12. goodbye/
#chase holfelder — i will always love you
<right><i>Если я останусь,
то буду только мешать тебе.
Поэтому я уйду...
Горько-сладкие воспоминания —
Вот все, что я беру с собой. *</i></right>
С наступлением октября погода становится все более холодной. Листья теряют свой былой ярко-желтый окрас, превращаются в порванные, стертые с грязно коричневым оттенком гниют на дорогах.
Идя по каменной дорожке, Бетти оборачивается, смотря на черные ворота кладбища, и кутается в пальто сильнее. Еще никогда не было так тяжело дышать, внутри все грозится разорваться в любую секунду, вырваться наружу душераздирающим криком. Это как заново учиться ходить.
В паре метров лежит родной человек, разлагаясь в сырой земле. Впереди, в машине — тот, кто и мысли не выносит о ее любви.
Бетти ускоряет шаг, когда на нее падает тяжелый взгляд Джонса. Она торопится к машине, садясь в теплый салон. Не медля, Джагхед заводит автомобиль, и они уезжают с кладбища. Угнетающая тишина разносится неприятными мурашками по телу. Уже несколько недель они застряли посередине. Между «любовь» и «ненависть». Ровно середина. Ни больше, ни меньше.
За неделю кроме дежурных фраз, приправленных мнимой заботой, Бетти не услышала ничего от него. Джагхед оставался нем и слеп на ее чувства, что заставляло периодически испытывать тупую боль.
Оформление документов в новую школу, новая квартира в центре города — приговор для девушки. Джагхед всеми фибрами души не может находится с ней рядом, а когда настает момент правды, и сумасшедшая истерика застилает разум, они по новому начинают ломать друг друга.
«Ты хочешь убить меня?» — это последние слова, которые сказал ей Джагхед, смотря прямо в глаза. Неотрывно, хлестко и больно.
Как бы Бетти не старалась, она не может ответить тем же, правда, сама того не понимая, делает вдвойне больнее.
«Чем скорее, тем лучше.» — думал Джагхед.
Последний день Бетти проводит в раздумьях, в смятой от сжимающих пальцах простыни постели и на впитавшей немало слез подушке. Внизу слышится возня. Бетти представляет, как Джагхед делает глоток крепкого кофе с маленькой фарфоровой кружки, как двигается ровным и уверенным шагом к коридору, поднося духи с легким и терпким ароматом к шее, как надевает кожаные перчатки, черное пальто и берет ключи от машины.
Дверь хлопает, а Бетти открывает глаза, смотря в пустой потолок. Остался только жгучий холод и крик в пустоту.
<center>***</center>
Когда Джагхед возвращается, Бетти уже полностью собрана. Рядом пару чемоданов, тусклый и пустой взгляд, сухие и поджавшиеся губы
— Джереми отвезет тебя в аэропорт, — Джагхед проходит мимо.
Да, сколько можно уже играть?!
Ручка чемодана ударяется об пол, а Бетти идет к нему быстрым шагом, подходя ближе. Джонс отворачивается, но Купер не дает прохода.
— Ты ничего не хочешь сказать? — на последнем слове у Бетти срывается голос. Выходит еще более жалко, чем ей представлялось.
— Нет.
— ... — она держит в себе. Ей не надо слов любви или признания, просто одно слово «нужна.»
— Мы уже закрыли эту тему. Я не буду рушить ни свою жизнь, ни твою. Я...
— Замолчи, — девушка хмурится и отходит от него. — Я поняла. Не говори больше ни слова. Молчи. Ничего не говори, — с дрожащими губами произносит она, смаргивая холодные капли слез. — Потому что все, что ты говоришь, звучит как строчки из сценария.
Джагхеду нечего сказать.
«Понятно.»
Девушка хватает чемодан и сумку, выбегая из квартиры. Боль и злость выливаются в нечто непонятное. Перед глазами мигают цифры этажей, а в груди острое и жгучее: «Я люблю тебя всем своим сердцем!»
Бетти садится в машину, смотря на их этаж и просит Джереми ехать быстрее.
В опустевшей комнате, где весь свет разом потухает, слышно только тяжелое дыхание. Все рвущееся, больное, остается внутри. Джагхед дотрагивается до щек, понимая, что плачет. Это только что с хлопком двери не лампы лопнули, а целая вселенная.
<i>Играй достойно, играй до последнего конца, пусть он и будет болезненным...</i>
Бетти сухо прощается с Джереми, а потом место у иллюминатора и четыре часа раздумий. Реальная картина открывается тогда, когда Бетти заходит в новую квартиру, которую видела только по фотографиям. Новая мебель, запах роз, стоящих на столе у окна распространился по всей комнате и душил своим сладким ароматом. В руке у Бетти мигает телефон, оповещая о нескольких сообщениях и пропущенных. Наверняка, от Вероники и Свит Пи.
