Part Six
Слишком устала, но повеселилась на славу. Вторая бутылка воды поглощает мой организм, я отдышалась, улыбка не сползала с моего лица. Я явно была довольна и мысли о том, что зря я наверно сюда поехала, улетучелись давным давно. Да, меня изнасиловали не по моей воли, но разве на этом стоит зацикливаться, когда только что зал буквально просил подойти, дать мне микрофон, кричал моё имя и всё такое? Нет. Насилие было много раз в моей жизни, но такого опыта я не разу не испытывала, до сегодняшнего вечера.
Глеб-видишь, тобой все довольны, я тоже.-лыбится, как идиот, но всё же расставляет руки для объятий, а я же, на эмоциях, ныряю в них и крепко зажимаю, показывая, насколько я счастлива.-да понял я, понял.-смеётся, но продолжает держать.-ты умничка, я в тебе и не сомневался, ты правда пиздато сыграла, честно говорю. Да и вроде люди к тебе нормально отнеслись, даже не вроде, а на все сто, ты вообще видела, как они с ума там сходили? Мило было со стороны смотреть, особенно, когда тебе хвостики заплели.
-согласна, было классно, у тебя клёвая аудитория! Прости, что отвечала тебе грубостью, не нужно было продолжать весь этот цирк..
Глеб-да забей, я тоже жалею, что начал всё это.-отстранившись, мы пожали друг другу руку в качестве извинений. Сказали б мне неделю назад, что мы помиримся, я б ахуела и не встала. Но, такова наша судьба, что всё может происходить в неожиданный момент. Я рада, что Викторов решил остаться со мной на хорошей ноте, хоть мы и забудем друг друга через три дня.
Глеб-немного отдохнём и в клуб?
-секунду.-достав телефон, я зашла в контакты и нажала на один, чьё имя я даже слышать не хочу, как и многие другие. Медленные гутки, семнадцать секунд, голос:
Гриша-видел, видел. Молодец, я в тебя верил, а ты ехать не хотела, видела б ты свою довольную морду на сцене.
-ага, ты ж не забыл?
Гриша-нет, не забыл, завтра покупать пойду.
-ну и славно.-сбросив, я посмотрела на группу.-что вы так смотрите на меня?
Даня-ты согласилась играть у нас ради чего то?
-блять, не стройте из этого трагедию, во-первых, это был мой отпуск и я хотела провести его иначе, во-вторых, я даже не знала, кто вы, а в-третьих, я плохо общаюсь с людьми и знаю, что нажить себе новых врагов вообще не проблема. Мне этого не надо, но за сиги и алкоголь я согласна на многое, тем более халява. Люди разные, поэтому осуждать меня за это не надо, я не виновата, что такая. Мне и так хорошо, меняться не хочу, всё устраивает.-выхожу на улицу покурить, звоню друзьям:
Руслан-ты вообще видела, сколько про тебя уже постов?
-нет ещё, в падлу в интернет заходить.
Соня-Талятова, ты у нас теперь звезда.-досих пор не разошлись? Чтож, так удобней наверно.
Кристина-я жду сувенир в виде Глеба из Питера.
-не жирно тебе? Я сама с ним еле еле вроде общий язык нашла, а тут ещё дарить кому то его. Не, сама сходишь.
Резкий смех, оборачиваюсь-Викторов.
-так, ребятки, я перезвоню.
Глеб-значит в твоём окружении есть мои фанаты?-тоже закуривает.
-есть такое..теперь она хочет, чтоб я тебя ей привезла.
Глеб-ненавижу такое..
-она в шуточной форме, на самом деле, фанатка она адекватная, а вот те, которые говорят такое на полной серьёзке-реально ёбнутые.-Глеб чуть улыбнулся.
Глеб-как же я раньше не замечал, что ты такая..-изгибаю бровь, смотрю на него.-комфортная.
