50
— А как тогда жить, если всего бояться? Как я уже говорил, кто знает, что ждет нас в будущем… Я тоже не хотел, чтобы все оказалось так официально, просто было интересно пообщаться с твоей мамой, хотел о тебе побольше узнать, фотографии твои детские посмотреть. Вот, кстати, не только ты умеешь виртуозно что-то красть.
Пэй достал из кармана ветровки несколько фотографий, где я запечатлена в разных возрастах. Есть даже одно младенческое фото.
— Когда ты успел? — пораженно интересуюсь я, забирая фотографии. — Надеюсь, момент, когда ты фотографии воруешь, репортеры не засняли?
— Нет, — хмыкнул шеф, вытаскивая у меня из рук фото и кладя их себе обратно в карман. — Я проявил чудеса скрытности, а фотоальбом нетрудно было найти, он у вас в холле в стеклянном шкафу на видном месте лежит. Кстати и дом у вас милый, только ветхий, косметический ремонт не помешает. Хочешь, скажу Джексону, он поищет бригаду рабочих каких-нибудь местных? Это просто так, от меня подарок будет. В плане, ремонт весь. А, ну и розарий у вас великолепный, я в полном восторге.
Может, стоит себе уже признаться, что я люблю Пэя? Нет, не буду ни в чем признаваться, так проще и сердце целее. Может быть, потом…
Время пролетело быстро и незаметно. Не скажу, что все прошло гладко. К новому Каю оказалось не так просто привыкнуть, порой, от Пэя готова была на стены лезть вся группа, нервы шеф всем, как выяснилось, может мотать виртуозно. Меня Пэй старался не трогать, но порой и мне доставалось. Меня Мурмаер порой доводил до слез, заставляя чувствовать себя виноватой в том, что я теперь не муза. Иногда наступали периоды, когда Пэй ревновал меня к каждому столбу, и это я молчу о том, что на него поклонницы пачками вешаются всегда, ну и третьим любимым пунктом претензий Мурмаера ко мне стали вопросы относительно моей компетентности. То график неправильно составлю, то на подпевках фальшивлю, то еще что-то. Хорошо еще в постели не придирается, а то вообще ужас бы был — не муза, не помощница нормальная, и любовница тоже так себе. Это я утрирую все, конечно, но нервно стало, да.
К концу гастролей почти все переругались с подачи Пэя, но при этом, несмотря на ссоры, Хослер и Пэй общаются более или менее сносно — у самого Джея характер не сахар, видимо, это, как бы странно ни прозвучало, объединяет звезд.
Заканчиваются гастроли более чем оригинально. Мы прилетаем все в Англию, где Пэй и Джейден запишут свою последнюю совместную песню на английском языке (продюсер для этого заключил с Пэем дополнительный договор). Сотрудничество оказалось более чем успешным, поэтому мы так шикуем. Здесь же Пэй и Джейден дадут свой последний совместный концерт для местных поклонниц, а такие, на удивление, есть, и заодно презентуют новую песню.
Если у Пэя вдохновение пропало, то у меня каким-то удивительным образом появилось. Когда-то в детстве я писала стихи, но забросила, а тут, видимо, под влиянием стресса и творческого окружения, стала писать. Прямо прорвало, иначе не скажешь. Пэя, само собой, свои дилетантские стишки не показываю, тогда он меня живьем съест, у него-то муза пропала.
— Алло, Насть, ты где?
— Я с Джексоном, работаем.
— А, ну хорошо, слушай, мы тут с Джеем сегодня задержимся на студии. Ты, если хочешь, по магазинам пока прогуляйся вечером. Деньги на карточку я тебе переведу сейчас.
— Ладно, — расстроилась я. — Пока.
Мы уже неделю в Англии. Приехал Джексон , чтобы помочь Пэю со всеми формальностями с бумагами. Мурмаер и Хосллер пропадают на студии, меня же Джексон запряг работать, поэтому с Пэем мы теперь все больше ночью видимся. Пэй решил воспользоваться возможностью и случаем, создавая свой новый альбом в очень крутой звукозаписывающей студии. В последнее время настроение Пэя улучшилось, написал несколько новых песен, перестал всех задирать. Думаю, жизнь налаживается. Решила сделать Мурмаеру сюрприз и поехала, когда освободилась, на студию.
