.
Прозвучал оглушающий рев, и я обернулась, чувствуя, как коленки предательски подкосились, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Прямо на моих глазах величественный, черный дракон обратился, превозмогая боль и сковывающие остатки магии. И прежде, чем я поняла, что делаю, ноги уже несли меня к моему любимому. От слез небольшая тропинка расплывалась перед глазами, но мне не нужно было зрение, чтобы добраться до своего дракона.
На всей скорости я врезалась в крепкое тело Чонгука, стискивая его руками с такой силой, что будь во мне хоть немного крови драконов, то моего мужчину пришлось бы лечить от сломанных ребер. Я зарылась лицом в обнаженную грудь Чонугка, не имея сил оторваться. Казалось, мир рухни, а я продолжу стоять и обнимать самого любимого и родного человека во всем мире. Слезы счастья и благодарности, что он смог выжить и не сломался окропили истерзанную кожу ненаследного принца.
— Прости, — шептала я, ощущая, как слабость и вина стиснули мое сердце, выворачивая внутренности и разрушая душу. — Прости, прости меня, если сможешь... Я не смогла тебя найти... прости... — шептала я без перерыва, сотрясаясь от рыданий сожаления и облегчения. — Если бы я лучше работала, — продолжила, целуя раненную кожу и пытаясь хоть как-то облегчить порезы Чонгука. — Если бы доверилась магии... то... смогла бы почувствовать тебя здесь... Прости...
— Ш-ш-ш... — пытался прервать мои извинения Чонгук, в ответ прижимая к себе, наплевав на раны и боль. — Ты ни в чем не виновата. Ни ты, ни Тэхен. Вы искали нас, вы сделали все, чтобы в ваших силах, жемчужина, — заверял мен дракон. Осторожно отстранившись от меня, он обхватил своими сильными, длинными пальцами мой подбородок и приподнял голову, чтобы взглянуть в мои глаза.
Но я чувствовала себя виноватой.
Я должна была найти Чонгука раньше. Обязана! Я ведь его истинная пара, демон вас всех пожри без масла и соли! Я его половинка, а в итоге... от меня было не больше толку, чем от раненной лошади на поле боя...
— Я знал, что вы справитесь, Лиса. Я знал, что вы найдете нас с Жюлем и спасете. Но мне не дает покоя тот факт, что ты отправилась с Джином в одиночку, — а вот теперь эмоции Чонгука сместились и трансформировались, превращаясь в колючую злобу, что прокатилась волной холода под моей кожей, заставляя вздрогнуть.
М-м-м...
— Это был мой план, — заступилась я за Тэхена и Чимина, удерживая Чонгука от жестокой расправы над собственным братом и василиском. — Я понимала, что без Джина мы бы потратили слишком много времени, — затараторила я, обвиваясь вокруг своего дракона, как лоза. — Мы могли опоздать... никто из нас не знал, насколько вы были с Жюльтером ранены... Нельзя было терять время! — воскликнула я убежденно.
— Сестренка преувеличивает, беря на себя всю вину, — выступил вперед Тэхен. На его губах появилась довольная усмешка, но глаз она не коснулась. Я видела скорбь и боль в потемневших, карамельно-янтарных омутах. Мои внутренности болезненно сжались. — Я знал, что у Джина осталось не так много времени, пока его магия полностью не исчезнет, а после того, как мы через метку проникли в его память, то у него оставался лишь один вариант.
— Мы предположили, что Джин попытается связаться со мной и вынудить освободить его. Пришлось разыграть все так, словно я иду против воли Тэхен, пытаясь спасти тебя и Жюльтера, — продолжила я рассказ, не имея сил отойти от Раса. Я касалась его кожи, проверяя, настоящий он или нет. — Но Чимин нашел магический кинжал, когда Джин нарушил клятву, я имела полное право расправиться с ним, так как магия больше не имела власти над нами, — улыбнулась я, вспоминая с каким удовольствием всадила лезвие в тело ночного ужаса.
