Chapter 7. heal me
#sia — bird set free
<i><right>С отрезанными крыльями,
Я была абсолютно беспомощной,
У меня был голос,
Был голос — но я не могла петь...
Ты успокаивал меня,
Пока я пыталась выжить на земле,
Совсем одна; черта уже проведена.
У меня был голос, но я не могла говорить.
Ты взял меня в плен,
И теперь мне тяжело летать.</right></i>
<i>»... вы получаете столько денег, так выполняйте свою работу!.. Ваша ученица ушла во время занятий, и вся ответственность лежит на вас. Не надо...» </i>
Бетти никогда не думала, что очнется в больнице. С обмотанным бинтом вокруг лба, растяжением ноги, синяками и обтертой до крови кожей почти по всему телу. Девушка смотрит в белый потолок, пытается думать о чем угодно, чтобы заглушить физическую и душевную боль, пока на фоне играет раздраженный голос Джагхеда, доносящийся из коридора.
<i>»...сотрясение мозга. Вам повезло, если бы было хуже, вы бы сейчас уже собирали свои вещи, миссис Смит...»</i>
В маленьком окошке двери Бетти видит, как Джонс устало трет затылок, выключает телефон и оборачивается. Элизабет реагирует сразу: поворачивается спиной и закрывает глаза. Глупый, глупый, глупый ребенок. Сколько же еще будет от нее проблем? Сзади щелчок, тихое шарканье по плите и скрип стула. Его дыхание такое спокойное совсем не соответствует ауре, повисшей над ними.
— Доктор сказал, у тебя сотрясение мозга, — его голос хоть и спокойный, но он так въедается под кожу, становится не по себе. Джагхед знает, что Бетти пришла в себя, видел, как она пустыми глазами смотрела вверх, дотрагиваясь кончиками пальцев до раны на виске, но все равно дает ей фору, время на обдумывание, потому что кричать в припадке злости на нее — бессмысленно, хотя очень хочется. Джагхед встает и подходит впритык к кровати, потягиваясь рукой, почти касаясь кончиками пальцев одеяла, в котором Купер так лихорадочно ищет щит спасения. «Ты как?»
Элизабет открывает глаза, вглядываясь в глубину темноты и желая утонуть без возможности на шанс, чтобы жить. Потому что внутри все ноет и это явно не ссадины и ушибы. Невыносимо больно.
Всю эту «прекрасную» атмосферу рушит доктор, который кивает Джагхеду, а тот отходит, садится на диван. Элизабет приходится покинуть свой кокон, выйти наружу. Она садится, одним взглядом поглядывая на Джагхеда, и следует указаниям врача. Он осматривает рану на виске, выглядывает что-то в своем большом блокноте, щупает пульс. Элизабет терпит, не все эти нехитрые медицинские махинации, а внимательный, изучающий и напряженный взгляд Джагхеда, который он ни на минуту не отвел от нее. Мучениям ее нет конца.
Доктор, седовласый мужчина лет пятидесяти, встает со скрипом стула и обращается к Джагхеду. Постельный режим, месяц отдыха, замысловатые названия препаратов и сухое, бесцветное «спасибо» Джонса. Доктор уходит, и они вновь один на один.
Злится, ненавидит, хочет избавится? Скажи уже что-нибудь, чтобы она смогла понять.
Они продолжают свою игру под названием «сначала скажи ты», понимая, что в проигрыше окажутся оба.
Один волновался, как сумасшедший, не собираясь даже признаться себе в противоречивости своих чувств, другая — хотела просто, чтобы все закончилось, и боль с размером в ледник перестала давить на нее.
Почему все так сложно?
Теперь они сейчас здесь. В больнице с огромными волнениями и переживаниями.
Элизабет мутит и с каждой секундой кислород кажется каким-то ядом, порабощающим каждую живую клетку. Душно и стыдно. На языке еще остался горьковатый вкус предательства.
Так всегда. Все бросают. Из-за ненужности, глупости, иллюзий и навязанных мыслей. Ее бросают все.
Но может быть...
— Поехали домой, — Джагхед подходит близко, отводит взгляд, ставя пакет с одеждой и выходит из палаты, оставляя Купер на растерзание своих мыслей.
