Быстрее ветра [Как приручить дракона]

POV Астрид
За окном пикапа, в котором я ехала на пассажирском месте рядом со своим тренером и наставником, быстро мелькали пейзажи — город уже давно сменился полями, которые сейчас медленно переходили в широколиственные леса, в которых я часто любила не только гулять, но и совершать конные прогулки со своей верной подругой Громгильдой, которая была прирождённой скаковой лошадью, только вот её часто не замечали из-за того, что все восхищённые взгляды ловил вороной жеребец Бес, который уже который год был самым лучшим и самым быстрым жеребцом (хотя в какой-то степени я понимала, что у моей Громы всё впереди, ведь она ещё не достигла возраста, когда сможет участвовать в таких забегах, как сейчас участвует Бес, который года на два, если не три, старше моей кобылки.

Правильно люди ещё давно заметили, что как корабль назовёшь, так он и поплывёт, — это высказывание так точно описывало вороного араба, что я не уставала повторять его, когда разговор заходил о нём. Быстрый, ловкий, очень умный и слишком хорошо развитый жеребец, жокей которого не боялся бросать его в бой, буквально зажимая любого рискнувшего обогнать араба по внутренней бровке к ограждению. Все жокеи хорошо знали такое немного дерзкое и, я бы даже сказала, агрессивное поведение чёрной пары (жокей всегда был одет во всё чёрное), что всегда вступала под номером «11», который я в шутку называла «двумя палками»,  поэтому близко к вороному крупу никто не приближался, а в раздевалке перед забегом все шутили и спрашивали, кто поборется за второе и третье место — разговор о первом не шёл, ведь вороной Кохейлан-сиглави был быстр, как ветер, хотя некоторые утверждали, что он сможет обогнать даже ветер, другие же говорили, что Бес и есть ветер, хотя его имя можно перевести, как рассыльник зла.

На самом деле, я не удивлена такому имени, ведь его отец, без преувеличения, великий скаковой жеребец носил имя Люцифер — король ада, главный в нём. Про мать жеребца я ничего не знаю, но как-то поговаривали, что она была обычным мустангом, только вот невозможно вывести от араба и мустанга чистокровного арабского жеребца, который во всём будет превосходить своих родителей, а ещё экстерьером будет точной копией отца — различие было только в том, что у Люцифера была пара пятен на морде, когда Бес был целиком угольно черным, если только не считать пару ярко-красных прядей у него на хвосте, но это уже сделал его жокей, имя которого я не знала, хотя пара была очень известна в кругах спортсменов, но я не хотела знать, потому что не собиралась равняться на него, ведь я хотела продолжить собственную дорогу к звёздам, а пока мы ехали на ипподром, на базе которого я проживу пару месяцев, а потом приму участие в одном неофициальном забеге, хотя ставки всё же будут, — его просто не будут транслировать, а в конце не будет назойливых репортёров.

Когда же пикап въехал на территорию комбинированного ипподрома, мои глаза заметно увеличилось в размерах, ведь я ещё ни разу не бывала здесь и не видела всей этой красоты, что открылась перед глазами. Да, ипподром занял знатную территорию, ведь на его базе проводилось множество официальных забегов, как скачек, так и рысистых бегов, хотя соревнования по последним здесь были редкостью, потому что Англия была родоначальницей именно скачек, а не бегов. В Англии же была выведена и первая порода для скачек — английская скаковая, но с тех пор, как их начали разводить практически во всех странах мира, было принято решение изменить название породы на чистокровную верховую, но никто не был против этого, ведь все знали, что заслуга в выведении этой породы всё равно осталась за туманным Альбионом.

— Какая красота, — выдохнула я и вылезла из машины, закрывая за собой дверь и подходя к коневозке, в которой была Громгильда. — Вот мы и на месте, девочка.

Открыв дверь коневозки, я вошла в неё и прицепила к голубому недоуздку Громы, как я ласково её называла, чомбур, а после вывела из темного помещения. Как только все четыре копыта коснулись земли, кобыла начала поднимать высоко ноги, разминая их, я же на эти движения только улыбнулась, потому что привыкла это видеть. Оглядевшись по сторонам, я заметила своего дядю (Финн Хофферсон и был моим наставником и тренером), который выходил из административного корпуса и махал мне какими-то бумажками, которые свидетельствовали, скорее всего, о том, что мы можем здесь проживать.