Минуты три размышляю над его словами, а после улыбаюсь. Приятно слышать от него такие слова, будто я прошла какой то значительный квест.
Глеб-я бы хотел продолжить наше общение после того, как мы приедем в Москву. Ты же не против? Обещаю, я не буду больше на тебя давить.
-нет, не против.-улыбаюсь ему, и всё таки, он красивый, даже отрицать это не буду.
Немного потусив, мы поехали в отель, где я, еле стоя на ногах, упала на кровать. Музыка в наушниках долбила на всю громкость, хотелось поскорее поехать в клуб и выпить, возможно подцепить кого-то адекватного. Доползти до ванной оказалось слишком сложно, но всё же, сейчас на меня льётся до ужаса горячая вода, кожа от этого становится красной. Кто-то долбится в дверь, я молчу и продолжаю наслаждаться жидкостью. Прибавляю музыку на этот раз на колонке и подпеваю песням, текст которых я знаю.
Проходит минут десять, уже сушу волосы феном. Звонок на телефон-Викторов:
-да, алё?
Глеб-чего до тебя хуй достучишься?
-а, это ты стучал. Я в душе была, вот и не открывала.
Глеб-понятно, когда за тобой заходить?
-через час, сейчас я хочу немного отдохнуть.
Глеб-без проблем.-сбрасывает звонок.
Глеб снова сидел в четырёх стенах своего номера в ожидании того, что же будет дальше. Его переполняли эмоции, только положительные, правда иногда проскальзывало что-то по типу "и нахера я гнал на неё?" Ведь правда, сто раз уже говорил сам себе, что играет она на все сто и что делать всем и вся на зло не нужно, но парень не любит слушать себя, он предпочтёт сначала сделать, потом думать об этом. И ему похуй на всё это, раньше было похуй. Сейчас он понимает, что всё это ужасно, что от этого нужно избавляться, но разве он что-то может поделать с собой? Да, может. Но сил для этого нет никаких, желание пропало. Он просто хочет забыться в сексе и алкоголе, где хоть где то он нужен. Главное одно-во время опъянения не тронуть Полину, тогда, может быть, ничего такого и не случиться.
Викторов чуть ли не каждую минуту смотрит на часы, крутится время без пяти восемь. Он бы плюнул, зашёл за девушкой и поволок за собой, а если б она не захотела, поехал один. Но его останавливает, что ему не нравится. Он правда не хочет обидеть Талятову, хочется помочь ей, но она не примит его и он на сто процентов знает это. А ещё он уверен, что ей б больше пошёл чёрный цвет волос, чем белый, а вот маллет идеален. Полина медленно заполняет его голову, поэтому встряхнув её, Викторов психанул и пошёл к девушке. Как будто не сделает ещё хуже.
Постучав, он улыбнулся, когда гитаристка встретила его с объятиями, только вот странно, почему? Разве она не должа помнить всё дерьмо, что он вылил на неё?
Глеб-ты правда не обижаешься на меня?
Полина-нет, я не обижаюсь по таким пустякам.-пропуская парня, она закрывает за ним дверь и продолжает краситься.
Пустяки? Она правда интересная. Каждая вторая девушка обиделась б на обычное слово, которое ей не понравится, а тут Глеб буквально пёр против неё и сейчас получает тепло, хотя ожидал, что получит пощёчину. Почему? Он давно понял, что Талятова достаточно с переменчивым настроением и что если она немного времени назад вроде и вела себя нормально, то это ещё не факт, что дальше будет также. Но она спокойно сидит и красит ресницы под, кстати, его песни. Иногда проскакивали песни тринадцать карат и других исполнителей, но почти каждая была его.
Глеб-тебе серьёзно нравятся мои треки?-та смеётся, поворачивается на него.
Полина-они напоминают мне прошлое, прошлый опыт и всё такое. Приятно вспоминать его, хоть там и не всё радужно.
