2.3
– "Вы все такие?.. Там..."
Старец вздрогнул от вопроса, но даже через минуту, успокоившись, не ответил.
– "Я ему не скажу".
Старец продолжал молчать, наблюдая за молодым Джоном умными серыми глазами. Он почти не моргал, будто боялся упустить хоть одну деталь. Прошло почти две недели, и оба Джона понимали, что дальше держать Старца под видом осеменителя не получится. После такого выживших особей отправляли в переработку, чаще всего на вяление.
Старец... Эта особь уже не была пригодна для стейков: была слишком взрослой и худой, но не подходила и для вяления, где было важно взять жесткое мясо на кости, чтобы оно в процессе готовки именно вялилось, а не прогорхало из-за жирка. Джон-помощник качнул головой, выкидывая непрошенные мысли.
За прошедшие дни Джон почти забросил работу, зато Старец теперь знал некоторые отдельные слова на его языке, а Джон даже выучил парочку слов из языка Старца, давно мертвого языка, древнего. Непонятно, зачем он учил его, но Джон хотел стать ближе к Старцу, да и тому гораздо труднее давалось обучение. Но что с него взять? Он всего лишь питомец. Удивительно само то, что он в принципе говорящий.
– "Ладно, – сдался Джон. – О чем ты хочешь узнать?"
Старец думал недолго.
– За что вы так с нами?
Джон опешил, прочитав перевод на планшете. Он тяжело вздохнул, не зная, как подступиться к вопросу, с чего начать.
– Мы ведь не знали, что есть разумные.
Питомец дал понять жестами, что не все слова ему понятны, и Джон перевел с помощью планшета.
– Не знали? – Старец явно удивился. – Я не один такой, я почти наверняка знаю, – заикнувшись, уточнил он. – А вдруг когда-то мы были свободны, как вы. Но пришли вы и сделали нас... говядиной.
– Говядиной? – Джон удивился. – "Так ты себя называешь?"
– Я – видящий. А говядина – они...
– "А мы называемся "прихомы", но "человек" и "люди" тоже в обиходе. Просто "прихомы" – это чтобы отличать от других рас, например, молипедов или крихомов. Но ты не поймешь, не думай пока об этом".
– Как все началось? – почти не слушая, перебил Старец.
– "Все? Не знаю, это было слишком давно. Лет двести-триста назад. Меня, даже настоящего меня, а не копии, скорее всего, еще тогда не было".
– Настоящего тебя?
– "Да. Я ведь клон. Как и все Джоны, кроме начальников. Поэтому мы одинаковые. И поэтому все Джоны. Это было самым распространенным именем на планете, когда ее колонизировали. При колонизации стараются ассимилироваться", – Джон прикусил языки, только сейчас поняв, что раз на планете были имена, то были и те, кто их придумал. Получалось, первые колонисты прекрасно знали, что жители планеты разумны, пусть даже их разум был еще в зачатке. Интересно, понимал ли это кто-то из начальства? Джон-заведующий, например...
– Зачем клоны? Что такое клоны?
– "Копии настоящих людей. Зачем? Потому что лететь сюда довольно долго, условия на планете не пригодны для полноценной жизни, на такое не каждый согласится. Да и клонов не жалко, они же не настоящие люди. А работа в колониях обычно тяжелая, ее никто не хочет делать. Мой оригинал когда-то давно был первопроходцем, первым сдал образцы для клонирования. Мне, как и всем нам, передалась его память и частично знания, достаточные, чтобы понимать, куда совать трубочку для питания и как надевать шлемы. Остальное уже передавалось обучением. После обучения – направляют на работу, и работаем мы лет двадцать, не больше, даже меньше часто, ведь у нас плохие условия и плохая еда. Клонированную пищу, например, нельзя есть в больших количествах, а мы питаемся лишь ей. В общем, легче обеспечивать станции клонами, чем настоящими людьми, у которых и потребности выше, и семьи зачастую есть".
– Семьи...
– "Да. Это"...
– Мама, папа, брат, сестра, – перебил Старец, немного оживившись. Он выбрался из угла и подполз поближе к Джону.
– "Почти. Только папа. Много братьев, мало сестер". – Старец вскинул брови, но ничего не ответил. Джон решил продолжить: – "Мой реальный прототип получает оплату просто за то, что я тут. И я рад. Я ведь приношу пользу. Я поставляю ценный продукт на родину. Там у нас, знаешь ли, совсем нет съедобных животных, да и растений уже тоже, почти. Да, добывать мясо не так приятно, как выращивать овощи, но... Но я бы никогда не хотел делать больно разумному существу. И уверен, основатели колонии не знали, что среди вас есть разумные, – Джон скорее пытался доказать это себе, чем питомцу. – А может, тогда таких и не было. Может, просто пришло ваше время, и мозг достаточно развился. Кто знает? Я не ученый".
Питомец загадочно молчал, пристально разглядывая Джона. Тот уже начал думать, что Старец читает его мысли.
– "Что ты еще знаешь? Ты знаешь, что такое семья, умеешь считать, как оказалось, знаешь и алфавит. Расскажи еще, пожалуйста".
– Я знаю дни недели, – подумав, ответил Старец.
– О, ну это легко, – забыв про переводчик, подхватил Джон. – Если умеешь считать до пяти, то ничего сложного. Первый день, второй, третий, четвертый и пятый.
