22
Во время визита Мусима, Кира решила сделать следующий шаг к полному доверию.
«Я хочу тебе кое-что показать», — сказала она.
Она принесла свой старый школьный дневник. Тот самый, в котором она записывала все свои мысли и рисовала его портреты.
«Это... мой архив. Все, что я не могла сказать вслух», — объяснила она.
Мусим взял дневник. Он был толстым, с пожелтевшими страницами. Он начал медленно листать.
Он видел ее записи о нем: *«Он сегодня улыбнулся мне. Я думаю, что я в аду»*. *«Он снова не взял меня за руку. Он не видит меня»*.
Он видел ее наброски, которые она делала, когда он отвлекался. Он видел, как она изображала его в разных ситуациях: сосредоточенным, смеющимся, задумчивым.
На одной странице был рисунок, сделанный через год после его отъезда. На нем была изображена она, сидящая у окна, и подпись: *«Я все еще жду, когда ты напишешь. Я жду, когда ты перестанешь быть трусом»*.
Мусим почувствовал, как его глаза наполняются влагой. Он поднял голову.
«Кира... я не знал, что ты так сильно переживала».
«Я не показывала это никому. Это было слишком личное. Но я хочу, чтобы ты знал, что ты всегда был частью моего мира, даже когда ты не знал об этом».
Мусим закрыл дневник и крепко обнял ее. «Спасибо. Спасибо, что ты мне доверяешь. Это значит для меня больше, чем ты можешь представить».
Он понял, что этот дневник был не просто коллекцией воспоминаний, это был акт величайшего доверия. Кира показала ему свою душу.
Они провели остаток вечера, читая старые записи и смеясь над своими школьными страхами. Они поняли, что их любовь была не просто внезапной вспышкой, а медленным, глубоким чувством, которое росло в тишине.
Продолжение следует...