62
Дело в том, что мама не знает, что на Пэя я больше не работаю, и что вообще между нами ничего нет, и чтобы ее не беспокоить, я пояснила, что больше не буду появляться с ним нигде на публике из-за того, что звезде формально нельзя иметь одну постоянную “девушку” — поклонницы ему этого не простят. Осторожно попросила маму без моего ведома больше никакие подарки не принимать, пояснив, что сюрпризы не люблю.
Вот сейчас мне очень хочется позвонить Пэйтону. Но не для того чтобы поблагодарить, хотя и поблагодарить бы надо. Такой подарок для своей мамы я бы позволила себе еще не скоро. Не хочу вновь себя чувствовать по уши обязанной и благодарной Мурмаеру.
Набираю сообщение.
“Я верну тебе деньги. Не смей больше так делать. Спасибо”.
Вскоре пришел ответ”: “Привет, Настюш, рад тебя вновь… читать. Ты сейчас о чем?”
Быстро отвечаю: “Разве непонятно? Не надо за моей спиной что-то дарить моей маме. И я тебе говорила — не надо, чтобы она привыкала к мысли о нашем союзе”.
Пэйтон ответил далеко не сразу.
“Учту” — был короткий ответ Мурмаера спустя какое-то время.
Утро понедельника добрым не бывает. Пью крепкий кофе за рабочим столом, просматриваю утреннюю корреспонденцию, и тут залетает стажер Сэн с горячей новостью:
— Пэй Мурмаер выпустил новый клип! Спустя всего неделю!
Дело в том, что все самые заметные телодвижения конкурентов отслеживаются и докладываются начальству. Сейчас буду звонить Крису Дилару, но прежде, чем звонить, надо узнать, что там за клип. Плохое у меня предчувствие. Да, еще недавний клип не отгремел, собрав все сливки, а тут второй.
Нашла видео и с изрядной долей волнения включаю. Этот клип уличный, масштабный, не менее энергичный и заводной, чем первый. С интересом наблюдаю за тем, как большая толпа людей зажигательно танцует. Это нечто вроде флешмоба. Пэй на уличной сцене, поет о том… что музы ему больше не нужны, у него есть богиня, что будет вдохновлять его вечно, вот только богиня гневается, и надо бы ее задобрить. Ну и ритуальные пляски флешмоба. Я в шоке от того, сколько народа нагнал Мурмаер. Под конец клипа камера поднимается вверх, показывая весь масштаб действа, а люди внизу группируются в плавно перетекающие формы. Сначала это сердце, что, словно живое, бьется, становясь то больше, то чуть меньше, затем людской поток перетекает в знак вечность.
Глубоко вздохнула. Ну вот и как после этого держать оборону? Поймала себя на том, что сижу и широко улыбаюсь. Понедельник сразу перестал быть тяжелым, а душа поет в такт новой песне одного очень популярного певца. Надо звонить продюсеру. Не успеваю. Джей набрал мне раньше.
— Ну чего, ты там уже вещи пакуешь или как? — с изрядной долей ехидства спрашивает Джейден.
— С чего бы?
— Ну, как бы, богиня уже сменила гнев на милость или все еще дуется?
— Ой, Джей, отстань.
— Понятно. Кремень ты Настя, кремень. Крису про клип я сам скажу, все равно сейчас с ним встречаюсь.
— Ладно.
Попрощавшись с Джейденом, все еще сижу и задумчиво смотрю на телефон. Боролась с собой долго, но в итоге все-таки набрала один важный номер.
— Здравствуй, Настя, — лишь один только этот мягкий бархатный голос бросил в дрожь. Где-то внутри меня словно теплое солнышко зажглось. Может ли голос быть наркотиком? Со всей очевидностью могу сказать, что да. Без этого голоса мне было пусто и холодно. — Ты сейчас мне сделала лучший подарок из всех возможных.
— Это какой?
— Позвонила. Я ждал. Долго. Значит, я на верном пути.
— Пэйтон. Остановись. Не надо больше таких клипов.
— Хорошо, если ты хочешь, таких клипов больше не будет. Как твои дела? У тебя все в порядке?
— Да, все хорошо. А… ты как?
— Знаешь, нормально. Постепенно привыкаю вновь к оседлому образу жизни и нахожу в нем все новые и новые плюсы. Когда-нибудь, может, даже дойду до того, что построю себе домик по соседству с братом. Но не раньше, чем появятся дети. Насть, а ты детей хочешь?
— К чему вопрос?
— Исключительно праздный интерес.