Прихрамывая, Бетти садится в машину, закрывает за собой дверь, сквозь прикрытые веки рассматривая его руки, что так напряженно сжимают руль, все так же в кожаных перчатках... Посмотреть выше не позволяют остатки совести. Джагхед же упрямо молчит. Только в четких действиях Бетти слышит его иступленную злость.
По пути они заезжают в аптеку. Джагхед садится в машину, кладя на колени Купер зеленый пакет с медикаментами. И они продолжают этот путь молчания.
Как только нога переступает порог квартиры, Элизабет почти бежит в свою комнату, поскорее скрыться в ворохе одеяла и двух подушек. Девушка переодевается в домашнее, шипит, когда касается синяков и невольно замирает перед зеркалом. Кошмар в чистом виде. Кожа на ноге стерта, даже на щеке синяк, покрытый царапинами. Бинт у виска пропитан кровью, что заставляет Купер надавить на него пальчиками и почувствовать влагу на их подушечках.
Черт...
Неужели шов открылся.
Бетти спускается вниз, ругая себя, ведь забыла на диване пакет с медикаментами. Она быстро бежит, держась за висок, это оказывается плохой идеей. Голова начинает кружится в трех ступеньках у конца, Бетти чувствует, как ее тянет вниз. В глазах темная дымка, а в ногах — слабость.
— Только с больницы, обратно захотелось? — доносится куда-то в макушку. Бетти виснет на парне, как тряпичная кукла упирается щекой в грудь и медленно моргает, пока парень пытается поставить ее на ноги и привести в чувство. Элизабет заглядывает в глаза, где плещется волнение, смешанное с раздраженностью, и улыбается уголком губ, вовсе не искренне, вымученно. Видя, что от девушки нечего ждать, Джагхед просто подхватывает на руки и идет к дивану. Бетти смотрит куда-то вниз, потираясь щекой об мягкую ткань рубашки и вдыхая щекочущий рецепторы парфюм.
— Злишься? — выходит как-то вымученно и немного с издевкой. Парень укладывает ее на диван, осторожно убирая руки из-под шеи и ног, садясь на край дивана.
— Нет. Я просто в бешенстве, — Джонс шелестит пакетом у ног Купер, доставая все нужное и пододвигает ближе кофейный столик, кладет под голову девушки подушку, медленно перебирая пальцами, снимая бинт. Когда последний слой, немного приклеенный к ране, оказывается убранным, девушка шипит и хмурится, а потом жмурится от прикосновения к ране ваты, смоченной в чем-то.
— Аа-ай...
Джонс никак не реагирует. Нависает сверху и все давит на рану, а Бетти не выдерживает и бьет его по запястью.
— Ты это специально? — обиженно бурчит девушка.
— А ты специально издеваешься надо мной? — Джагхед останавливается и вглядывается в глаза напротив, как та внезапно отводит. Молчит. Джонс вздыхает и берет, чистый бинт, придерживая голову девушки.
Бетти хочет лечь удобнее, порывается вперед и ударяется носом об холодную щеку Джонса. Джагхед, застывает и смотрит на Купер, взволнованную и уставшую. Губы пересохшие, на щеке синяк с царапинами. Он вот так просто смотрит, в то время как Элизабет в жар бросает, пульсация не только в груди, но и в висках стучит. Переволновалась, наверно.
— Ты обязательно ответишь за этот случай, но не сейчас, — выдает Джагхед, заканчивая перевязку. Бетти ждет, когда Джагхед встанет и уйдет, просто куда-нибудь уйдет, а он сидит, смотрит настойчиво и холодом обдает. — А если бы водитель не заметил тебя, и во время не затормозил? — Джонсу не хотелось говорить это, но все же говорит, сквозь зубы, раздраженно, незаметно от девушки сжимая ладонь в кулак.
— Купили бы гроб с подогревом и шикарные похороны, — хрипит Бетти.
— Не смешно, — Джагхед хмурится и скрещивает руки.
— Я и не шучу, — показательно отворачивается и разглядывает спинку дивана. К чему эти разговоры. Она никому не нужна. Этот детский лепет...
— А что бы тогда делал я? — его рука касается макушки Купер и проводит, совсем невесомо. Гладит.