— Это было слишком рискованно, — но, как все мы и предполагали, Чонгук был слишком опекающим возлюбленным, чтобы успокоиться после наших объяснений.
— Не более, чем отправляться на Джина с фениксом в одиночку, — напомнила я Чонгуку, что произошедшее отчасти являлось последствием его собственных действий. Злость, вперемешку со страхом вспыхнули во мне и я, приподнявшись на носочки, схватила своего любимого за шею и притянула к себе. — Больше никогда не смей так поступать со мной! — приказала я дракону, замечая, как дрожь удовольствия прокатилась по его телу. Пусть мы были знакомы не так давно, но я уже слишком хорошо изучила эмоции своей пары, к тому же, наладившаяся между нами эмоциональная нить в этом неплохо помогала.
— М-м-м... накажешь меня? — в драконе немедленно вспыхнула игривость, от которой мои коленки предательски задрожали.
Это был мой дракон — мой самый любимый и прекрасный в мире мужчина, ради, которого, я сделаю невозможное. Достать луну с неба? Запросто. Отравиться в разведку с Жюльтером? Сложно, но тоже смогу. Трилицый! Я даже согласна на все, что сотворит его дражайшая мамочка и готова сделать, что угодно, лишь бы эта счастливая, довольная улыбка никогда не покидала самые прекрасные губы в мире.
Мой дракон.
Кажется, я окончательно сошла с ума и утонула в нашей любви. И это было прекрасно!
***
Тело Джина погребли в ледяных скалах, в то время, как его душу извлекли и уничтожили самым жестоким, но праведным способом. Теперь этот кошмар точно никогда не вернется в нашу жизнь.
Когда со всеми врагами было покончено, и мы могли вздохнуть спокойно, то Джису сообщила, что Балу быть, и она не потерпит возражений и откладываний. Если честно, мы с Чонгуком не рискнули воспротивиться желанию мамы, потому что она была настроена воинственно. Проблема была в том, что я совершенно не знала, как себя вести на столь шикарном, обширном и высокодраконньем мероприятии. Мне казалось, что я не подходила для происходящего и даже после того, как была облачена в прекрасное, расшитое туманными кристаллами платье, ощущала себя не в своей тарелке. И хоть я и понимала, что драконы самый добрый и радостный народ из всех, но какая-то волнительная дрожь снедала меня изнутри.
— Ты прекрасна, — восхищенно прошептал Чонгук, когда зашел в спальню и увидел меня перед большим, овальным зеркалом во весь рост.
Я зарделась и смущенно улыбнулась, повернувшись и окидывая своего дракона жадным, нетерпеливым взглядом.
— Как и ты, — сглотнула я, впитывая в себя каждую резкую черточку, мягкость взгляда и влажность манящих губ. После всего, что мы пережили, я не могла просто смотреть на Чонгука, я тонула в его любви, сгорала от желания стать его по всем божественным и драконьим законам и не терпела промедления.
Пошитый на заказ строгий черный костюм подчеркивал широкие плечи, а узкие брюки так сильно обтягивали мускулистые бедра, что мне враз захотелось наплевать на традиции и просто сорвать со своего мужчины этот наряд.
Кто вообще сшил это?!
На него же все пялиться будут, а драконницы утонут в собственной слюне, узрев перед собой это монолитное великолепие.
— Не могу дождаться, когда ты наконец-то станешь моей женой, — выдохнул Чонгук, в одно мгновение, оказываясь рядом со мной. Его сильные руки неимоверно нежно и осторожно прикоснулись к моему лицу, а губы едва ощутимо оставили почти невесомый поцелуй на губах. — Я люблю тебя, Лиса, — прошептал Чонгук, прижимаясь своим лбом к моему, и деля со мной свое обжигающее дыхание.
— Я люблю тебя, — в ответ прошептала я, обнимая дракона за шею и зарываясь пальцами в густые волосы мужчины.
