дабл трабл
Пока Феликс пропадал на работе, Хёнджин решил наконец заняться его многострадальной дверью. Которую сам страдать и заставлял. Но сделать он всё решил сам - и новый замок с ручкой купить, и поставить. Выходило не очень - Провожал домой Феликса Джисон, а сам Хван корпел над этой дверью до ночи. А наутро, когда Феликс снова ушёл за работу, решил наконец посмотреть в интернете, как же это всё-таки делается.
Феликс, досиживая последний час на крайней смене, изводился от скуки.
Все необходимые перестановки и разборы он доделал ещё вчера, а сегодня ни новых поставок, ни потока клиентов. В общем, скука смертная. Он залез в своём телефоне во все приложения, поиграл во все игры. Что покер, что «три в ряд». Везде скучно, всё однообразно, ничего не интересно. В итоге, сдавшись, он просто воткнул наушники в уши и сидел на лавочке возле магазина с сигаретой в руках. Практически весь день. В таком положении его и застал Джисон.
- Ты сколько сигарет выкурил, умник?! - Хан наехал на него сразу же, как только увидел рядом с лавочкой банку, полную окурков. - Тебе что, жить надоело? - Он отобрал у Ли сигарету и, потушив, закинул в банку к остальным.
- Нет, мне просто скучно! - Феликсу казалось, что ещё один час безделья, и он точно сойдёт с ума. - Я тебя умоляю, предложи мне хоть что-нибудь!
- Так, - Джисон взглянул на часы, - собирайся. Чего сидишь? У тебя рабочий день закончился. Хотя не, ты продаёшь нам пару бутылок пива, а лучше больше, и мы идём страдать хернёй на площадку.
- Согласен, - Феликс кивнул. - Всё лучше, чем просто так сидеть.
Вооружившись четырьмя бутылками и двумя пачками сигарет, они, закрыв магазин, двинулись в сторону площадки.
- Ликс, ты это, прости меня. Ладно? - Тихо проговорил Джисон, сидя на качелях и открывая бутылку пива.
- Джи, всё в порядке, - Феликс улыбнулся, чокаясь с ним бутылкой. - Я понимаю, ты не должен был мне раскрывать свою тайну. Но раз уж я теперь тоже всё знаю, не утаивай ничего. Хорошо?
- Хорошо, - Хан кивнул и тут же сморщил нос - Феликс подкурил сигарету. - Тебе не надоело ещё эту дрянь вдыхать?
- Нет, - Феликс усмехнулся, глядя на звёзды. - Everything that kills me makes me feel alive.*
- Думай, как хочешь, но знай, что я с тобой не согласен! - Джисон, злобно зыркнув на друга, сделал глоток пива.
- Как и я.
Из тени вышел мужчина. Невысокий, немного коренастый, плохо одетый. Он с беспокойством поглядывал на Феликса, который, нахмурив бровь, внимательно его разглядывал. Откуда странное чувство, что он его знает?..
- А вы, вообще, кто? - С вызовом спросил Хан. И что за странные гляделки организовали эти двое?
- Я? - Мужчина, слегка усмехнувшись, подошёл ближе. - Феликс. Здравствуй, сынок.
- Отец? - Едва слышно прошептал Феликс. Его голос заглушил звук разбившейся бутылки, выпавшей из рук.
Он сейчас был не здесь. Нет, Феликс все так же сидел на качелях с широко открытыми глазами, а его сознание убегало в прошлое. К причине всех его ночных кошмаров.
***
- Мамочка, что происходит? - Маленький Феликс жался к маме.
Ему всего шесть. Он был ещё маленький, не понимал, почему папа кричал и собирал свои вещи. Не понимал, почему мама плакала. Уже третий день подряд. Не понимал и продолжал спрашивать:
- Мамочка, а куда папа?
А папа...
Ли Дахун, отец Феликса, не обращал никакого внимания на возгласы сына и плач жены, Ли Юнхи. Он предпочёл делать вид, что их не существует. Мечтал о том, чтобы у него вообще не было никакого сына. В чём же причина?..