– Разве? – спросил Старец на его языке, сильно коверкая согласные.
– Да. А как же еще? – ответил Джон на ломанном русском. Старца это, кажется, не впечатлило.
– Но есть же названия. Понедельник, вторник, среда, четверг, пятница. Мясники, то есть вы, в загоны приходят всегда по пятницам.
– Нет, – ответил Джон, но на большее его знания мертвого языка не хватило. – "Мы приходим в первый день. С выбора питомцев начинается рабочая неделя. В первый день выбор и распределение. Во второй и четвертый - работа в размножении. В остальные дни другие заботы: развозка по заводам, распределение пищи, принятие родов, а еще заполнение отчетов, отправка документов и так далее. Затем снова первый день новой недели, и с ним все начинается сначала".
Старец смотрел пустым взглядом. Впервые Джон заметил, что питомец ничего не понимает. Зато в его серых глазах явственно читалась боль. Он поджимал и облизывал сухие губы, теребил обгрызенными ногтями кожу. Только сейчас Джон в полной мере начал замечать, насколько же они похожи. Да, у питомца меньше глаз, ртов, локтей, коленей, но такие же ногти, кожа, волосы на теле и голове. Такой же умный грустный взгляд. Сколько таких глаз успел увидеть помощник заведующего за месяцы работы на станции? Сколько их прошло через руки всех Джонов?
– "Я"... – Джон хотел написать планшету, что он хочет это остановить, так неправильно, он поможет Старцу, если тот начнет ему отвечать, но в этот момент дверь в камеру открылась, показывая дерганного Джона-заведующего.
– Джон, можно тебя? В коридор, – голос начальника был глухим из-за плотно сжатых ртов.
Помощник лишь кивнул, грустно глянул на Старца и вышел, заперев дверь. Старший взял его за локоть и повел подальше, в глубь коридора.
– Я проверил всех этой твоей штукой...
– Переводчиком, – кивнул Джон. Он знал, насколько тяжело понять, что были разные языки. Это же было на грани глупости. Даже представить невозможно, как было бы тяжело людям, имей они разные языки – как же они друг с другом общались? Ужасно.
– Да, им. Все молчат. Может, надо другой язык? Или боятся?
– Или попробовать дать Старцу с ними поговорить.
– Это опасно, слишком опасно! Нам нужно истребить на корню это. Не смотри на меня так, я не предлагаю ксеноцид, я лишь хочу отделить разумных от неразумных, чтобы нечаянно... нечаянно не...
– Я понял. – Джон-помощник пожал плечо начальника, и тот облегченно вздохнул.
– У них появился разум. Они развиваются. Развиваются, представляешь? А мы их... – Глаза старшего Джона бегали, не желая на чем-то сосредотачиваться. Все две недели он вел себя так, дергался, нервничал. Джон не решился сказать ему о своем прозрении насчет того, как давно существа развиваются.
Тишина затягивалась, но резко оборвалась криком из соседней камеры. Оба Джона встрепенулись.
– Что делать? – беспомощно спросил Джон-помощник.
– У меня есть только одна идея. Пойдем.
Начальник повел его обратно в камеру Старца. Младшего Джона начало потряхивать от страха. Пленник, а по-другому теперь его язык не поворачивался называть, тоже заметно волновался. Он снова сидел в углу, обнимая худые ноги и будто стараясь стать меньше, чем он есть.
– Дай мне эту штуку. – Старший забрал планшет у подчиненного и что-то торопливо ввел.
После небольшой задержки приятный голос планшета плавно огласил:
– "У меня к тебе есть предложение... Конечно же, как ты понимаешь, мы не можем... лишить жизни... разумное существо. Я предлагаю тебе работу. Помоги найти в других вольерах таких же, как ты. Мы их вытащим, докажем начальству сверху, что вы разумны, и..." – дальше сообщение обрывалось, потому что Джон-заведующий не знал, что за "и", ведь он даже не начальник станции, а лишь заведующий хозяйством.
Старец молчал, качаясь всем телом. Он думал.
Младший Джон забрал свой планшет и торопливо ввел:
– "Мы правда хотим помочь. Мы сделаем все, что в наших силах. Ты понимаешь меня?"
Но существо молчало, смотря на своих пленителей огромными, слишком разумными глазами. Джона-заведующего начало заметно потряхивать. Подчиненный боялся, что от нетерпения или злости.
– Вы говорили с начальником станции?
– Пока нет, – почти сразу ответил заведующий. – Мне нужно больше, чем один говорящий питомец. Вдруг он один такой на все хозяйство.
– И то верно. – Джон, вздохнув, набрал следующий текст в переводчик:
– "Пока ты думаешь, других таких же, как ты, забирают из загонов и"...
– Я согласен, – перебил Старец слово "убивают".
Казалось, Джон-заведующий такого не ожидал. Он радостно хлопнул в ладоши, тем самым напугав питомца. Затем, сам напугавшись, вскинул руки вверх в примирительном жесте.
– Я рад. Рад. Тебя никто не увидит. Все будет хорошо...
– Он вас не понимает, – напомнил младший.
– Точно... Джон, надо научить его хотя бы основным словам. У нас есть четыре дня до вылазки.