— Может, не пойдем на Бал? — игриво предложил Чонгук, проводя горячими ладонями по моей талии. Ткань была достаточно тонкой и воздушной, чтобы одного лишь прикосновения хватило для нас обоих.
— Я бы и рада, но боюсь, Джису нас обоих в камень закатает, — вздохнула я, и поджала губы. — Идем, быстрее начнем, быстрее закончим.
Весь Бал мы с Чонгуком не отходили друг от друга ни на шаг. Мы держали друг друга в объятиях и даже не танцевали, не имея сил расстаться. Казалось, что стоит Чонгуку отойти хотя бы на несколько минут, как тоска по нему сведет меня с ума, не позволяя здраво думать.
Однако было единственное, что не позволяло расслабиться окончательно и позволить радости затопить сердце — Тэхен.
— Я хочу, чтобы он тоже нашел свою единственную, — сказал Рас, прижимая меня к себе ближе и поглаживая мою обнаженную руку, своими сильными пальцами.
— Его одиночество разрывает мне сердце на части, — вздохнула я, кивая своим мыслям и ощущая, как боль стиснула душу, выворачивая ее наизнанку.
Тэхен был искреннее рад за своего брата и за меня, но в глубине его карамельных глаз, я видела тоску, которую он не мог до конца от меня скрыть. Мое счастье было настолько безграничным, что я хотела, чтобы Тэхен познал все прелести взаимной любви, чтобы он нашел свою половинку. В конце концов, он это заслужил!
«Трилицый, подари Тэхену возлюбленную. Молю, сделай моего брата счастливым!», — мысленно обратилась я к самой великой силе, замечая, как вспыхнуло кольцо на пальце, словно в подтверждение. Металл заметно потеплел и откликнулся на мои мысли, заставляя завороженно замереть, когда в Тэхена врезалась брюнетка с полупустым бокалом эльфийского вина. Девушка испуганно застыла, не веря в то, что только что произошло — несколько капель алкоголя оказались прямо на белоснежном пиджаке императора.
Откуда-то слева появилась незнакомая мне женщина, кажется, ведьма и начала кричать, словно потерпевшая:
— Идиотка! Немедленно падай на колени и мои о прощении! — приказала тонкая, как тростинка, но жутко раздражающая барышня. Отсюда я не особо могла разглядеть ее лицо, но она мне уже заочно не нравилась.
Но что удивительное — ни Тэхен, ни девушка не двигались. Они смотрели друг другу в глаза, и, кажется, даже не дышали. Глаза Тэхена горели так ярко, что я начала беспокоиться, как бы он не спалил тут все, в то время, как девушка, моргнула и сделала осторожный шаг в сторону.
Император протянул руку к незнакомке, словно не имел власти над своим телом. В его глазах отражалось обожание, которое невозможно было спутать ни с чем, кроме, как любви к своей паре.
— Чонгук, — дернула я любимого за рукав пиджака, догадываясь, что только что произошло! — Это ведь...
— Да, жемчужина, — выдохнул Чонгук и рассмеялся. — Мой брат встретил свою пару, — и засмеялся еще сильнее, когда единственная Тэ просто сбежала, напоследок извинившись и исчезая за большими дверями зала. — Эй! Беги за ней, идиот! — крикнул он Тэхену, заставляя того, наконец-то, отмереть и ринуться вперед.
«Спасибо Трилицый!», — поблагодарила я бога, чувствуя, приятное покалывание на пальце.
Это была награда за все тяготы и всю боль, которую испытали братья в своей семье. Они заслужили счастья, заслужили быть любимыми и обожаемыми своей парой. И то, что все так совпало? Что ж, кто-то это назовет случайностью, но мне хотелось верить в то, что наши поступки связаны с последствиями и наградой, которую можно получить. За болью и тьмой всегда следуют любовь и свет, нужно лишь верить.