Причина была проста, как мир. Молодая и красивая любовница привлекала его гораздо больше, чем жена и ребёнок. Нельзя сказать, что госпожа Ли была некрасивой, нет - она была красива, как цветок лотоса, распустившийся на рассвете. Как дорогое вино, что с возрастом становилось всё краше и краше. И Феликс - солнечный мальчик с волосами цвета молочного шоколада и с россыпью веснушек на лице. Как таких можно было не любить?..
А дома всегда был мир и покой, чистота и порядок. Только вот закончилось всё неделю назад, и сейчас Ли Дахун молча собирал вещи. Нет, жену он любил, но уже не как женщину, скорее, просто как человека. А вот сын... Он раздражал. Послушный, но ужасно непоседливый. Постоянно просил катать его на плечах, постоянно хотел с ним играть... А он что, нянька, что-ли? Вроде, такого образования он не получал.
Дахуна раздражало здесь всё, каждая мелочь. Идеально выглаженные и накрахмаленные рубашки, идеальный порядок во всех шкафчиках, ящичках, который с такой любовью наводила Юнхи. Куча дурацких книжек, купленных Феликсу, и которые занимали так много места в этой квартире. Раздражал даже цвет стен и люстра на потолке.
В последнее время он охладел к жене, не уделял ей совершенно никакого внимания. Три месяца назад он завёл себе любовницу - молодую и красивую девушку, которая твердила о том, что Дахуну не нужна жена с «прицепом», что у него ещё вся жизнь впереди. Настоящая змея-искусительница. А Дахун и повёлся, слепо в это уверовав. И сейчас без малейшего зазрения совести молча собирал свои вещи.
Феликс плакал, наблюдая за папой. Обнимал маму, которая тоже плакала. Лишь понял, что папа от них уходит. Но не понял, почему.
Ещё год они с мамой приходили в себя, учились жить по-новому, только вдвоём. Феликсу пришлось слишком рано повзрослеть - мама, хоть и взвалила на себя всё, оставалась хрупкой и нежной женщиной.
Пока мама работала днями напролёт, Феликс учился в школе, а после возвращался домой, в пустую квартиру. Юнхи обычно возвращалась поздно, Феликса спокойно оставляла дома одного, зная, что тот ничего не натворит. А тот, умея читать, писать и имея доступ в интернет, начал интересоваться, как и чем он может помочь маме. И однажды, когда Юнхи поздно пришла с работы, на столе её ждала тарелка макарон с сыром и записка, написанная детским, корявым почерком - «Мамочка, я тебя очень люблю». Она тогда впервые заплакала от счастья, прижимая к себе листок бумаги.
В свои семь с половиной лет Феликс уже много чего умел готовить. Мог что-нибудь сварить, что-нибудь пожарить. Однажды он даже попробовал сварить суп, а когда мама пришла с работы, сам вызвался накрыть ей ужин. Только вот не учёл, что табуретка, на которой он тогда стоял, шаталась, и Феликс полетел на пол, а за ним и кастрюля с супом. Юнхи, не выдержав слёз и расстроенного лица сына, на следующий день взяла себе выходной, и они снова повторили сей кулинарный шедевр, не забыв купить при этом новую табуретку.
Когда Феликсу исполнилось восемь лет, Юнхи встретила на работе мужчину, с которым у неё сразу же возникла химия, любовь с первого взгляда. Когда её избранник, Со Джугым, впервые пришёл к ним домой, Феликс не сказал ни слова. Лишь после его ухода шепнул маме на ушко, что тот ему не понравился. Но потом сразу же добавил, что всё понимает, и возражать он не будет. Лишь бы мама была счастлива.
Джугым с Юнхи расписались через три месяца после этой встречи и съехались. Феликсу это не нравилось, но он молчал, не желая мешать своей маме строить свою личную жизнь. А когда с момента переезда прошло около полугода, Джугым поменялся. Раньше он спокойно и по-доброму общался с Феликсом, всегда его баловал, но вдруг начал повышать голос в отсутствие Юнхи. Стал чаще выпивать по вечерам после работы, брать себе выходные и сидеть дома, руководствуясь тем, что Феликса надо воспитывать. Юнхи, будучи мягкой женщиной, ничего ему не говорила, а Феликс молчал, чтобы не злить маму.
