Глава 7
Сердцебиения я разобрать не мог – мое собственное сердце колотилось слишком громко.
Он лежал неподвижно. Затем слабо вздохнул.
Я выпрямился.
– Слава богу!
– Все в порядке, – произнес Джек.
Я потянул его за руку, и он вскрикнул.
– Прости, прости, прости!
– Беру свои слова обратно, – простонал Джек. – Может, и не совсем в порядке, зато я жив. И чувствую боль. А это хороший знак, верно?
Встав на ноги, я пнул вездеход:
– Сейчас тебя освобожу. Думаешь, получится убрать эту штуковину так, чтобы не сделать тебе больно?
Он ненадолго задумался и кивнул:
– Вроде руки‑ноги не застряли.
Джек не проронил ни слова, пока я, ухватившись за край машины, потихоньку поднимал ее. Наконец, я опрокинул вездеход, и, подпрыгнув, он приземлился на все четыре колеса. Я стал на колени и осмотрел Джека:
– Где болит?
Он прикусил губу, подмигнул мне и пошевелился:
– Опять плечо вывихнул.
Слово «опять» означало «в пятый раз». Впервые это случилось в начальной школе – тогда по субботам мы с утра играли в баскетбол. Как‑то раз я вел мяч к кольцу соперников, а Джек, прикрывая меня, неожиданно запнулся и упал на пол спиной.
В то время домой меня подвозили его родители, и мне пришлось ехать с ним и его матерью в больницу и ждать в коридоре. До сих пор в ушах стоят стоны Джека. Он вышел из кабинета врача, всхлипывая, с красным лицом, рука висела на повязке.
Во второй раз это произошло на тренировке футбольной команды в девятом классе: он получил прямое попадание и лежал, скорчившись, на земле. Подоспевший тренер схватил Джека за руку и дернул – тот не успел и рта раскрыть, как рука стала на место. Мой друг поднялся, ушел с поля и больше в футбол не играл.
А еще было столкновение с развозчиком газет, выбравшим замысловатый маршрут, – в третий раз, и встреча выпускников с конкурсом на скоростное поедание пирогов, на котором что‑то пошло не по плану, – в четвертый, после чего Джек начал даже козырять своими вывихами. И вот теперь он смотрел на меня, многозначительно вскинув брови, а я тряс головой:
– Даже не проси. Не могу.
– Мейс, да брось ты! – Джек показал на плечо. – Просто дерни, рука станет на место, и я готов идти.
– Нет. – Я сел на мокрую, грязную землю.
– Так и будем сидеть?
– Нет. – И все‑таки я не представлял, как затащить его наверх с вывихнутым плечом.
– Проще простого, точно тебе говорю. В прошлый раз, на конкурсе, чирлидерша вправила мне плечо в два счета. А она, между прочим, по сравнению с тобой – пушинка.
Закрыв лицо ладонями, я застонал:
– Поверить не могу, что придется...
– Чувак, ты сильный, справишься.
– Ладно. – Я опустил руки и стал на колени. – Говори, что делать.
Он посмотрел на мою куртку:
– Проложи мне чем‑нибудь подмышку.
Я снял куртку, свернул рукав и осторожно засунул ему в подмышку:
– Зачем?
– Затем, что сюда ты поставишь ногу.
– Еще чего! – Я отступил назад. – Ни за что.
– Перестань! Больно мне, а ноешь ты.
Джек бы прав.
Я выдохнул:
– Хорошо. Говори, что дальше.
– Ставь ногу мне в подмышку и бери меня за руку.
Я выполнил указание. Поставил ногу ему в подмышку, одной рукой взял его ладонь, а другой – крепко ухватился за предплечье.
– А теперь, когда я скажу, ты слегка надавишь ногой и очень осторожно – я повторяю, очень осторожно! – потянешь меня за руку.
Он отвернулся в сторону и прикрыл глаза здоровой рукой.
– Что случилось?
– Не хочу смотреть, ясно тебе?
– Ладно. Скажешь, когда будешь готов.
– Давай. – Он сделал несколько глубоких вдохов. – Нет, стой!
– Что?
– Помнишь, очень осторожно?
Я выдохнул и приготовился:
– Да.
Джек открыл рот, чтобы ответить, и я тотчас надавил ногой ему в подмышку и дернул за руку. Джек вскрикнул от резкой боли, и плечо стало на место.
Мы оба одновременно чертыхнулись.
Джек опустил здоровую руку, чтобы взглянуть на больную:
– Плечо на месте. Отличная работа.
– Попытаемся забраться наверх?
– Кстати, правая нога болит ужасно. Внизу.
Я осторожно приподнял край джинсов. Нижняя часть ноги была багрового цвета. Точно определить я не мог, но мне показалось, что у него перелом. Впрочем, кость наружу не торчала – уже хорошо. Я торопливо опустил брючину и не сказал ему о том, что увидел. Бросив взгляд на склон, я потер подбородок:
– Придется тебя нести.
– Я сам смогу... – Он пошевелился и тут же скорчился от боли.
