• Глава 7 • Настя •
Катя пошла спать, а я в душ. Когда хотела лечь в кровать, поняла, что и сегодня Катя спит со мной. То ли она перепутала комнаты в таком состоянии, то ли специально со мной легла. Ни суть, главное я была не против.
Утром я проснулась по будильнику, но не смогла подняться, чтобы отключить его. Открыв через силу глаза, увидела, что на моей груди лежит Катина голова. У меня невольно расцвета улыбка на лице. Катя начала просыпаться и ворочаться.
- Уже утро? - спросила она, всё ещё лежа в том же положении.
- Да, утро. Вторник. Работа. Вставай, а то опоздаем.
Я нежно приобняла её за плечи. Катя что-то пробормотала и неохотно поднялась, тоже почему-то с улыбкой на лице. Внутри меня что-то щёлкнуло, но я пока решила не торопиться с выводами. Себя я ещё не до конца понимаю...
После завтрака мы как всегда направились на работу. Сегодня мы общались больше обычного, поэтому и дел переделали меньше. Но сейчас не так много нагрузки, так что не страшно.
- Анастасия Александровна, - обратился ко мне Олег. - Сегодня зачем-то хочет заехать Арсений Андреевич, он сказал, что это важно. Будет к 14 часам.
- Ладно. - Отчего-то это меня насторожило.
Как и было обещано, Арсений приехал к 14. Катя сидела на диване, я за компьютерным столом, Арсений, поздоровавшись, сел в кресло перед журнальным столиком.
- Что-то случилось? - спросила я.
- Во-первых, - начал он, - нужно срочно обсудить тиражи обуви.
- Так это можно и по телефону сказать...
- Во-вторых, - прервал меня тот, - Янене хорошо... - Его голос дрогнул.
- Что с ней?! - спросила Катя, вскакивая со своего место и смотря в глаза Арсению.
- Обморок. В университете упала в обморок, - говорил он, глядя в одну точку на стене, отстранëнным голосом.
- Ты хоть ездил к ней? - поинтересовалась я.
- Это мне сказали только по дороге сюда. Она очнулась, но это не нормально...
- Ладно. Здесь обошлось. Тогда зачем ты сюда ехал, раз узнал о состоянии Яне только по дороге?
- И, в-третьих, нужна твоя подпись. На фабрику. Договора им мало, нужно отдельное соглашение о том, что обе фирмы согласны на условия фабрики. Условия прописаны здесь. Ознакомься, пожалуйста.
- Ла-адно, - протянула я и принялась читать договор, который мне всучил Арсений. Тот, пока я читала, сидел и думал о чём-то, смотря в одну точку. Катя тоже.
- Анастасия Александровна, ещё срочные новости, - снова зашёл Олег.
- Слушаю, - произнесла я, не отрывая глаз от текста.
- На этой неделе детский дом для посетителей закрыт. Уволился один из главных сотрудников, судя по всему. Откроется только тогда, когда найдут работника.
- Вот как... Спасибо, что сказал. Сообщи, как только его откроют.
- Хорошо. - С этими словами он ушёл.
- Детский дом? - удивительно спросил Арсений.
- Ну, я каждым месяц жертвую туда часть зарплаты.
- Каждый месяц... - растерянно повторил он. - Ясно, очень мило с твоей стороны. - Это прозвучала без сарказма, хотя обычно такая фраза как раз таки пропитана им.
Все условия фабрики меня устроили, поэтому я подписала договор. Арсений уехал, а мы вернулись домой, только после ещё двух часов работы.
- Насть, знаешь... - вечером начала Катя, как-то неуверенно, - возможно, я сейчас скажу какую-то глупость или... Я хочу спросить тебя...
- Слушаю, - мягко сказала я, чтобы Катя не смущалась.
- А нормально, что я влюбилась? В девушку... - У меня перезвонили дыхание. - За два дня, - добавила Катя. Я спустилась с небес на землю. «В Яну! Она влюбилась в Яну? Почему так быстро? Они едва знакомы? Почему?» - на последнем мысленном слове я плакала. Мысленно.
- Здесь нет ничего такого, - я старалась говорить спокойно, и, кажется, на этот раз у меня это получилось. - Просто не торопи события. Лучше разберись в своих чувствах. Ты должна быть твёрдо уверена, что любовь. Ни сочувствие к ней, ни сострадание. Это любовь или влюблённость?
- Н-не уверена... - почти плача произнесла Катя. Тогда я крепко обняла её. Возможно, не для того, чтобы ей стало легче, а чтобы самой убедится, что моя опора ещё здесь. Она от меня не уходит. Пока.
- Подумай. Хорошо подумай.