Ужас начался тогда, когда Феликс принёс свою первую двойку. Должен был сделать доклад, но совершенно о нём забыл. Джугым тогда так сильно отхлестал его ремнём, что казалось, он не сможет сидеть вечность. Хотя попадало не только по мягкому месту, но и по ногам, по спине. Мама тогда всю ночь просидела возле его кровати, обрабатывая раны и плача, вымаливая прощение.
С каждым днём всё становилось хуже и хуже. Со уже и на жену мог накричать. А рукоприкладство по отношению к Феликсу стало обычным делом. В десять лет Феликс психанул и попросил маму записать его на тхэквондо. Мама, сдерживая слёзы, согласилась.
В пятнадцать лет он уже спокойно мог дать Джугыму отпор и защитить маму. Годы тренировок всё же не прошли зря. А Со вообще перестал выходить на работу. И уже не брезговал тем, чтобы поднять руку и на Юнхи. Феликс прекрасно знал свою мать, она была ему ближе всех на свете. Знал, что она не может просто взять, и уйти от него. И понимал, почему.
Феликс нашёл себе подработку, какую позволял его возраст. Всю зарплату отдавал маме, ни копейки не оставлял себе. Жутко хотелось купить каких-нибудь конфет или просто новую книжку, новую куртку. Все в школе считали его посмешищем из-за этого, а он, стиснув зубы терпел, но своего мнения не менял. Продолжал отдавать всё матери, помогая, как может.
А однажды... Напившись, Джугым сильно повздорил с Юнхи. Сделала она что-то не то, видите ли. Когда Феликс вернулся домой с подработки, он обнаружил свою мать лежащей на полу, без сознания, с пробитым виском. Отчима дома не было. Он плохо помнил то, как они ехали в больницу, как ехали обратно, как он подрался с отчимом. Досталось ему сильно, тут говорить нечего - бровь рассечена, губа разбита, на скуле красовался огромный синяк.
Теперь его очередь сидеть возле мамы всю ночь. Он не рискнул оставлять её наедине с этим монстром, уложил её у себя в комнате. А сам просидел возле кровати всю ночь в неудобной позе.
Утром, накормив маму завтраком, лежал с ней на кровати в обнимку и разговаривал.
- Ликси, солнышко, пообещай мне кое-что, пожалуйста, - проговорила Юнхи слабым голосом, заглядывая ему в глаза. - Пожалуйста, никогда не становись таким, я очень тебя прошу. Прости меня за всё, ладно? За испорченное детство, за отсутствие отца. За Джугыма. Я так виновата перед тобой...
- Эй, мам, не плачь, - Феликс осторожно вытер слёзы с её лица. - Я клянусь тебе, что не опущусь до такого. И не извиняйся передо мной, слышишь? Ты ни в чём не виновата, - парень крепче сжал маму в своих объятиях. По сравнению с ним, двадцатилетним парнем, она казалась такой маленькой и хрупкой... Её хотелось и нужно было защищать. От того монстра, что живёт у них в доме. - Ты не знала что так будет, никто не знал. Не виновата ты в том, что тебе одни мудаки попадаются. И нет, не надо возмущаться на мои слова! Сама же знаешь, что я прав.
- Знаю, - женщина тихо кивнула. - А у меня даже времени нет спросить, как там у тебя дела... Расскажешь? Мальчик твой там что?
Юнхи прекрасно знала об ориентации своего сына. Не прогнала, не побила. Выслушала. Поддержала. Помогла. И всегда была рядом. А когда об этом узнал отчим... На Феликсе не было живого места. И потом он, весь избитый, защищал свою мать, потому что тот и на неё накинулся.
- Ничего, мам, - Феликс тяжело вздохнул. - Сказал, что всё это время играл со мной, что это всё был спор. Но ничего, я это переживу. Не пережить может он, если начнет дрянь всякую про меня говорить. Но я никогда не опущусь до уровня этого ушлёпка, - он мотнул головой в сторону соседней комнаты.
