Жалкая пародия человека
***
После уроков Сергей послушно стоит у ворот школы, дожидаясь Ваню. Тот, в свою очередь, выходит спустя минут десять, бубня себе что-то под нос.
— Не заскучал? — как только Бессмертных подошёл ближе, они стукнулись кулачками.
— Да норм вроде.
Школьники сразу же направились в сторону магазина за углом, где можно было купить всё что угодно на свой вкус и цвет. Взяв по баночке какого-то фруктового слабоалкогольного пива, парни решили прогуляться по окрестностям ближайшего сквера. Несмотря на то, что на улице стояла зима, солнце сегодня светило неимоверно ярко, отражая лучи на белом снегу. Январь кончается довольно солнечными деньками, но впереди ещё целый февраль, а следом и весна. Жожо не любил ни жару, ни холод, потому любимой порой была осень и весна.
Темы разговора сами по себе возникали из неоткуда, но это даже хорошо. Былая неловкость стремительно улетучивалась, а стеснение постепенно пропадало. Выкинув пустую банку из-под пива в урну, Серёжа сунул ладони в карман, пытаясь согреться, на что Ваня усмехнулся.
— Тебя может за ручку взять?
— А тебе так хочется меня потрогать? — таким же тоном ответил младший. Вопросом на вопрос — лучшая тактика, по мнению Сергея.
— Я серьезно. Если тебе холодно, можем зайти в кафешку погреться или в магазин какой нибудь? — одиннадцатиклассник свободной рукой зачесал чёлку назад, но та нагло падала на глаза. Завидев вдалеке канцелярский магазин, у Пешкова тут же заиграли огоньки в глазах и, ухватив старшего за край рукава куртки, понёсся в желаемом направлении. Войдя в помещение, он решительно осмотрелся. Ваня непонимающе оглянул всё, что находилось в магазине, а следом перевёл взгляд на Серёжу. Тот, в свою очередь, отпустил рукав куртки и ретировался в неизвестном направлении. Проходя мимо прилавков с разнообразными кисточками, красками и маркерами, Иван заворачивает за угол, обнаруживая ещё больший ассортимент канцелярии: ватманы, альбомы, холсты и прочее. Глаза растерянно бегали по полочкам, от чего голова начинает невольно болеть. Он в таком не разбирается и разбираться не хочет. Сосредоточившись на поисках друга, парень уже в третий раз заворачивает за угол и наконец находит его. Тот выбирал какие-то простые карандаши, рассматривая мягкость каждого. В руке он параллельно держал небольшой округлый холст, и две неширокие кисти.
— Ты рисовать любишь? — Пешков кивнул, — Ясно, — младший довольствуется взятыми карандашики и следует в сторону кассы. За ним, сунув в карманы куртки руки, спешит друг. Очереди нет, поэтому, быстро оплатив покупку, они выходят на свежий воздух.
— Если ты не занят, можем ко мне, — невзначай предложил Сергей, — Мама в командировку уехала, ближайшие несколько дней не будет и-
— Я не против, — улыбнулся Ваня, ненарочно перебивая Жожо.
— Тогда ещё в продуктовый зайдём, мне нужно скупится, а то дома мышь в холодильнике повесилась, — от старшего послышался тихий смешок и они направились в сторону дома; магазин был по пути.
***
— Бля, наконец-то, — Пешков прямо-таки ввалился в квартиру, приглашая Ваню вперёд.
— Я устал. Где ванная? — поинтересовался Бессмертных.
— Прямо и направо, — быстро объяснил Серёжа, пытаясь стащить с себя зашнурованный кроссовок. Взяв небольшой пакет с канцелярией, Серёжа открыл дверь в свою комнату, где благополучно покоился срач и кинул принадлежности на кровать, запирая дверь вновь. Стянув с себя толстовку и футболку, юноша быстро натягивает домашнюю кофту, потому что в футболке будет палевно и выходит из комнаты. Забрав пакеты, оставленные у входа, десятиклассник несёт их в кухню, ставя на стол. Как раз к этому времени из туалета выходит Ваня.
— А ты вообще что делать собираешься? — тот облокачивается о кухонную тумбу, рассматривая дальнейшие действия Пешкова.
— Я думал вообще что-то приготовить, но так как типо гости.
— Давай помогу. Я кнш не мастер в готовке, но хотя бы нарезать что-то смогу, — предложил Иван. Серёжа кивает и кладёт уже пустые пакеты в специально отведённый ящик, — А что готовить планируешь?
— Да я заморачиваться не хочу, просто бульон стряпаю и норм будет, — отмахнулся младший. Доставая все необходимые продукты, Серёжа отдаёт всё для нарезки Ване, а сам приступает к варке курятины.
— Так? — старший указывает на первую нарезанную картошину и Пешков кивает, начиная собирать шум.