Бетти подошла к окну, оставив весь багаж в коридоре. Дурманящие розы, темно бардовые и почти завядшие из-за тепла. Пару лепестков уже лежат на столе. Цветы так похожи на них... Бетти сжимает лепесток пальцами. Губительная страсть.
Девушка приоткрывает рот, облокачиваясь об стол одной рукой. Лицо искажает гримаса боли, а затем губ касается полусумасшедшая улыбка. Смех разлетается по всей комнате, оставаясь отголоском в подсознании.
Бетти садится на пол.
Она была готова предать ради него все: мораль, нормы общества, изменить себя.
Он побоялся, сбежал от своих чувств.
Во тьме, спустя несколько часов девушка замечает, как маленькая черная бабочка бьется в окно, пока не залезает сквозь щель в квартиру. Бетти кажется, что у нее начинаются галлюцинации, и она сходит с ума. Телефон разрывается от звонков, пока не садится окончательно.
Бетти ложится на диван и сразу же засыпает, свернувшись в позу эмбриона.
Ночь тиха и безмятежна, но ей всегда будет приходить конец.
В обед кто-то настойчиво давит на звонок и бьет в дверь. Бетти игнорирует, делает погромче какое-то шоу на телевизоре и продолжает сидеть. Но «гость» оказывается слишком настойчивым. Девушка открывает дверь. На пороге Свит Пи с какими-то пакетами и взволнованным взглядом. Бетти оставляет дверь открытой и ложится на диван.
Парень обводит взглядом комнату. Ее сумки до сих пор не распечатаны, полностью опавшие лепестки роз валяются на белом столике.
— Ты вчера прилетела?
Бетти молчит. Свит как знал, что девушка ничего не ела. Он положил пакеты с едой на стол, сметая в сторону опавшие лепестки.
Кинув взгляд на подавленную девушку, парень садится на стул.
— Зачем ты приехал? — Бетти садится, смотря равнодушно в телевизор.
Свит Пи почему-то не отвечает, он встает и ходит по квартире, рассматривая все.
— Ты же не собираешься целыми днями сидеть здесь?
«А что мне еще остается?» — хочется спросить Бетти. Это место — ее тюрьма.
Эгоистично так поступать с тем, кто пересек несколько тысяч километров, только чтобы убедится, что ты в порядке. Но Бетти не может иначе.
От всех мыслей хочется разорваться на части. Желание жить резко упало вниз по измерительной шкале.
Бетти настолько погрязла в своей ничтожности и ущербности, что выход был только один, известный многим бедолагам. Он горел огненно красным, притягивая и заставляя, но Бетти слишком слаба и сломлена.
— Хах, трупик бабочки, — Элизабет смотрит на подоконник, где лежит мертвое насекомое. Все-таки не показалось...
Свит Пи говорит что-то, пытаясь слабо шутить, чтобы разрядить обстановку, но Бетти неотрывно смотрит на мертвую черную бабочку, и слезы сами набегают на глаза. Незначительная смерть мелкого существа, а Бетти не знает, что с ней творится. Она плачет горько и безостановочно.
Взволнованный поведением девушки парень садится ближе. И Элизабет опускается на его плечо, сотрясаясь в немой истерике.
— Все, перестань плакать. Посмотри на меня, — Он гладит девушку по спине. — Я буду всегда рядом.
Ей надо отпустить, отпустить и забыть...
<center>***</center>
Ливень стучит по плитам, вокруг грязь и ужасный запах сырости. По мокрым волосам скатываются холодные капли, забираясь за ворот пальто, капают на лицо. Джагхед проходится взглядом по памятнику, годам жизни и фотографии Маргарет. Джонс кладет цветы и делает шаг назад.
Внезапно дождь перестает капать, но только на него. Джагхед оборачивается. Отец стоит с хмурым и печальным выражением лица.
— Бетти в Нью-Йорке? — спрашивает мужчина.
Джагхед молча кивает.
— Не боишься...
— Арчи будет навещать ее, — обрывает Джонс.
— Хорошо. А ты?
— У меня работа.
Мужчина усмехается.
Джагхед поднимает взгляд на усталое лицо мужчины и его не покидает гнетущее чувство, что отец обо всем знает.
— Что бы ни случилось, Бетти всегда будет членом нашей семьи. Не забывай об этом, сын, — мистер Джонс расплывается в странной полуулыбке и уходит. Дождь медленно становится меньше, а Джагхед пытается переварить все сказанное, резко устремляя взор на уходящий силуэт...