Часть 2
- Ты никто! Никому до тебя больше нет дела!
- Не смей, у меня есть имя!
- Ха-ха, девочка, ты сама уже в этом сомневаешься.
- Нет! Я нужна людям и буду жить вместе с ними и всем миром!
- Смотри, голос не сорви, дрянь, оправдывая себя.
- Прочь!!
- Как скажешь, ты меня еще вспомнишь, детка, - она послала воздушный поцелуй и прошла мимо меня, заглянув в глаза. Хм, а я горжусь этой девочкой. Она сильная внутри.
Сейчас она, недавно кричащая о своих правах на имя, сидит на больничной койке рядом с матерью на исходе жизни. Я стою, прислонившись к косяку двери у входа в палату. Они меня не видят. Никто.
Секунду назад мимо меня прошла сама богиня подростковых страданий - Депрессия. Горда и довольна собой, как всегда. Не видела, чтобы она хоть раз ломалась.
Да, не то, что я.
Помимо меня, Шизофрении, и Депрессии есть еще несколько передовых в наших рядах. В основном, мы ориентируемся на подростков. Потому что мы сами когда-то были подростками. Такими и остались после смерти. Среди девочек гуляет Анорексия, страшна, как смертный грех. С ней под ручку - Булимия, не может без чужой помощи справиться со своими потребностями, она доставит вам неприятностей. Есть Апатия, привязывается к таким же "немым", как она. Ненависть не остановиться, пока вы не останетесь совсем одни, а потом и она бросит вас. С ней в компании ошивается Ревность, под лозунгом "добейся внимания через унижение". Двуличность создаст вам вторую личность, которая будет жить в вашем разуме и иногда брать вверх. Паранойя - царица страха, зашугает вас до смерти, пока вы не запретесь в собственной комнате и не откинетесь там от того, что надумаете уже сами себе, без ее помощи. Иногда, Амнезия может даже помочь, но она так не делает, ей так играть не интересно, она заставит вас забыть всю жизнь, а потом лишит вас и ее. Бок о бок ходят два брата-двойняшки - Садизм и Мазохизм. Обычно, они привязываются к разным людям, но иногда случается такое, что эти люди потом находят друг друга и...вы понимаете, что происходит тогда. А еще есть один интересный персонаж, о котором наверное нужно говорить отдельно, но для меня он почти никто, хотя некоторые его обожествляют. Речь о Селф-Харме. Я зову его Сью. Он меня ненавидит. Ну, а я чем лучше?
Если при жизни ты был особенным, при перерождении ты возвращаешься в начало чудачества и носишь имя психического заболевания или расстройства. Вот как Ненависть и Ревность сюда притясались, я не понимаю, честно. Но если подумать, иногда ненависть, как и ревность, в человеке доходит до ярого фанатизма, и тогда он совершает немыслимые здоровому человеку поступки, типа убийства.
Когда ты перерождаешься весь такой особенный и довольный собой, ты ищешь таких же, как ты. И понимаешь... ты не можешь с ними разговаривать. Чтобы психи на земле были всегда, нам, заболеваниям, нельзя разговаривать между собой. Мы не можем. Но мы можем общаться с людьми - это ты понимаешь со временем. Но наше общество сводит их с ума. А мы просто не можем остановиться. Это забавно. Да и нам нужно общение. Мы же тоже дети, как ни как...
Пиканье на аппарате мамаши той девочки прекратилось. Теперь только ровный звук. Я закрыла глаза. Девочка зарыдала. Она все таки сломалась. Где же Депрессия сейчас? Такой момент упускает. А мне эта девочка не нравится. Не пойму, где настоящая она? Девушка-загадка.
Я вжалась в стену. Стала ей. Стала тенью. Я плыву вдоль белой стены черным пятном. Люди куда-то бегут, спешат. Такие забавные.
За пределами больницы я снова приняла облик девушки. Каштановые волосы чуть ниже плеч, заплывшие, почти слепые глаза, сутулая спина, белое платье на худощавом тельце. Оно такое разорванное и грязное. Но такое родное. И босые костлявые ноги в синяках и ссадинах.
