Глава 2
Вот так, день за днём, от меня уходили все друзья, мой единственный родной человек—мама уехала в Италию с каким-то незнакомым мне мужчиной. Казалось всё вокруг действовало против меня, абсолютно всё и все. Я осталась одна. Единственный, кто понимал меня и не ушел от меня в то время был пёс Айдико, подаренный мне бабушкой, на мои шесть лет. Но и Айдико не всегда был рядом, было время, когда он уходил от меня в другую комнату и не показывался целыми днями.
Но время идёт, месяц назад Айдико умер, оставив меня абсолютно одну, без единой живой души. Когда он покинул меня, я неделю не выходила из дома, я потеряла единственного и последнего друга.
Я потеряла всех, не сделав ничего, из-за кого-то, из-за чьето злой шутки, я стала изгоем.
* * *
Это было утро. Не счастливое, но и не самое ужасное. Скажем, обычное ноябрьское утро. Идти совершенно никуда не хотелось, но нужно было, школа ждала. В последнее время, нахождение в школе являлось для меня испытанием.Это как бы испытание, выживу я сегодня или нет.
Собралась я быстро, и спустя полчаса оказалась на улице. Молодец ветер не давал покоя мне, и без того теплая куртка, казалась совсем лёгкой. Жила я от школы в двадцати минутах ходьбы. Но из-за погоды шла быстрее обычного и вот уже подходя к школе услышала "Эй, уродина! Ну куда же ты так спешишь? Постой!", обернувшись я увидела Никиту-своего одноклассника. Рядом с ним стояли его верные холопы Макс и Сергей. Мой шаг участился, но было поздно, ко мне подбежал Никита ,и схватив меня за руку, отшвырнул назад.
—Я же сказал, стой, куда ты побежала? —его лицо скорежила ухмылка.
—Что вы хотите? Я опаздываю в школу,—мне было страшно.
—Опаздываешь? Ну ничего, опоздаешь. Когда это тебы по правилам жить стала? Как дерюжки воровала, не думала, правильно это или нет.
—Я сотый раз повторяю, не брала я этих денег, мне их подкинули!—я не могла сдерживаться.
—Так, так, остынь, маме своей истерики заказывай!—брякнул Никита,—Ааа, она же кинула тебя.. Прости, забыл, ты ж у нас брошенная уродина, даже маме своей не нужна!—он начал заливаться смехом.
—Знаешь, может я и осталась одна, может вы и называете меня уродиной, но всему есть предел!—я замахнулась и хотела ударить его, но он оказался шустрее и схватил мою руку, оставив в том же положении.
—Ты совсем страх я погляжу, потеряла?!—он толкнул меня и я упала на землю,—Уродина, будь теперь поаккуратней, оглядывайся, а то вдруг.
Не сказав больше и слова они ушли в школу, а я долго приходила в себя, сидя на земле. Никто не хотел помочь мне, а обходили меня стороной, как последнее дерьмо. Пусть раньше меня и ненавидели, но были только словами, задевая за самое больное. А теперь началась настоящая война. В тот день я так и не решилась идти в школу.