— Идём, — не доходят до меня десятка метров, махнул рукой дядя. — Отведём Громгильду в леваду, а потом разберём вещи. Тренировки, я думаю, начнём с завтрашнего дня. Сегодня трек занят.

— А кем занят? — Подходя к Финну и ведя за собой кобылу, которая с интересом всё оглядывала и рассматривала, спросила я.

— Хэддок забронировал на центральное время, — пожав плечами, ответил дядя и махнул мне рукой, чтобы  я следовала за ним. — Поэтому трек будет свободен только после семи вечера, но к этому времени начнёт темнеть, а фонарей там нет.

— А кто такой этот Хэддок? — Спросила я, догоняя дядю, который как-то странно на меня посмотрел. — Не смотри так на меня, я правда не знаю, кто это.

— Серьёзно? — Поднял брови мужчина, а я только кивнула. — Ну, тогда ты сразу же плохо воспримешь этого парня.

— Почему ты так решил? — Очередной вопрос с моей стороны.

— Он жокей ветра, — указав на трек, где на поворот заходила вороная лошадь, ответил Финн.

По поднятому хвосту и ярко-красной пряди на нём я с лёгкостью узнала в вороном Беса, который резво прошёл первый поворот и приближался ко второму, который был ближе всего к нам. И надо признать, что я не смогла сдержать восхищённого вздоха, когда увидела араба во всей его красе — гордо поднятая голова, хотя жеребец и мчался в полны опор, развевавшийся, словно флаг на ветру, чёрный хвост с яркой прядью и точёный аллюр — всё в арабе, на моё собственное удивление, было прекрасно.

— Почему он выбрал араба, ведь сейчас на них мало кто выступает? — Спросила я у дяди, оторвав взгляд от вороной фигуры.

— Раньше, в далёкой древности, — начал Финн, пристально следя за жеребцом. — В пустынных странах часто устраивали конные скачки, где старт был в одном городе, а финиш в другом, который находился от первого за Тор знает, сколько километров. И лошади бежали, потому что у них просто не было выбора. Со временем, победителей начали скрещивать, а после вывели арабскую лошадь, которая до сих пор считается самой выносливой и способной на преодоление самых больших расстояний галопом, если даже не карьером. Люцифер, отец этого вороного парня, был самым быстрым конём, он даже попал в книгу рекордов Гиннеса, а его результат пока даже сыну не поддается, хотя и не хватает там всего чуть-чуть.

— А я этого не знала, — пробормотала я, наблюдая за вороным, который пошёл на новый круг. — По нему и не скажешь, что у него в роду такие, я бы сказала, глыбы скачек.

— Ты многого не знаешь об этой паре, а уже не любишь их за что-то, — как-то недовольно произнёс дядя, а я удивлённо посмотрела на него.

— Что ты имеешь ввиду, говоря такое? — Спросила я, отмечая, что араб начинает медленно останавливаться. — Ты же сказал, что они тут допоздна, так почему он его останавливает?

— Нас, наверное, заметил, — пожал плечами Финн и беззаботно улыбнулся. — Я просто хорошо знаю этого парня.

— Откуда? — Удивлённо спросила я, а потом заметила, что вороной жеребец с жокеем на спине действительно двинулся в нашу сторону. — Хотя, не важно, я сейчас сама узнаю.

Финн повернулся ко мне спиной и лицом к арабу, рысью двигавшегося в нашу сторону, а потом поднял руку вверх и махнул всаднику, который ответил моему дяде тем же, а потом пару раз похлопал руками над головой и направил жеребца в обратную сторону.

— Думаю, что сегодня ты ляжешь без меня, — с улыбкой произнёс дядя и повернулся ко мне лицом. — Я хочу встретиться с Инглингом, поговорить, может даже выпить, как пойдёт.

— Почему ты не хочешь взять меня с собой? — Удивлённо подняв бровь, спросила я с ноткой обиды.

— Просто ты совершенно не умеешь пить, — пожал плечами Финн и рассмеялся. — А ещё я хочу посидеть в сугубо мужской компании.