Он схватился за голову, которая теперь полностью была забита ей. Он пытался выкинуть из головы, начал немного оттягивать волосы, но Полина всё ещё находилась там. Он смотрел на неё задаваясь вопросом "что со мной?" Он давно такого не ощущал, чтоб так сильно бился по какой то девке. Чем она вообще его задела? Одни кости, ничего такого во внешности, всё по обычному, но он всё же думает о ней, хочет провести побольше время.
Глеб-расскажи о себе, пожалуйста.
Докрашивая ресницу, девушка немного задумалась над словами парня, почему он так резко начал вести себя по доброму? Хоть и объяснил это тем, что это была такая поддержка, но блять, его ебёт её жизнь? Они почти никто друг другу и рассказывать что-то она не планирует, но атмосфера давит, заставляя вспоминать все страдания, всё случившееся. Хочется прижаться к кому то, грёбанные чувства, лучше б она была роботом. Решив, что Викторов всё же забьёт хуй на неё, когда они разойдутся, начала свой рассказ.
Полина-я родилась не нужным ребёнком в семье, у меня есть старший брат, который по началу не знал об этом и ненавидел меня, когда деньги стали уходить по большей части на меня, чем на него. Так четыре года, пока родитеди не перестали обо мне помнить совершенно. Я сама приходила в садик, сама уходила из него, правда не всегда меня оттуда выпускали. Ну, это не так важно. Брат перестал замечать меня, ему тоже стало похуй на меня, но это наоборот было лучше, ведь заебалась слушать вечные упрёки против меня. В шесть отдали в школу, там начала общаться с девкой, короче в шестом классе променяла меня на горем пацанов. Тогда же начала курить. Мне ёбнуло тринадцать, когда на меня настигла резкая гиперопека, родаки контролировали буквально каждый мой шаг, но воспринимать меня, мой стиль, мои интересы не хотели. С братом снова начались проблемы, с четырнадцати пошла на работу и накопила на первый телефон, но мать узнала о нём, забрала и прочекала, а на тот момент я общалась с одним парнем, с кем сейчас у меня нет ничего. Она наорала на меня, и снова всё по новой. Она, как и в началке, начала делать со мной уроки и пиздить за каждую четвёрку, про тройку и двойку вообще молчу.
Глеб-ты же сказала, им было всё равно.
Полина-им было всё равно, где я, что со мной, но мать постоянно контролировала меня по поводу учёбы, за пятый, шестой и седьмой класс ей было похуй, а в восьмом опять началось и так до одиннадцатого. В пятнадцать была первая попытка суицида, ведь отец решил присоединиться к клану матери и брата, а кто я, против них? Никто. Ну туда сюда, буллинг в школе, я начала бухать, просрала связи с тем самым другом, ёбнуло шестнадцать, начались первые отношения. С ним я попробовала наркоту, мы вместе пили и никогда не влезали в дела друг друга. Это и было комфортом в наших отношениях, мы полностью доверяли друг другу. Нам не нужен был секс, мы просто любили друг друга. Но блять, появилась главная дырка города, туда сюда, мы расстались, так как ему начали угрожать мной, а он был готов разорвать любого за меня. Ему пришлось встречаться с этой намулёванной, но мы часто виделись на вписках, засыпали вместе и молились, чтоб снова были вместе. Только вот, он повесился через несколько недель, оставив предсмертрую записку, предназначенную мне, а ещё символ в виде креста у себя на груди, который вырезал ножом, как делала я в своё время.-парень нахмурился, а ведь правда, иногда из под одежды выпирают шрамы в виде креста, а он даже и не замечал.-через пять дней повесилась и та, тоже вырезала крест и тоже оставила послание.
Глеб-почему именно повеситься, по-моему, проще спрыгнуть.
Полина-я тогда мечтала создать висельницу из трупов тех, кого ненавижу.
Глеб-а причём тут парень?
Полина-сначала он пиздец издевался надо мной, а потом как-то посмотрел с другой стороны и вот. Я часто говорила ему, что ненавижу его.