За день до своего дня рождения он возвращался домой. Радостный, с пакетом продуктов в руках. Уже представлял, как они с мамой тихонечко приготовят суп из водорослей завтра и вдвоём задуют свечки, ведь день рождения у них в один день. Завидев свой дом, он чуть ли не вприпрыжку побежал в его сторону.
Феликс почти зашёл в подъезд, но какая-то неведомая сила заставила его поднять голову, заставила посмотреть на седьмой этаж, на окна собственной квартиры. Сердце болезненно сжалось, пакеты выпали из рук и продукты покатились по асфальту.
- Мама!
Он закричал, срывая голос. Ноги подкосились, парень упал на колени, раздирая ткань штанов и кожу на собственных коленях, но на это было плевать. Феликс умолял. Кричал. Просил пощады.
А ему было плевать. Джугым держал Юнхи за горло, стоя на подоконнике. И наслаждался. Её слезами, слезами пасынка. И ему было мало. Одно неловкое движение, один взмах рукой. Два разбитых сердца.
Феликс смутно помнит, как всё произошло. Вот этот монстр держит маму за горло, его собственные крики и вопли. И вот... Его мама, такая красивая и спокойная. Бледная, как фарфор. На алом асфальте. С глазами, в которых застыл ужас, а рот раскрыт в немом крике. И из собственного рта вырываются одни хрипы. Ли подполз к матери, стирая собственные колени, что и так были стёрты. Сердце пропускает удары, мозг кричит, что этого не может быть, а глаза твердят обратное. Единственный человек, любивший его без остатка, закрыл глаза навеки.
Скорая, полиция, похороны, суд... Всё пролетело в один момент, всё слилось в одну картинку. Похороны прошли, люди, окружавшие его всё это время, будь то врачи или полицейские, оставили его в один момент. Не в силах бороться с одиночеством и с тяжестью на душе, он купил свою первую в жизни бутылку виски.
Из месячного запоя его выводит психолог, к которому парня насильно отвела соседка, за что Ли ей благодарен. Соседка оказалась девушкой старше его на пять лет, которая только недавно сюда переехала, но успела застать последние события. Сумин, будучи такой же нетрадиционной ориентации, быстро сдружилась с Феликсом. Помогла ему прийти в себя, переделать квартиру. Донесла наконец до парня, что отчим за решёткой и можно его не бояться. Они проводили друг с другом всё своё свободное время.
Пока через два года до Феликса не дошла весть, что отчима выпустят под залог. В панике, с помощью Сумин он продал квартиру. Бояться было нечего - этот монстр там даже прописан не был. Точно так же, не без помощи подруги, нашёл домик на Чеджу, в надежде, что тут его никто не найдёт. Сменил номер и попрощался с Сумин навсегда.
***
Феликс никак не мог прийти в себя. В смысле этот мужчина, что стоит сейчас перед ним, его отец? Как это вообще возможно? Он же... бросил их почти двадцать лет назад. Зачем тогда вернулся?..
Хан, кажется, вообще завис. Он ничего не знал про родителей Феликса, вот совсем ничего. Ли не рассказывал. Просто говорил, что у него их нет, и не уточнял ничего.
- Сынок, скажи хоть что-то! - Дахун прервал затянувшуюся паузу.
- Какого хера ты припёрся? - Едко выплюнул Феликс. Желчи ему было не занимать. - Думал, я приму тебя с распростёртыми объятиями? Да щас, разбежался. Бегу и падаю.
- Ну, ты чего так резко? - Отец нахмурил брови. - Я, если ты не забыл, твой отец!
- Отец! - С горечью усмехнулся Феликс, доставая из пачки сигарету. Поджёг, впустил едкий дым в лёгкие. - Манал я такого отца.
- Ли Феликс! - Ли Дахун аж покраснел от ярости, от такого-то отношения к нему.
- Идиотская фамилия. Надо поменять при первой же возможности, - хохотнул Феликс, делая затяжку. Его ужасно веселила такая реакция, хоть и хотелось приложить отца о какую-нибудь стену.