Каково же было мое удивление, когда звезд я там не застала, и вообще охрана на входе меня не пустила, пояснив, что студия давно закрыта и никого там нет. В растерянности позвонила охраннику Пэя и выяснила, куда пропали звезды. Оказывается, сидят в кафе через дорогу. Подхожу туда и, не заходя в кафе, уже нахожу взглядом Хосллера и Мурмаера. Кафе с окнами-витринами, и певцы сели как раз у большого окна. На улице уже стемнело, и людей внутри прекрасно видно. Кай и Ник не одни, они сидят за столиком с девушками. С кем общается Хосллер, мне не интересно, а вот Пэй…
Пэй держит за руку нимфу. Миниатюрная красивая голубоглазая блондинка с осиной талией. Большие наивные глаза, ямочки на щеках, смущенный румянец. Тоненькая нежная девушка в романтического вида кремовом кружевном платье. Мурмаер не отрывает от девушки взгляда, держит ее за руку, что-то взахлеб рассказывает. Блондинка-ангелочек смотрит на Пэя словно на бога и ловит каждое его слово.
У меня внутри что-то оборвалось. Вот и новая муза, очевидно. Давно мне не было так больно. Беспомощно оглядываюсь, не понимая, что мне делать дальше. Зайти? Не хочу.
Пэй не замечает меня, хотя я стою довольно близко, он полностью поглощен своей музой, зато вот Джейден … Джей смотрит прямо на меня. К счастью, ни злорадства, ни, что куда хуже, жалости во взгляде певца нет. Джейден смотрит с эдаким прищуром, вопросительно склонив голову набок, словно спрашивает: «Ну, что же ты теперь будешь делать, Настя?».
Бесцельно бреду по центральным старым улочкам красивого города. На душе тоска, впереди маячит только безысходность. Я ведь знала, что так будет, но не ожидала, что настолько быстро.
А ведь Мэйсон говорил мне… вернее, он полностью предсказал, как все будет, еще тогда, когда выкрал у меня Пэя: «Ты будешь очень много плакать Настя, если позволишь Пэю забрать свое сердце. Он не оценит подарка. Знаешь, почему? Потому что в его сердце лед. Всю свою любовь он отдал музыке, она его госпожа и королева, и кому-то еще в сердце Пэя уже нет места. Не спорю, хороший мальчик, его есть, за что ценить и любить, вот только отдачи ждать не стоит. Уезжай к своему ледяному мальчику, Настя, пытайся его отогреть, отдавая частички себя, но вот когда замерзнешь сама, ты вспомнишь про меня, про эту ночь и про то, что у тебя есть дом и очаг, куда ты сможешь вернуться».
Мэйсон. Смогу вернуться? Это вряд ли. Все мосты давно сожжены. Несмотря на последние мысли, достала телефон из сумочки и набрала номер, который до сих пор помню на память. Нет, я не рассчитываю на встречу с Мэйсом, особенно учитывая то, что я в Англии. И мне не нужна жалость, сочувствие или осуждение. Я ничего не расскажу Мэйсону про Пэя и себя. Просто… вот сейчас я позволю себе то, что запрещала долгое время. И даже если я получу в ответ холод и отчуждение, то это будет означать, что заслужила.
На улице уже совсем темно, зажглись фонари. Надо найти какое-нибудь кафе. Пока все еще бреду по улице и дрожащими пальцами нажимаю на вызов. Мэйсон долго не отвечает. Занят или не хочет брать незнакомый номер. Я уже хочу отключить вызов, и вдруг:
— Алло, — голос мужчины сух и холоден.
Испугалась. Поняла, что сделала глупость, и надо это заканчивать.
— Говорите, кто это? — сурово интересуется Мэйс.
Уже собралась нажимать отбой, но ночь темная, дорога неровная, а я все еще бреду куда-то без остановки. Споткнулась, больно ударяя ногу и роняя телефон. Крепко и от души выругалась. Только спустя минуту в потемках нашла упавший телефон. Не разбился. Еще и разговор до сих пор не отключен. Нажала отбой, и через секунду телефон зазвонил. Мэйсон. Прикладываю телефон к уху и слышу теплый смеющийся голос:
— Привет, Настя.
По коже побежали мурашки.
— Привет, — у меня вышло тихо, хрипло и немножечко жалко.