— Дети — это большая ответственность, к которой я еще не скоро буду готова.
— Понятно. Ну, у тебя еще есть какое-то время…
— В смысле?
— Время у тебя есть, все впереди. Пойдем сегодня погуляем?
— Нет.
Понимаю, что надо заканчивать разговор, но не могу.
— Насть, мне уже пора работать, но я тебе еще сегодня вечером позвоню, — Мурмаер не спрашивает, а констатирует факт. — Настя.
— Да?
— Я уже спрашивал, но поинтересуюсь еще раз. Ты станешь моей женой?
Не удержалась от веселого фырка. Сколько можно так шутить?
— Пока.
Отключила вызов.
Чем ближе подступал вечер, тем чаще я поглядывала на экран телефона. Смысла себя обманывать нет. Я жду звонка, и жду больше, чем мне бы того хотелось. Мурмаер позвонил очень поздно. Я уже собиралась спать.
— Алло.
— Привет, Настюш. Извини, пожалуйста, я не поздно? Раньше не получилось освободиться, а говорить урывками я не хотел.
— Много работы?
— Да, очень. Меня еще взял в оборот дядя Сэн. Он очень требователен и поблажек не дает, требуя полной отдачи, но зато благодаря этому я очень быстро осваиваюсь в новом деле… сегодня ночь ясная.
Невольно выглянула в окно. Действительно ясная. Еще и полнолуние.
— Сейчас очень хотел бы быть рядом с тобой. Знаешь, что бы я сделал? Обнял бы так, чтобы ты больше от меня никогда не сбежала, и поцеловал бы твои сладкие потрясающие губы с такой страстью, что ты потеряла бы голову, и тебе больше никогда и мысли не закралось о том, что мы можем быть отдельно друг от друга. Ты знаешь, что поцелуи под полной луной самые пьянящие?
— Серьезно? — насмешливо интересуюсь, а у самой мурашки по коже.
— Со мной — да. Именно такие. Хочешь проверить?
Ах ты, соблазнитель коварный.
— Так проверяла уже раньше, и не раз. Что-то ты, мне кажется, преувеличиваешь, — насмешливо произношу я.
— Ничуть, — не поддался на провокацию Пэйтон. — Просто не все условия были соблюдены. Не та фаза луны…
— Ты оборотень, что ли?
— Ну… выть на луну — это для меня тоже особое удовольствие. Так, Настя. Слушай. Только для тебя. Первый и последний лунный концерт Пэя Мурмаера.
И Мурмаер завыл. Действительно завыл, словно заправский волк, музыкально, протяжно. Вот чего я от Пэйтона вообще не ожидала, застыла в шоке, не зная, то ли смеяться, то ли интересоваться душевным здоровьем мужчины. А потом еще мой бывший шеф запел хорошо знакомую мне ласковую колыбельную песню собственного сочинения.
За легким разговором и шутками с Пэйтоном пролетела вся ночь. Я и не заметила. Серьезно. Вот я легла в кровать глубокой ночью и слушала, слушала, слушала восхитительный мужской баритон, а очнулась только когда начало светать.
Утром я шла на работу с ощущением, словно делаю нечто неправильное. Ночь была волшебная. И плевать, что не выспалась. Ночь была сказкой, а работа — суровая реальность. Надо признать. С Пэем мне больше нравилось работать. Вернее, работа у Мурмаера и вовсе не воспринималась никогда как работа.
Журналисты раздули историю с двумя клипами Пэя в нечто невообразимое. Это при том, что сам певец никаких интервью не дает и журналистов избегает. В сети уже стали предполагать, ради кого же так старается всеми любимый ледяной мальчик. Больше всего ставок на Кенди, ага. Кто-то сердобольный уже выяснил, что Настя — реальное имя возлюбленной Пэя.
Больше всего меня поразило то, что большинство фанаток любят своего кумира не по-детски, но стали заваливать сеть сочинениями на тему, что Кенди должна быть с Пэем, раз ее нет, значит, действительно поссорились. К дурной Кенди появились сотни воззваний с просьбами и мольбами вернуться к кумиру молодежи, чтобы он не страдал и был счастлив. Были даже угрозы, что если не вернусь, хуже будет, а если узнают, что еще с кем-то другим встречаюсь — вообще жестокая смерть. Всерьез задумалась о том, что лучше не появляться пока с Джеем в общественных местах. Во избежание. А то так кто-нибудь признает и… боюсь представить, что будет. Джейден Хосллер увел у Пэя любимую девушку, ага. Да меня с потрохами съедят.