– Не сможешь.
Джек закатил глаза:
– Ты меня не поднимешь.
Я сел на землю, упершись руками сзади:
– Я выжимаю двести фунтов лежа. По‑твоему, я не донесу твою хлипкую задницу?
Он засмеялся и подмигнул мне:
– Только с плечом осторожнее. Руку обычно подвешивают на повязку.
Я снял рубашку, соорудил самодельную повязку и надел поверх его куртки. Повязка получилась некрасивая, зато крепкая – до больницы хватит.
Свою перепачканную куртку мне пришлось надеть снова. Было сыро, и за недолгое время без верхней одежды я успел замерзнуть.
– Зайди с этой стороны, – попросил Джек.
Пока я поднимал его, он указывал, каких частей тела не касаться. Наконец, держа Джека на руках, мне удалось встать.
– Только расскажи кому‑нибудь, что нес меня, как девчонку, – и ты покойник!
На его болтовню я не обращал внимания, меня беспокоило одно – как забраться наверх. Самым трудным оказалось перед каждым новым шагом нащупывать ногой твердую опору. Спустя несколько минут я тяжело дышал, а затем и вовсе остановился.
– Опусти меня на землю.
Я помотал головой: вряд ли мне удалось бы снова поднять его на руки.
– Сейчас отдышусь, и пойдем дальше...
Через некоторое время я подобрался достаточно близко к вершине; сквозь ветви деревьев уже мелькало розовое пятно.
– Мы здесь!
– Что с ним? – Голос девчонки дрожал, и я вдруг понял, что почти забыл о ней.
– Все будет хорошо.
О другом развитии событий думать не хотелось. До меня только сейчас начало доходить, как нам повезло. Джек мог пострадать куда больше.
Я положил его на вездеход, а сам наклонился, опершись руками о колени, чтобы перевести дух.
– Что теперь? – простонал Джек. – До дома Люсиль еще далеко.
Я выпрямился:
– Поехали! Она будет сзади, а ты сядешь передо мной.
– К тебе на коленки? Ни за что!
– Есть другие предложения? – спросил я, упирая руки в боки.
Он испепелил меня взглядом:
– Нет.
Усевшись сам, я осторожно устроил Джека на коленях, а девчонка села сзади и крепко ухватилась за меня. Затем я вспомнил о шлемах, но Джеков остался в ущелье, а до своего я бы не дотянулся. Снимать Джека с колен, а потом вновь устраиваться на сиденье смысла не было.
Я повернул ключ, и мы потихоньку поехали.
– Еще раз тебе говорю, только проболтайся кому‑нибудь...
– И я – покойник! Помню, помню.
Джек улыбнулся и тут же вскрикнул – машина налетела на кочку.
– Прости!
Так мы и продвигались – медленно, но верно, – и, когда наконец перед нами предстал дом Люсиль, я с облегчением вздохнул. Не успели мы въехать на задний двор, как дверь открылась и выбежала Люсиль. Бросив взгляд на Джека, она заявила:
– Звоню девять‑один‑один!
– Погодите! – воскликнул Джек. – Давайте зайдем в дом, нужно поговорить.
С Джеком на руках я проследовал за Люсиль. Одежда на мне была грязная, с меня текла вода, но женщина, казалось, не обращала на это внимания.
Я положил Джека на огромный диван с цветастой обивкой. Люсиль склонилась над ним, и длинные седые волосы закрыли ее лицо. Мгновение спустя она выпрямилась и вытерла руки о джинсы:
– У тебя одна минута, коротышка, затем я звоню твоему отцу.
Я повторил одними губами: «коротышка»?
Джек отмахнулся от меня и быстро заговорил:
– Помните того парня, что с утра на заправке спрашивал про мой пикап? Он гонится за ней.
Люсиль обернулась. Девчонка только что сняла шлем и стояла с раскрасневшимся лицом. Женщина оглядела ее с ног до головы, стуча носком ковбойского сапога по полу:
– Это правда?
Та в ответ лишь прикусила нижнюю губу.
Люсиль снова посмотрела на Джека:
– Рассказывай, что происходит.
– Сначала дайте им переодеться во что‑нибудь сухое.
Девчонке нашли пару джинсов внука Люсиль, которые оказались чуть великоваты. Чтобы отыскать что‑нибудь подходящее для меня, пришлось лезть на чердак.
– Мой отец тоже был здоровяк, как и ты. – Люсиль вручила мне мешок с одеждой. – Надеюсь, здесь найдется что‑нибудь.
– Ну и запах! – вырвалось у меня.
– Нафталин, – улыбнулась она. – От моли хорошо помогает. Сроду не скажешь, что эти вещи пролежали тут двадцать лет.
Среди старой, словно с гаражной распродажи, одежды я нашел фланелевую рубашку, мягкую и теплую, и надел ее поверх футболки. Отец Люсиль, судя по всему, был великаном – его штаны едва на мне держались. Будь в моде образ Пола Баньяна, я вполне потянул бы на икону стиля.