События среды, четверга и пятницы ни вызывали никаких эмоций, не было настроения. Я занимала индивидуальным заказом. Это было платье, возможно, для какого-то праздника. У меня получилось обтягивающее платье, почти до колен, с горизонтальными складками почти по всей длине, что предавало ему своеобразный объëм и фактурность. Рыкова до локтей также объëмные, но они не особо выделялись. Полукруглый вырез, не сильно глубокий. Цвет приглушённый небесно-голубой. В пятницу я сдала заказ, ведь усердно работала все три дня. Заказчик оказался доволен. Обычно это поднимает мне настроение, но не сейчас.
«Катя влюбилась в Яну», - эта мысль преследовала меня. Я говорила Кате, что ей надо разобраться в своих чувствах, но я не понимаю даже своих. «Что я чувствую к ней? Привязанность, поддержку или всё же любовь? Она мне нужна! Но в какой мере? Не знаю. Не знаю! Не знаю? Может, только заставляю себя поверить, что не знаю. Не хочу знать. Я боюсь правды».
Катя милая, добрая, сильная. Она не сломалась даже под такой чередой событий. Она закрытая от многих, но не от меня. Она меня уважает, поскольку я многим ей помогла, но я хочу, чтобы она считала меня в первую очередь... подругой. Если она исчезает из моей жизни, то я не переживу. Я жила четыре года одна, мне становилось всё сложнее в одиночестве, теперь я не одна. Но на долго ли? Я не вправе требовать от неё остаться, не вправе... Но я так этого хочу.
30 октября. Суббота. Сегодня, как три дня до этого, мы с Катей спали в разных комнатах. Я по привычке встаю и подхожу к окну. На моём лице засветилась улыбка от увиденного за окном. Снегопад. Первый снег в этом году. Я проснулась в семь, солнце уже начало появляться из-за горизонта, это понятно по небу, ставшее слегка лиловым. Я оделась и без завтрака вышла на улицу. Катю я будить не стала. Только я переступила через порог, как под моими ногами захрустел снег. Я на пару секунд закрыла глаза от удовольствия. Ещё осень, снег ещё успеет пару раз растаять и столько же выпасть заново, но я наслаждаюсь этим природным явлением сейчас. Люблю, когда капли дождя стучат по зонту, люблю, когда снежинки медленно опускается на землю. Почему-то от этого становится не так скучно. А сейчас я направляюсь к лесу. Я не верю в мифы или какие-либо легенды, но... «А что если в беседке меня опять кто-то ждёт? Снова молодая, плачущая девушка?» - спрашиваю я себя же. Я решила отгородиться от этой мысли, поэтому думаю о родителях... Для меня это своего рода ритуал. Суббота. Рассеет. Беседка. Родители. Тем временем солнце уже выше поднялось, а небо стало более розовым.
Я подошла к беседке и погрузилась в состояние шока. Там сидит человек. На сей раз мужчина. Он не плачет, но смотрит под ноги, опустив плечи. Лицо он пропивает ладонями, а локти упираются в колени.
- Да что это такое! - чуть громче шёпота произнесла я, походя к беседке. Парень меня всё-таки услышал. Он поднял на меня глаза, слегка вздрогнув от неожиданности.
- Что ты здесь делаешь? - спросил он у меня хриплым голосом. Мужчина был лет 30, блондин, с голубыми глазами. Прямо как герой из фильма. Он довольно красив, но сейчас, очевидно, подавлен. Волосы взлохмачены, под глазами тёмные круги, впалые щëки, губы сомкнуты в тонкую линию, а их уголки направлены вниз.
- А ты что здесь делаешь? Я лишь гуляю тут каждую субботу, - спокойно отвечала я. - Ты подавлен. Что-то явно случилось... Я бы могла помочь? - раз уж что-то приводит людей именно в эту беседку, я не могу оставаться равнодушной. Меня это в равной степени пугает и завораживает. Я села рядом с ним, направляя свой взгляд на него, но не в глаза, чтобы не смущать.
- Да, подавлен... - он не кричал, не плакал, не злился, его голос не дрожал. Он говорил спокойно, даже равнодушно. Но эта его реакция смутила меня больше всего. - Мы с женой недавно забрали ребёнка из детского дома, ему было лишь три... - он не нашёл в себе силы продолжить.
- Было? - осторожно переспросила я.
- Ха. Да, было. Теперь-то его вовсе нет! - вскрикнул он не слишком громко. - Что за твари ездят в автомобиле под алкоголем?! Анна и Костя... они возвращались от тëщи вечером на машине... А этот гад выехал на главную дорогу на красный! Что толку мне от его тюремного заключения и денежной компенсации?
- О... - У меня сжалось сердце. Жена и ребёнок, пусть и не родной. Не важно! Снова смерть. Нужно снести эту треклятую беседку! Иначе моё сердце не выдержит! Оно уже не выдерживает! В итоге я рыдаю, парень смотрит на меня почти равнодушно. Ему сейчас не до чего... Но он слегка удивлён моим сочувствием.