<i>Все-таки не показалось.</i>
Вот снова душа обнажается, заставляя кровоточить, резать плоть, сотканную из воспоминаний. Бетти прикусывает до боли губы, хмурясь. Пусть это будет плодом ее больного воспоминания, возможно удар об асфальт головой был слишком сильным, вот и мерещится. Реальность неизменна. Джагхед рядом.
Почему именно он? Судьба-злодейка, в которую оба не верят, играет слишком жестоко. Джагхед что в детстве, что сейчас, словно посланный кем-то, приходит на помощь, чувство предательства, измены, боли сразу уходят, играют на фоне, а потом он, как самый жестокий каратель, наносит удар, и все чувства обостряются, выходят на первый план, а Джонс превращается в дымку и исчезает, оставляя после себя абсолютное ничего.
Он войдет в доверие, Бетти привяжется и как в детстве, он бросит ее на растерзание жестокой судьбы, а она будет давится своими воспоминаниями, оправдывая за все грехи. Правильно ли поступать именно так. Уж лучше закрыться на совсем, не подпускать никого, сначала тяжело, но потом не так больно.
«Слишком слаба, я слишком слаба» — Бетти так отчаянно желает ничего не чувствовать.
Защита трещит, раскалывается, с грохотом падая у ног завоевателя, а Джонс все гладит по голове, неприхотливо, без каких-либо мыслей. Он не соврет, если скажет, что чуть сам не умер, когда Бетти лежала в луже крови, мертвенно бледная. Органы сделали скачок и вернулись на место. Джагхед ходил по пустому коридору больницы, держа руку у рта. Трудно представить, как было страшно. Страшило не только такое чувство, как ответственность, но и еще что-то похожее на привязанность. Прошлое, прошлое... Он оправдывается им, но сколько бы лет не прошло, образ этого ребенка никогда не померкнет в его памяти.
Они были похожи, это было оправдано тем, что Джагхед сильно влиял на ее детское мировоззрение, учил пониманию жизни, а Бетти вносила во все сформированное еще и частичку своего, делая совершенным для себя. Она не стремилась к совершенству, как Джонс.
И в конечном итоге эта потребность к совершенству завела его в тупик. После окончания школы, он признался отцу, что хочет поступить на актерское, но тот воспринял все в штыки, и его страх был вполне объясним. Нет гарантии, что сын будет успешен, будет регулярная зарплата, да и средств в то время критически не хватало для осуществления недостижимой мечты. Все равно, что звезду с неба достать. Скандал, первая большая ссора, разбитый ноутбук Джагхеда. Он был импульсивным, горел желанием. В конце концов собрал сумку и ночью уехал. Правда в ту ночь, его застали. Это была Элизабет. Тогда было сложно оставлять маленькую девочку одну, врать, что вернется, гладить по голове, а потом идти и в последний раз укладывать спать. Но он верил до боли, что это — истинно правильный путь.
Теперь он здесь. Он достал с неба звезду, шанс, который был один к десяти тысячам. Есть все, деньги, слава, признание, статус. Тогда почему по середине груди так пусто? Вкусил жизнь, познал все пороки, изжил себя.
В первые дни жизнь казалась такой близкой к его представлению об идеальности, экий фильм с хеппи эндом. Он наслаждался сполна, пока не понял, что рядом никого нет, делить все не с кем, а когда нет никого рядом, то все богатства начинают терять свою суть.
Комедия скатившая в трагедию.
Джагхед убирает руку. Элизабет уснула. Он уходит наверх. Стоит отойти на достаточное расстояние, как Бетти открывает глаза, провожая его ускользающую тень.
<i>«Если ты снова бросишь меня...»</i>
Мысль не закончена, потому что Купер сама не знает, чего уже хочет, а чего нет. Не уверена.
<center>***</center>
Наступает обед. Бетти кушает приготовленный Джагхедом суп, принимает таблетки и снова ложится, пока сам парень сидит рядом, клацая бесшумно по клавиатуре ноутбука.
Особо и не о чем говорить, если включить еще и недавний случай, то Бетти иногда теряется. Что на него вообще нашло?
Нельзя же так внезапно.
Бетти мечется по дивану, все никак не найдя удобной позы, на спине синяк болит, на левом боку — на висок давит, на правом — еще терпимей. Девушка ложится боком, лицом и смотрит на Джонса, который упрямо что-то строчит, делает глоток янтарной жидкости и вздыхает. Сколько еще так? Время тягучее словно мед.