Я сложила руки за спиной, сцепив пальцы, широко улыбнулась, не показывая зубы, которые были похожи на клыки, и вприпрыжку пошла по пустой, темной, редко освещаемой фонарями, улице.
Я резко остановилась, услышав смех и слезы одновременно. Это было недалеко. Я прислушалась, подавшись в сторону. Слышались смех, вой, оскорбления и...пинки?удары? что это?
Я пошла, доверившись слуху. А теперь нюха. Кровь. И страх. Животный страх. Я чую его за километр, если нужно.
Все оказалось так, как я и предполагала. Три мальчишки, один с сигаретой в зубах, пинали девочку, свернувшуюся калачиком у их ног. Она плакала, молила прекратить и давилась кровью.
Я снова прислонилась к стене. Знаете, когда живешь несколько сотен лет, невольно привыкаешь к такому. К насилию, к беззаконию и прочему. Это становиться нормальным. И это тебя развлекает хоть иногда.
Но нельзя же вечно стоять и смотреть!
Итак, чтобы найти друга, надо преподать себя, как друга. Что я могу дать этой жалкой девочке? Силы воли у меня самой нет. Но можно попробовать. Я невидима для них, но я могу стать голосом в ее голове. Ненадолго, но могу. Я подошла к месту событий, обошла мерзких мальчишек и присела к девочке. Она и не глянула в мою сторону. Хорошо, значит, она здорова пока что. Я начала тихо шептать, будто пою колыбельную без мелодии:
-Ты сильней всего этого. Прекрати кричать. Не реагируй. Забудься.
Она меня слышала. Она думает, что это внутренний голос разума, какая наивная. Наша взяла. Пара пинков - и мальчики прекратили деяния. Один отошел, взял палку, лежащую у кирпичной стены ближайшего дома и потыкал в девочку:
- Хей, ты там жива, мелкая? Я не хочу, чтоб нас за тебя посадили, просыпайся. Ночь, шлюхе пора на работу, слышишь? Твой час про...
Какой же мерзкий у него голос, фу! Как же мне его заткнуть? Я отклонила голову, задумавшись, и через секунду снова улыбнулась, будто мои губы не имеют краев.
- Вставай, - сказала я своей новой кукле. Она не послушалась. Дурочка, ты не сможешь мне отказывать, нет. - Живо!
Это отдалось звоном огромного колокола в ее голове, я знаю. Она поднялась. Спиной ко мне. Я видела, что все ее пальцы в алой крови, одежда кое-где порвана. Она подошла к парню с сигаретой, выхватила ее у него изо рта, затянулась:
- Да, вы правы, - выдыхала она дым ему в глаза, он щурился. На его лице читалось такое недоумение, что мне было смешно, - шлюшке пора на работу. И я выбрала себе клиента.
Она подошла к мальчику с мерзким голосом, затянулась еще раз, и, выдыхая дымку ему в губы, поцеловала его. Я следила за ее руками, пока мальчишки следили за языком во рту друга. Она потушила сигарету ему о шею. Он вскрикнул.
- Это лишь легкое возбуждение, милый, - она обхватила его шею рукой и впилась в нее острыми ногтями. Парень взвыл. - А теперь, дорогой... - сигарета оказалась у его разинутого рта, она запрокинула ему голову, надавила большим пальцем на кадык(это, наверное, очень больно), у бедняги подкосились ноги, а его друзья просто смотрели. Завидовали, наверное, - глотай.
Она запихала ему сигарету в глотку. Я рассмеялась от души, прикрывая рот рукой. Не знаю, проглотил ли он, но девочка ушла довольная собой, виляя бедрами. Парни наконец кинулись к другу, а я пошла за девочкой, все еще смеясь. И на нее то они замахнулись? Вот, дураки.
Когда я вышла на улицу, по которой минут 10 назад прыгала с дьявольской улыбкой, я увидела эту девушку. Она сидела на корточках, прижавшись к стене и плакала, иногда кашляя.
- Эй, ты чего? Круто же было! - произнесла я, а она подняла на меня свои красные глаза. Тогда я увидела ее лицо. И глаза. Я увидела ее внешность и душу. Целиком. Целиком и насквозь.