- А ты то что плачешь? Я тебе никто...
- Да! - прервала я его. - И что теперь? Третью, чëрт возьми, субботу сюда приходит кто-то. Кто-то, кто лишился своего близко человека, счастья, опоры, огромной части сердца и души! Что с этой беседкой?! Почему она притягивает подавленных из-за обстоятельств людей?
- Это правда? - он тыл шокирован.
- Правда. Одна девушка теперь живëт со мной, она потеряла всю семью, другая девушка сестра моего друга (я решила, что могу так его назвать), она потеряла мать. Теперь ты... - последние слова были ели слышны. Я не понимаю! Что происходит? Это же за гранью реальности. - Я снесу эту чëртову беседку, - произнесла я, скрипя зубами. Я смотрела перед собой.
- Не смей, - коротко, спокойно, но твёрдо произнес мужчина, тем самым заставив меня посмотреть на него.
- Что, прости? - пренебрежительно спросила я.
- Ты не понимаешь? Мы трое не знали, что делать и куда податься, поэтому пришли сюда. Встретили тебя, а ты хочешь нам помочь. Вспыхивает крохотная, но надежда на то, что ещё не всё потеряно. Как те девушки? Им лучше?
- Д-да... - неуверенно произнесла я.
- Так я и думал, - печально усмехнулся парень. - Ты спасательный круг, также как это беседка. Она останавливает нас, призывает остановиться бежать от того, что нельзя исправить. Но можно попытаться сохранить себя...
- И почему тогда ты понял это только сейчас?
- Потому что узнал, что я такой не один... - вздохнул он.
- Слушай, а как давно вы забрали Костю? Около полгода назад? - он смущённо кивнул, вероятно, думая «откуда ей известно?». - Я знала его... Милый мальчик, такой добрый и любознательный. Он ещё просил меня прийти, как можно скорее, он хотел, чтобы мы ещё в прятки поиграли... - Я знаю детей от туда поголовно, а Костя трёх лет там был только один. Конечно, есть и другие детские дома, но этот ближе всего отсюда.
- Он рассказывал о тебе... Не хотел сначала идти с нами, потому что думал, что никогда тебя больше не увидит. Не увидел.
Уже у каждого из нас текли слëзы. Я решилась спросить то, что меня так мучило теперь:
- Мне теперь каждую субботу разрывать своё сердце? Каждую субботу смотреть на то, как кому-то плохо? Каждый раз стараться помочь в том, чего не вернëшь?
В ответ молчание, которое красноречивее слов. «Да». Если это та цена, которую нужно заплатить, чтобы улучшить положение других, то я... «Готова» - сказала бы героиня какой-нибудь книги. «Не знаю» - скажу я. Если я должна буду хранить в себя множество трагичных историй людей, то к молитве о моих родителях присоединятся и все они. Не важно, что я их не знаю. Кто окажется в этой беседке, будет знать их как свои пять пальцев. Хотя они бы предпочли потерять свою кисть, нежели близкого...
- Что ты теперь будешь делать? - спросила я у него, после того как мы молча просидели минут пятнадцать, смотря в точку перед собой.
- Не знаю, может, устроюсь на интересную работу. Теперь мне неважно денежное состояние. На одного-то человека.
- А кем бы ты хотел работать?
- Дизайнером или кем-то приближенным к этой профессии.
- У тебя есть образование?
- Да два высших, по дизайну и по юриспруденции. Юрист - до безумия скучная профессия.
- Дизайнер, говоришь... Я бы могла тебя устроить. Мне бы не помешал человек, который бы умел сочетать обувь и одежду, знал бы все их характеристики, от цвета до удобства.
- А Вы фирмой какой-то руководите? - Он был приятно удивлëн.
- Селинас-remember. Может, слышал?
- Конечно, слышал. Мне нравятся многие вещи вашей фирмы, у меня правда только футболка одна.
- О здорово. Так вы согласны на испытательный срок?
- Да. Можете только поподробнее рассказать об обязанностях? - Он стал говорить слегка заинтересованнее, но было видно, что груз на его плечах всё так же тяжёл.
- Пойдём ко мне домой, там и обсудим. Только можем мы в тишине посидеть минут пять.
- К-конечно. - Вероятно, странная просьба. Я сложила руки в замок и поднесла их к подбородку. Закрыв глаза, я обратилась к мыслям о родителях, на сей раз не только своих, я вспомнила семью Кати, маму Яны с Арсением, Анну и Костю...
Спустя минут десять я закончила, и мы направились к дому. Мой новый знакомый не задавал лишних вопросом, мы шли молча. По пути я лишь спросила, как его зовут, на что получила ответ: «Антон». «Что ж, очень приятно, Тоша», - проговорила я про себя.