Под вечер Купер пробивает депрессия. Раны от предательства свежи, а телефон упрямо мигает сотым пропущенным. Контакт «Вероника». Бетти выключает телефон, откидывая на диван. Она оглядывается вокруг. Джагхед ушел еще два часа назад. Не сказал куда, а Бетти не решилась спросить. У него должна быть своя личная жизнь, в которую Купер просто не имеет права лезть.
<center>***</center>
— С ней же все в порядке, расслабься, — Арчи стучит по стакану и делает глоток. Лед легонько бьется о стекло, наклоняясь при глотке, и возвращается обратно на стойку. Может, слова Эндрюса действуют на него, как успокоительное, Джагхед глушит второй олд-фэшн залпом. Слишком много душевных переживаний за целую неделю. — Эй, — парень смотрит за спину Джагхеда и подмигивает. Очередная бестия с точенной фигуркой, нереальным возбуждением и желанием найти хорошего партнера на ночь. Джонс даже не удивляется, когда поворачивается и видит перед собой блондинку с милым личиком и бушующем огнем в глазах. Нахальная улыбка даже ничего не трогает в нем, напротив — отталкивает. — Давай, кажется, ты ей понравился.
Коктейль. Пару совсем нелепых вопросов и ответов. Отель.
Они врываются в номер дико целуясь. Блондинка, чье имя Джонс явно не запомнил в пьяном угаре, торопится, жмется к нему и дергает за ремень. Джагхед же срывает с нее совсем тонкое на бретельках черное платье и целует куда-то в шею. Смазано, без чувств. Он считает это холодной страстью. Неважно. Эта девушка что-то шепчет на ухо, наверняка очень пошлое и возбуждающее, но Джагхед совершенно ее не слушает, зарывается пальцами в волосы на затылке и оттягивает, на что блондинка удовлетворенно стонет.
<i>«У Бетти они мягче.»</i>
Он резко раскрывает глаза, хватает девушку за плечи и отстраняет от себя. О чем он думает в этот момент?
— Что такое? — спрашивает она.
Джагхеда будто холодной водой окатывает. На секунду ему померещилось лицо Купер. Он застегивает ремень, поднимает с пола кожаную куртку и под крик блондинки покидает номер. Сердце стучит так быстро, нахально и беззастенчиво. Он сглатывает, садится в машину и сжимает в руках руль, не решаясь завести.
Что это блять было?
<center>***</center>
Элизабет просыпается от стука и звонка в дверь. Она несколько секунд просто лежит на диване, осознавая, что уснула прямо здесь и медленно встает, чтобы не повторить приход головокружения. В дверь все так же упорно долбят, а Купер подходит ближе, поправляя волосы.
Это наверно Джагхед.
Девушка включает в коридоре свет и, не посмотрев в глазок, сразу открывает, уверенно зная, что за дверью Джонс. Что ж...
— Зачем пришел? — на пороге стоит Свит Пи. Парень сначала смотрит исступленно на Бетти, а потом взгляд цепляет забинтованный лоб, ушибы на щеке, руках.
— П-привет.
— Это все?
— Нет, — парень заходит в коридор, захлопывая за собой дверь.
— По-моему, тебе не разрешали входить, — хмурится та, ожидая, что Свит уйдет.
— Что с тобой? — он осматривает обеспокоенно девушку с головы до ног, хватаясь за плечи. Купер убирает его руки и закусывает губу.
— Вы довели. Под машину бросилась. Как видишь, безуспешно, — Элизабет оборачивается и идет в гостиную. Если уже зашел, смысла гнать нет.
— Что?! — парень бежит за ней, садится рядом, хватая за руку, а Купер отдергивает, уже слыша эти приторные извинения. Тошнит.
— Пошутила. Просто несчастный случай.
Свит Пи как-то облегченно вздыхает и все равно понять не может. Элизабет не ходит уже второй день в школу. Он думал, что Бетти ушла из-за всего произошедшего, так еще и миссис Смит молчала, словно воды в рот набрала, а Купер в ее классе будто и не было.