Проходит некоторое время, и всё бы ничего, да вот только при нарезке моркови, Бессмертных случайно ведёт ножом по кончику пальца и резко отскакивает, берясь за больной палец.
— Блядство! — Серёжа незаметно для одиннадцатиклассника, кривится от неприятного укола пальца, пытаясь не подавать виду и, наоборот, обеспокоено подбегает к старшему, рассматривая масштабы ранения.
— Стой тут, ничего не трогай, — он слегка уменьшает газ на плите и бежит за аптечкой в ванной. Вернулся он с баночкой перекиси, кусочком ваты и пластырем, что было довольно мило — с котиками, — Что? Другого не было, у меня руки из того места, вроде как, — усмехается младший, открывает крышечку и обильно льёт на вату. Вытирая кровь и обрабатывая порез, он невольно переводит взгляд выше. Ваня же морщится от неприятных ощущений. Серёжа, не задумываясь о последствиях, подвигается лицом ближе к пальцу и дует, охлаждая место ранки. Младший того не видит, но Бессмертных явно краснеет, пряча своё смущение под длинной челкой. Проходясь ваткой последний раз, Жожо раскрывает пластырь и аккуратно наклеивает на палец, чтобы ничего не торчало и не мешало, — Ты как?
— Спасибо, — Ваня улыбается и привстаёт со стула. Рука тянется к волосам Серёжи, но тот ловко увиливает и грозится пальцем.
— Мы ещё не доготовили, — всё вернулось на круги своя, правда теперь Иван был в роли наблюдателя. Смотря на легкие движения рук младшего, он невольно задумывается, насколько юноша вообще лёгкий, — Если тебе скучно, можешь осмотреться, только в мою комнату не заходи, там срач.
— Ой, подумаешь, у меня в комнате тоже срач, — напоследок говорит старший, выходя из кухни.
Пройдя дальше вдоль коридора, Ваня оказывается в гостиной. На полках банально стоят фотокарточки всех членов семьи, где нигде проскакивают какие-то портреты в миниатюрных рамочках и всевозможные статуэтки. На одной из фотографий стоит недовольный пухленький мальчишка в обнимку с женщиной, незнакомой самому Ивану, но по всей видимости она приходилась матерью Сергея. Взяв фото в руки, он интуитивно поворачивает рамку и рассматривает надпись: «Серёженька идёт в третий класс». Улыбнувшись, парень ставит рамку обратно и выходит из комнаты, ведь там делать было нечего. Мельком заглянув в ещё одну комнату, он понял, что то была спальня родителей, так как в ней не было типичных подростковых штучек, которые он ожидал увидеть. Следующей комнатой на очереди, похоже, была Пешкова, но Ваня все не решался туда войти. Глубоко вдохнув тёплый воздух в лёгкие, школьник отпирает дверь и входит в помещение. В целом, комната была усыпана рисунками и портретами, прикрепленными на стенах. По центру стояла небольшая кровать, на которой покоился пакет с недавно купленными холстом, карандашами и кистями, а также стопка с пледом. В углу стоял стол, на котором расположился компьютер, а также несколько стопок школьных книг и тетрадей. Сразу около входа стоял шкаф, возле которого лежала забытая расстроенная гитара.
— Я же сказал, не входить, — за спиной послышался низкий голос младшего.
— Прости, просто ты очень заинтриговал, — улыбнулся старший, разводя руки по сторонам. Фыркнув, Серёжа пошел дальше, наверное, в ванную, а взгляд случайно падает на рисунок за дверью. Он неожиданно узнаёт себя. Быстро и нечётко сфотографировав набросок, Ваня спешит покинуть комнату, чтобы не смущать друга.
***
Серёжа, в свое время, осознавал, что совпадений быть не может, ведь не мог его соулмейт пораниться одновременно с Ваней. Возможно, это ошибка, но в таком случае шутки плохи. Он слишком рано узнал своего соулмейта. Он не готов.
— А ты, я так понял, умеешь играть на гитаре? — поинтересовался Ваня, попивая зелёный чай.
— Ну, не идеально, но могу накинуть пару аккордов, — Серёжа почесал затылок, — Это ты намекаешь на то, чтоб я сыграл? — Бессмертных растянулся в широкой улыбке и кивнул.
Вернувшись с инструментом в руках, Жожо удобно усаживается и проверяет, настроена ли гитара. Слегка подтянув струны, юноша вспоминает не так давно выученную песню и её аккорды.
— Мы так любим дешевые драмы, — Ваня удивляется, ведь голос у друга был определённо похож на оригинал, — Где актёры немножечко переиграли, — старший смотрит на сосредоточенный, но такой расслабленный силуэт Серёжи, — Где мы, не увлеченные ролью, — пальцы плавно перебирают струны, — От бульварного прячемся шума в обшарпанных декорациях, — младший доигрывает до припева и останавливается, — В общем, вот, — Иван, будто вышедший из транса, спохватился.