- Я не хотел с тобой связываться, но твою мать найти не смог. Можешь подсказать, где она? Я сразу же уйду, клянусь, - Наконец хоть одно слово по делу.
- Где моя мать? - На лице Феликса отразились странные эмоции и он не то засмеялся, не то начал плакать. - Я подскажу тебе, где она. На Сеульском кладбище! Отправляйся туда же скорее, видеть тебя не могу!
- В смысле, на кладбище? - Теперь очередь Дахуна застывать на месте. - Что... что случилось?
- Ты! - Феликс вскочил с качелей и толкнул отца в грудь. - Ты случился! Во всём ты виноват, кусок дерьма! - Парень отпихнул в сторону Джисона, что, наконец, отмер и попытался оторвать Феликса от отца. - Ты нас бросил, из-за тебя всё!
- Эй, успокойся, я ничего не делал, - Дахун попытался оправдаться. Но разве Феликс станет его вообще слушать, да и кому это надо?
- Не делал?! - Феликс взбесился. Всё, теперь его точно никто не остановит. - Из-за тебя она взвалила всё на себя! - С каждым новым словом на отца сыпались новые удары. Феликса уже было не остановить - да и он не хотел останавливаться. - Из-за тебя она нашла этого урода! Из-за тебя она мертва! Он её убил! А тебе, дебилоиду, даже дела никакого до нас не было!
Феликс захлёбывался слезами. Его буквально заставили вспоминать такое ненавистное прошлое, заново переживать все те события. Казалось, он испытывал все чувства разом. Гнев, злость, боль, раздражённость, бессилие, слабость. Всё смешалось в такую солянку, замоталось в такой клубок, что никто и никогда в жизни не распутает. Он рыдал, нанося удары по лицу отца один за другим. Джисон, который пытался его оттащить, тоже получил с локтя. Прямо в нос. Так ещё и несколько раз подряд. Хану уже казалось, что на отце Феликса живого места не осталось.
А Феликс бил и бил, выплёскивая всю свою злость и ненависть к отцу, совершенно не чувствуя боли в сбитых костяшках пальцев. Пока его внезапно не подняли в воздух чьи-то сильные руки.
- Человёнок, выдыхай, - раздалось где-то над ухом. - Что у вас тут происходит вообще, кто этот несчастный?
Феликс, поняв, что рядом оказался Хёнджин, разрыдался ещё сильнее в его объятиях. От облегчения и безысходности.
Хёнджин сообразил, что от него объяснений ждать не стоит, и с немым вопросом развернулся к Джисону. Тот, путаясь в словах, попытался рассказать хотя бы суть происходящего.
- То есть, этот вот, - Хёнджин кивнул в сторону избитого Дахуна, - отец человёнка? - Феликс, дрожа в его объятиях, кивнул. - И он вас бросил? - Снова кивок. - А потом пришёл отчим, который кошмарил вас двадцать лет а потом убил твою мать? - Кивок. - Рыжий, забери человёнка.
Хёнджина трясло всё больше и больше с каждым кивком Феликса. Передав его Джисону и убедившись, что парень стоит на ногах, он нарочито медленно подошёл к Дахуну, что лежал на земле и трясся от страха.
- Что ж, ты, собака, припёрся сюда? - Сквозь зубы спросил лис, присев на корточки. - Что ж тебе дома то не сиделось, а? - Он, помедлив, встал, пнул Дахуна в живот со всей силы. - Ещё раз посмеешь сюда заявиться, живым точно не уйдёшь. Забудь, что у тебя был сын, его больше нет. Ты для него мёртв. - Хёнджин со всей силы заехал ему по коленке. До противного хруста и истошного визга. - Отдыхай.
Хёнджин, брезгливо вытерев ноги об асфальт, вернулся обратно к стоящим в стороне.
- Эй, человёнок, в порядке? - Хёнджин обхватил его лицо двумя руками, заглянув в глаза. Ли лишь слегка кивнул. - Ты не будешь сильно против, если я на него Минхо натравлю? Понимаю, ты что того, что этого ненавидишь, но минус на минус - плюс. Идёт?