— Раз пришел, говори, — Элизабет облокачивается локтем о диван и серьезно смотрит на парня. Ей так хочется услышать эти чертовы оправдания, зная, что будет чувствовать себя последним ничтожеством, слабым звеном в цепи жизни. Это удручает, но тем не менее...
— Вы должны поговорить, — говорит парень.
— Кто мы?
— Ты знаешь. Просто...
— Просто что?
— Бетти, все не так как кажется.
— А как кажется?
— Вероника...
— стерва, которую еще поискать надо.
— Нет, послушай, — Свит Пи напряженно смотрит на Купер. — Она правда не делала этого.
— Ха...
— Да, возможно, все и было так, даже я знал об этом дурацком плане, но Вероника ничего не сделала с тобой. Она пригрозила Шерил еще на вечеринке, но...
— Ты хоть понимаешь, как бредово это звучит? — фыркает Бетти.
— Да. Просто выслушай Веронику, — Свит Пи встает. — Дай ей шанс объясниться, все мы ошибаемся.
— Это не ошибка, это намеренное желание сломать человеку жизнь. Если все сказал, то уходи.
У двери Свит Пи снова повторяет недавно сказанное.
— Ты... если ты знал, то почему не сказал? — задает последний вопрос Бетти. Парень неловко улыбается и чешет затылок.
— А кто бы тебя спасал? — выдает он, отчего у Бетти челюсть сводит. Она выталкивает парня и хлопает дверью, кажется, задевая его.
— Герой хренов, — шипит девушка, слыша за дверью болезненный стон.
Бетти возвращается на диван, обдумывая слова парня. Как можно снова доверять? Это слишком. Девушку беспокоит, что она сомневается... после всего. Мягкотелая и слабая. Какая же она слабая. Это и сводит с ума. На фоне нервного срыва и шока, наверно, психоз начался.
<center>***</center>
Джагхед выходит из машины, поднимая голову к многоэтажке. Свет в квартире не горит, возможно ему повезет, Бетти спит и не увидит его в таком состоянии. Шатаясь, Джонс доходит до лифта. Красная стрелка направленная вниз, а рядом цифры бегущих этажей. Все размыто и немного шатает. Джагхед просто не понимает, как доехал в таком состоянии. Это все из-за того случая в отеле. Как он мог вообще о таком подумать? Чувствует себя грязным ублюдком.
Двери лифта раздвигаются и Джагхед немного щурится. Свит Пи напротив так же застывает на секунду, а потом они оба просто проходят мимо друг друга. Джагхед нажимает на этаж, двери закрывается, и в этот момент парень оборачивается. Странное чувство.
Дверь квартиры удается открыть только на третий раз, палец все время мазал по нужной цифре. Джагхед облегченно дергает за ручку и заходит.
Наконец-то.
Джонс заходит в гостиную, но идет не наверх в спальню, в последний момент меняет курс и направляется на кухню.
Если пить, то до конца. Сумасшедшие дни выдались.
Джагхед гремит шотами, доставая в нижнем шкафу обычный стакан. Берет первую попавшуюся бутылку и подносит к стакану, чуть разливая и делая первый глоток. Горло нещадно жжет, но на удивление стало немного легче.
Чего он вообще хочет?
Джагхед не задавался подобными вопросами и в последний раз так напивался, когда ушла...
— Ты пришел? — доносится совсем сонное и тихое из темноты. Бетти подходит ближе и, глаза, привыкшие к темноте, видят все. Джонс делает еще один глоток, словно предупреждает себя, держать в руках.
— Иди спи, дальше, — хрипит парень.
— Я целый день спала, уже не хочу, — стул отодвигается и Бетти садится напротив.
Неудачное время для разговоров.
— Уйди, — спокойно говорит он.
— Что?
— Я покурить хочу.
— Кури.
Джагхед вздыхает, план с треском рушится, голова совсем не варит, чтобы придумать еще один аргумент, а курить хочется по-настоящему. Джагхед вытаскивает сигарету, щелкает в темноте и затягивает, выпуская дым.
— Почему куришь? — внезапно задает вопрос Купер, вызывая у Джонса усмешку.
— На это должна быть причина? — затяжка, выдох.
— Не знаю, обычно курят, когда нервничают, — пожимает плечами Бетти.
— Если так думаешь, то у тебя не слишком широкий кругозор касаемо курящих.
— В большинстве же случаях так.
— Наверное.