Глеб-понял, продолжай.
Полина-я съебалась от родаков ровно в восемнадцать и начала искать наркодиллера, после долгих обманов, нашла адекватного. Он стал лучшим моим другом, мы встречались не только, чтоб забрать дозу, но и просто гуляли и хорошо проводили время. Начали встречаться, через три месяца его нашли и убили какие то парни, у которых явные проблемы с головой были. Бывшие снились мне и сначала нравилось это, но потом они стали какими то монстрами, в голове появились их голоса. Моя комната в психушке полностью была изрисована их портретами.
Глеб-ты лежала в психушке?
Полина-и в психушке и в наркушке, где я только не лежала.-она прикусила язык больше не желая рассказывать что-то парню.
Глеб поднялся с кровати и быстрым шагом подошёл к Талятовой. Схватившись руками за щёки, он начал как-то пытаться донести до неё слова, которые он редко кому говорил:
Глеб-и блять, ты досих пор на ногах, ты досих пор не мертва. Я уверен, что дальше ты мне не расскажешь и это ясное дело, но блять, даже этот рассказ, который ты обрезала в несколько предложений, будто это пустяки какие то, дают понятие, что ты тоже помотана жизнью, что я давно хотел узнать. Ты сильная, ты справишься со всем этим дерьмом, я буду верить в тебя, не волнуйся, никто ничего не узнает, обещаю.
Те молчат, говорить нечего. Глеб аккуратно обнимает девушку, слёзы текут по его щекам, только сейчас он замечает, что музыка в комнате не играет.
Полина-ты чего плачешь?-та смахивает слёзы с его щёк.
Глеб-блять..-он поднимает ту и крутит по всей комнате, а после садит на стол.-ты такая комфортная, я ебал.
Полину эти слова смущают, ведь такие слова она получает довольно таки редко, а тут сам Глеб Викторов говорит ей такие вроде и простые слова. Жалко, что он изначально показал себя с другой стороны, сейчас он кажется просто лапочкой по сравнению с тем Глебом. Я рада, что он решил относиться ко мне иначе.
Глеб-мы же будем общаться дальше?
Полина-ты спрашивал уже, конечно.-только девушка не верила в то, что что-то у них да получится в общении, слишком уж разные, разные взгляды на жизнь и схожесть в них только одна-зависимости. Глеб наврятли потерпит женский круг, который трахаться с ним не будет возле себя, поэтому Талятова пиздит. Честно признаться, она сама не особо хочет общаться с Глебом, ведь понимает, что привязанность не особо ахуенное чувство. Она не хочет опять влюбляться в кого то, но понимает, что симпатия к Викторову наростает, а этого боится больше всего. Ей нужно бежать, снова бежать от своих проблем? Она заебалась жить так, вечно в побеге от проблем, будто не может с ними справиться. Справлялась раньше-справиться и сейчас.
Парень пристально смотрим на задумчивое лицо гитаристки в поиске чего то родного, а всё выдают глаза. Глаза, наполенные болью и не пониманием. Он знает это, сам на себе испытывал и испытывает досих пор. Резкий страх в глазах тоже известен, поэтому обняв девушку снова, он начал шептать на ухо:
Глеб-если ты боишься меня или не хочешь со мной общаться, я пойму, слышишь меня? Я б тоже не особо горел желанием иметь что-то общее с теми, с кем мне плохо. Не волнуйся, я не трону тебя. Ну, всё, успокаивайся, погнали на улицу покурим?-глаза Полины засверкали и теперь не страхом, а желанием и не в плане секса. Не спросив Глеба, она схватила зажигалу и пачку, пошла на выход. Глеб усмехнулся, проведя глазами по телу Полины, пошёл следом за ней.