- Знаешь, - дрожащим голосом произнёс Феликс, усмехнувшись, - Я буду только рад.
«Минхо, ты нам нужен, - Хёнджин мысленно связался с мэгу. - Площадка в вашем районе, бегом».
Через минуту Минхо уже стоял напротив троицы, пытаясь понять, что произошло, и зачем он понадобился.
- Эй, мужик! - Крикнул Хёнджин, прижимая к себе Феликса. - Я передумал! - И тот сжался от страха. - Хо, кушать подано. Мы все разрешаем, честно. Ликс, ты будешь сильно против, если он у тебя дома всё-таки появится?
- Н-нет, - слегка дрожащим голосом ответил Ли, устало прикрыв глаза. - Просто пусть меня не трогает.
Оставив Минхо разбираться с «проблемой», Хёнджин с Джисоном, подхватив Феликса с двух сторон, повели его домой. Хёнджин, оставив Джисона разбираться с едой, умыл и переодел Феликса. После взял его руки в свои, пустил по его ранам свою энергию, и от сбитых костяшек Феликса не осталось и следа.
Минхо, зайдя в дом Феликса, застал картину весьма странную - Джисон, как хозяюшка, хлопотал с ужином, а сам хозяин дома всё ещё нервно дышал в объятиях Хвана, лёжа на кухонном диване.
- Я вам тут это, принёс, - он поставил на стол пакет, начал доставать из него содержимое. Два блока Феликсовых сигарет, три бутылки виски, пять бутылок колы и куча замороженных полуфабрикатов.
- О, а вот это кстати, - Хан стащил со стола упаковку котлет, сразу же открывая её и ставя на плиту сковородку.
Блок сигарет был успешно запущен в полёт и пойман Хёнджином, который сразу же всё распетрушил, достал сигарету с зажигалкой и протянул Феликсу.
Молча поужинав и выпив, Феликс всё же решился и рассказал свою историю полностью. Тут даже Хёнджин согласился с Минхо, что отчима кокнуть надо. Да и Джисон не возражал.
- Помнишь, мы про звёзды ещё говорили? - Феликс тихонько тронул Хёнджина за руку. - Вот. То, из-за чего я убежал, - и протянул ему телефон с открытыми сообщениями.
Естественно, Хёнджин прочитал сообщения вслух.
- Цыпа, я правда очень сильно извиняюсь за то, что сделал, - Подал голос Минхо, переварив содержимое сообщений. - Но я надеюсь, ты не станешь возражать, если я точно так же располосую твоего отчима, но уже до смерти.
Возражать не стал никто. А Феликс так вообще кивнул. С Дикой улыбкой на лице.
- И вообще, погнали завтра куда-нибудь, а то всё тут торчим, - вставил свои пять копеек Джисон. - Ликс, у тебя же два выходных, да? Вот и давайте куда-нибудь сгоняем развеяться. Тебе это необходимо.
И опять же, никто не возражал.
Кое-как Хёнджин разогнал всех в час ночи, никто не хотел оставлять Феликса в таком состоянии. Хёнджин же заверил Ли и Хана, что хватит и его одного, и взяв слово, что утром Феликс будет живой, Джисон с Минхо наконец-то ушли.
- Хёнджин...
- Да? - Хван поднял взгляд на Феликса, что неловко переминался с ноги на ногу, стоя возле двери на кухню.
- А можно... ну... ты лисичкой, и я тебя пообнимаю? - Феликс заглянул лису в глаза.
- Можно, человёнок, - Хёнджин, рассмеявшись, обернулся лисой.
Для Феликса это было чем-то очень красивым и завораживающим - смотреть, как человек превращается в лису. То, как тело постепенно и равномерно уменьшалось, а вместо одних ушей появлялись другие. И хвост. Это было вообще чем-то на грани фантастики. Умилившись тому, как лис, сидя на полу, внимательно смотрит на него, Феликс взял его на руки.
- Хочу, чтоб мои волосы были такими же мягкими, как твоя шерсть.
И ему правда почудилось, что Хёнджин усмехнулся.