— Ты нервничаешь?
Джагхед откашливается. Ну почему все их разговоры на такие странные темы.
— Может немного... — отвечает Джагхед.
— И давно начал? — тянет Купер.
— Нервничать? — усмехается Джонс.
Бетти закатывает глаза.
— Можно вопрос? — интересуется Бетти. Она давно хотела узнать кое-что, и наверно сейчас пользоваться Джагхедом в таком состоянии не очень и правильно, но в трезвом он точно слова не скажет.
— Смотря какой, — парень выдыхает в сторону, откидывая пепел в найденную чайную чашечку и возвращается к Купер.
— Те фотопортреты...
— Нет, — говорит, как отрезает. Джагхед сразу тушит недокуренную сигарету и спешит убраться из кухни, а Бетти идет за ним.
— Это твоя бывшая, да?
Джонс останавливается на полпути. Болезненная тема. Имя, сокрытое за тысячью замками - ложная любовь. Почему именно Купер стремится к этому раскрытию.
Закроем эту тему.
Джагхед собирается заходить в свою комнату, как девушка возникает перед ним.
— Ты до сих пор хранишь кольца.
Последняя капля. Парень сжимает кулак и медленно моргает. Злится. Потому что сам не знает почему хранит эти чертовы кольца, тупое напоминание, жалкая жизнь трехлетней давности. Забыть возможно и забыл, а пережитки прошлого остались. Напоминание. Джагхед в мыслях клянется себе, что выбросит эти чертовы кольца на помойку вместе с альбомом, который лежит в коробке под кроватью, лично сожжет.
Джонс возвращается в жесткую реальность, где перед ним стоит Бетти, ожидающая ответов, на которые увы Джагхед никогда не даст ответа. За последние дни он просто заебался. Другим словом это все никак не описать. И что самое смешное — ему совсем не пофиг, на то где Элизабет, пошла ли она в школу, подружилась ли... Черт... Это все мелочи, бессмысленность, неужели этот режим заботы у него работает на автомате, стоит Бетти появится на обзоре. Джонс порою сам себя не узнает.
Наверно, в нем до сих пор говорит эта вина, за то что оставил, просто уехал, бросил, потому что Купер стала копией его настоящего, после всего пережитого, так еще и мать с отцом потеряла. Голова кругом. Жизнь — сплошная черная полоса.
— Отойди, — просит Джагхед. Завтра вновь работа, завтрак, бинтовка раны, съемка и обратно домой. Весь этот чертов круговорот...
Но в него внезапно врываются. Губы мягкие, немного влажные касаются уголка его губ. Город пылающий тысячами огнями резко меркнет, замедляя жизни живущих в нем людей. Джагхед сходит с ума, эти глаза даже в темноте блестят. И сердце бьется вовсе не в равнодушном ритме. В глазах граничит испуг вместе с желанием. Она говорит невнятное «п-прости». Осознание приходит быстро, но до Джонса все никак не дойдет. Он смотрит на губы напротив, понимая, что часть его умирает, пока другая горит пламенем желания.
Искушение. Как ему трудно не поддаваться.
Джагхед будет корить себя очень долго, а пока... холодные губы касаются горячих, он поддается на ее уловки, которые ведомы только ему. Он чувствует, как трепещет ее худое тельце, и от этого становится только хуже. Яд проникает глубоко. Джонс целует до безобразия долго, дуреет от близости с хрупкой девушкой, и когда ее ручки ложатся на его щеки, а губы приоткрываются, он вжимает ее в дверь так сильно, что будто хочет слиться с ней, войти под самую кожу. Он вдыхает этот запах лаванды. Он душит. Это чистая и необузданная страсть, которая уничтожит их.
Погрязший в своем пороке Джонс начинает ходить по второму кругу ада, потому что первый уже миновал.
Мокро, так грязно. Она толком не умеет целоваться, просто подставляется, а Джонс продолжает сминать до боли пухлые губы, удерживая ладони на ее талии, орудуя во рту, как заблагорассудится.
Но...
Джагхед отстраняется, заставляет себя оторвать руки от девушки, открыть глаза и понять, что они натворили. Он с нескрываемым ужасом смотрит в глаза Бетти, понимая, что внизу все сжимается и горит от возбуждения.
Что они натворили...