— Ты прекрасно поёшь, — в полумраке было не сильно заметно, но Серёжа покраснел, — Нет, правда, ты сам учился? — тот кивнул, — Это невероятно!
— Спасибо, — Пешков хоть и часто получал комплименты от Коли насчёт его игры на гитаре, но от Вани было совсем по-другому. Он заправляет выбившуюся прядь прямых волос за ухо, которая невольно падала обратно на глаза. Бессмертных тянется рукой к Сергею и убирает прядь, чтобы та не выпадала. Взгляды встретились. Нежно проведя тыльной стороной ладони по щеке, Ваня медленно начинает приближаться. Сознание слегка затуманилось, потому старший толком не осознавал, что делает и какие будут последствия. У Серёжи сердце бьётся как никогда прежде, руки подрагивают, касаются запястья Ивана и несильно сжимают. Когда между ними остаются уже пару сантиметров, Пешков вдруг резко отстраняется. Он напряженно царапает заусеницу на пальце и следом быстро поднимается, быстрым шагом идя в свою комнату.
— Подожди, Серёж, ты не так всё понял! — Иван встаёт следом, но не успевает войти в комнату, как дверь закрывается прямо-таки перед носом, — Прости, Жож... Я виноват, позволил себе намного больше, пожалуйста, извини, — Ваня постукивал по двери, надеясь на то, что ему откроют.
— Да дело не в тебе, — похоже младший сидел около двери, облокотившись на неё.
— А в чём же?
— Ты не понимаешь, — шепчет юноша и подвигает к себе колени. Наступило молчание. Тишина давила на уши. Был слышен только шум с улицы, который хоть как-то отвлекал.
— Мне уйти?
— Как хочешь, — через пару минут за дверью послышалось тихое шуршание, а затем хлопок входной двери.
Сережа не сдерживается. Серёжа позволяет себе больше, чем нужно и срывается. Он ревёт непозволительно громко, тянет себя за волосы, чуть ли не вырывая и ударяется затылком об дверь. Это ж надо было всё испортить, они ведь даже толком не успели сдружится. Срывается на крик, что аж блевать хочется, закрывая рот рукавом. «Какое же ты ничтожество, жалкая пародия человека, недостойная ничего в этом мире!», — подсознание кричало, рвало и метало. Ему очень не хочется этого делать, но он не может этому противостоять. Пешков поднимается с пола, чувствуя дрожь в конечностях и открывает дверь. Пустота. Сейчас внутри лишь пустота. Юноша заходит в ванную, ударяясь плечом о косяк двери и тянется к лезвию. Он себе этого не простит, но и поделать ничего не может. Сейчас ему нужна только отрезвляющая боль и ничего больше. Парень снимает кофту и смотрит на не зажившие рубцы. Уродство. Серёжа безжалостно проводит лезвием по руке, оставляя кроваво-красные порезы, из которых стремительно сочилась алая жидкость. Он полосовал руку до тех пор, пока на ней не осталось и живого места.
Блять. Он не представляет, что сейчас чувствует Ваня, но это определённо больно. Из-за болевого шока самой боли Пешков не почувствовал, но это не означает, что у Вани тоже всё «прекрасно». Быстро смыв кровь, Серёжа ужасается. От зоны локтя до запястья всё было усыпано красными полосами. Он даже удосужился пройтись и по не зажившим ранам. Кровь всё ещё сочилась, потому придётся как можно быстрее обрабатывать порезы, мало ли что. Проделав всё те же привычные махинации, Жожо стал аккуратно перебинтовывать руку, изредка шипя от неприятных ощущений. Он смыл все следы преступления и побрёл в комнату. Накинув футболку, он как ни в чём не бывало идёт уже скорее ужинать, ведь стрелка часов указывала на семёрку. Парень думает написать слова извинения, но что-то его останавливает.
***
Ваня чувствовал себя виноватым. Он со всех ног бежал как можно дальше от квартиры друга, дальше от подъезда, дальше от дома, а в голове крутились навязчивые мысли. Похоже, что Серёжа больше не захочет с ним общаться и даже видеть. Нахуя он полез. «Дурак.» — подумал Бессмертных.
Зайдя в свой подъезд, который находился в трёх домах от Серёжиного, что было относительно близко, Ваня почувствовал режущую боль в области руки.
— Блять! — шипя, парень упирается об стену и быстро рвано снимает куртку. Поднимая рукав толстовки, он смотрит на чистое запястье, которое покраснело либо от того, что старшеклассник его сжимал, либо из-за воздействия соулмейта. Так продлилось минут десять, а следом ещё столько же, но рука теперь просто пульсировала, а боль чуть приутихла, — Ну ты и сука, соул, блять.