После того как Люсиль позвонила отцу Джека, мы рассказали ей всю историю от начала до конца. Девчонка тем временем просматривала «Орегониан».
Мы закончили, и женщина отправилась на кухню. Вскоре оттуда донесся звон посуды.
Я скорчил Джеку рожу.
Он пожал плечами:
– Люсиль считает, что все проблемы решаются едой.
Девчонка, шелестевшая страницами, внезапно замерла.
Я обернулся: она испуганно глядела на газету.
– В чем дело?
Она слегка покачала головой.
– Что? – спросил Джек.
Девочка отогнула страницу и дала мне.
У меня отвисла челюсть: в рубрике «Литературная жизнь» красовалась фотография женщины‑ученого, которую утром показывали в телепередаче.
– Я сегодня видел ее по телевизору. Доктор Келли Эмерсон... Ты знаешь ее?
– Вряд ли... Хотя она показалась мне знакомой.
Еще раз взглянув на статью, я увидел объявление о презентации книги доктора Эмерсон.
– Сегодня днем она будет в Портленде.
Джек вздернул брови.
– Нет. – Я помотал головой. – Думаю, нам нужно остаться здесь и все выяснить.
– Тебе стоит позвонить маме, – сказал Джек.
Я кивнул. Скорее всего, мама знала о девчонке больше, чем я. Но стала бы она мне рассказывать – вот вопрос.
Зазвонил телефон. Люсиль взяла трубку, затем раздался оглушительный грохот.
Я бросился на кухню. Люсиль, стоя на коленях, собирала с пола недожаренную яичницу.
– Тебе и девочке нужно уезжать.
– Зачем? Что произошло?
– У дома Джека собралось еще больше народу – мой сын только что проезжал мимо. Он сказал, они...
– Что?
Люсиль встала:
– Он сказал, они прочесывают местность.
– Ищут нас?
Она пожала одним плечом, затем поставила на стол сковородку и взяла телефон.
Вернувшись в комнату, я сообщил:
– Джек, нас ищут.
– Кто?
Девчонка уставилась на меня.
– Не знаю. Наверное, это связано... – Я осекся и взглянул на нее.
В комнату вошла Люсиль:
– Джек, твой отец будет ждать нас в больнице в Ванкувере... – Люсиль вручила мне связку ключей: – «Додж» на заднем дворе. Хоть и старенький, но не подведет.
Надо было что‑то решать, и я сказал:
– Если ее ищут, может, нам лучше остаться здесь?
– Однажды меня уже нашли, – заговорила девчонка. – Они близко. И снова найдут меня.
Джек постучал пальцем по газете:
– Поезжайте на это мероприятие. Постарайтесь там что‑нибудь выяснить.
Я взглянул на фото доктора Эмерсон:
– С какой радости она будет нам что‑то рассказывать?
Джек посмотрел на девчонку, потом снова на меня:
– Если не расскажет, дуйте в Мелби‑Фоллз к твоей маме.
Девчонка тут же напряглась, и я понял, что возвращаться назад – не вариант. Поиски бывшего научного сотрудника «Тро‑Дин» тоже казались глупостью. Я не понимал, почему бы нам не остаться у Люсиль. Хотя бы на время.
– Мы останемся. Проводим тебя и Люсиль.
Девчонка покачала головой:
– Нам нельзя здесь оставаться.
– Ненадолго. Все будет в порядке.
Она не ответила, нахмурила лоб и уставилась в окно.
Люсиль собрала вещи, я отнес Джека в машину и помог ему устроиться на заднем сиденье:
– Позвони, как доберетесь.
– Со мной все нормально. – Он похлопал повязку. – А ты будь осторожен. Помнишь, что я тебе говорил? Я, конечно, рад, что ты у нас герой. Кстати, спасибо. – Он притянул меня к себе за рубашку и зашептал: – Думай. Возможно, на этот раз геройствовать не нужно...
Я стал выпрямляться, но он потянул снова:
– Серьезно тебе говорю: не заходи далеко. Не стоит всегда и все доводить до конца. Девчонка замешана в какой‑то чудовищной истории. – И это еще было слишком мягко сказано. Джек покачал головой: – Появится возможность сдать ее кому‑нибудь – не упусти.
Я кивнул, хоть и был уверен, что поступлю как раз наоборот, и пошел обратно в дом.
Люсиль достала с холодильника банку из‑под кофе, вынула две банкноты по двадцать долларов и протянула мне.
– Я не могу.
– Можешь, можешь, – кивнула Люсиль. – Коротышка мне отдаст. – Она показала большим пальцем на дверь и улыбнулась. – Оставайтесь здесь, сколько нужно.
Вскоре я наблюдал в окно, как джип исчезает за деревьями.
– Мейсон!
Я замер: девчонка впервые назвала меня по имени.
Потом еще раз, громче. Она лежала на диване, свернувшись калачиком и прижимая к животу голубую думку. Ее глаза были широко раскрыты.
– Они идут.
________________________________________
Пол Баньян – великан лесоруб, герой американских сказок.