И вот, холодный воздух ударил в лицо, знакомые вдохнули его и зажгли сигарету. Полина начала размышлять над будущем, будто б когда она приедет обратно в Москву, будет его изменять. Ей просто будет в падлу, она забьёт и будет идти по течению, никуда не сворачивая. И это один из минусов Талятовой-идти, как проще. Но ей давно плевать, она смирилась со своей никчёмностью в этом мире и исправлять что-то не собирается. Она смирилась, что отношений ей не видать, она умрёт одна, дай Бог доживя хотя бы до тридцати. И блять, может быть, когда она повзрослеет, то задумается над этим и сможет изменить себя в лучшую сторону, но точно не сейчас. Ей просто не нужно это, слишком много заморочек, а когда это всё можно избежать, нахуй изгибаться под жизнь?
Глеб тоже задумался, задумался не о будущем, а о своей жизни. Он хочет быть любимым и любить, всё в его руках, но знает, что идеал для девушек он только внешне и то, для некоторых. Внутренне он совсем другой, убитый, никчёмный и ненавидящий. Он не может справиться с его голосами, которые кричат о сексе, о алкоголе, о вечном приношении вреда людям, которых он любит. Ему правда стыдно за всю эту хуетень, но он, блять, пытался, всё четно. Викторов правда любил всех девушек, которые были у него, но разве кому то нужны как минимум измены? Никому блять, сто раз говорилось. Викторов ненавидит себя, хочет спрятаться за обычного рабочего, чтоб его никто не видел, никто не знал. Или же хочет адекватные отношения, хочет любимую девушку, которую он любит и она любит его. Чтоб не ушла никуда, чтоб навсегда была с ним, чтоб была отличной матерью их детей. Разве это не та жизнь, о которой мечтает почти каждый взрослый человек? Именно та самая, Глеб в этой ситуации не исключение, он тоже хочет приносить любовь в семью, а не страдания, как это обычно бывает. В итоге, он обещает себе, что если влюбится ещё раз, то изменится на сто процентов, и уже не ради ребёнка, а ради этой женщины хотя бы, а если же не получается, то он оффициально является последней мразью.
Его взгляд падает на Полину, от чего он улыбается. Они встречаются взглядами, их мысли начинают думать об одном и том же, а выпитый алкоголь сначала в том клубе, потом дома даёт о себе знать. Только вот никто не действует, парень ждёт разрешения от Талятовой, а та, в свою очередь, размышляет, а стоит ли?
Изменчивый взгляд гитаристки, Глеб понял его, поэтому положил свои губы на её. Медленно перебирая то верхнюю, то нижнюю, парень прижимает к себе девушку.
А Полина в свою очередь обещает больше не бухать, ведь почти сразу же пожалела об этом поцелуе.
Любит ли она Глеба? Нет.
Любит ли Глеб её? Нет.
Это просто алкоголь и желание, вот и всё.
Глеб-поехали в клуб?
Полина-да, поехали.-снова не сдерживает обещание.
Они уходят сначала по номерам, берут вещи и Глеб вызывает такси, пока Полина общается со своими друзьями и рассказывает о поцелуе. Да, целуется он умело, ничего не скажешь, но она не хочет сосаться с тем, кого не любит. Проще пристрелиться. Да, девушка может спокойно переспать с человеком, с кем не против, но Глеб, почему то, стал исключением и иметь что-то общее с ним она не хочет, хотя дружить не против. Теперь она поняла одно, она запуталась. Вроде бы она и не хочет даже разговаривать с Викторовым, а вроде бы общаться то и не против.
Садясь в машину, девушка надеялась на портнёра в постели на этот вечер, только нормального. Под нос та поёт песню три дня дождя, а Глеб, положив голову на её плечо, слушал свои же строки. Он вдумывался в них, вспоминал, с чем они были связаны и почему он так спел. Начал подпевать знакомой, прижимаясь к ней, как котёнок. Не понимал, почему, но аромат её духов ему нравился.
Глеб-тебе кстати больше б пошёл чёрный цвет волос, а не белый.