Один год из жизни убийцы [z.m.]#wattys2017

Я стоял пару мгновений пытаясь воспринять и переработать информацию, сказанную Перри Эдвардс. Да, убивать для меня - не привыкать, но я никогда не связывался со звездами, потому что из-за их смерти всегда поднимается столько шумихи. Мой почерк полиция могла запросто узнать, потому они могли узнали, кто убил модель. Мне хватало своей «славы» в пределах города, если не страны, но мало того, что Хадид известная модель, она еще и американская известная модель. О ее смерти будут крутить по всем каналам, а мне станет намного труднее скрываться от полиции.

- Я не убиваю известных личностей, - произнес я, снова показываясь совершенно безразличным.

- Придется нарушить свои правила, если тебе действительно дорога твоя свобода, - говорила Перри, стараясь быть властной, высокомерной, бесстрашной, но в голосе все равно слышалась легкая дрожь.

- Мисс Эдвардс, вы скоро просто не сможете со мной расплатиться со своими требованиями! Это будет стоить вам в два раза дороже, так что советую разбить еще одну копилку, пока я буду выполнять вашу очередную прихоть! Особые пожелания будут?! - ехидно я спросил, не ожидая какого-либо ответа на этот вопрос.

- Я бы врагу такого не пожелала, но Хадид для меня не простой враг, она чуть не сломала всю мою жизнь, потому я хочу, чтобы она мучилась, умирая, молила о пощаде. Хочу, чтобы ее смерть была долгой и мучительной. Если сделаете это - заплачу тройную цену.

Я был удивлен, услышав такие слова из уст молодой девушки. Но соблазн денег и шанс обезопасить себя все больше и больше заставляли меня убить Джиджи Хадид, хоть это и было против мои правил, долгие годы помогавших мне спасаться. Я подумал, что убийство одной знаменитости не сильно усложнит мою жизнь, потому на следующий день я начал готовиться к делу.

Времени на тщательную и детальную планировку и подготовку у меня не было, потому что в любое время Хадид могла решить, что ее обманули, а парня убили, и пойти в полицию. Действовать надо было быстро и незамедлительно, но даже узкие рамки во времени не смогли меня удержать.

Обычно я привык сразу убивать людей на улице, выстрелив один раз из винтовки и поджигая тело прямо на улице, тем самым привлекая внимание, но на этот раз мое дело было особенным, потому пришлось снова прибегнуть к помощи транквилизатора и тройке ребят с черным грузовиком.

Подобрав отличное время и место, где не было никого, я усыпил Хадид и позволил ребятам из черного фургона отвезти девушку на тот склад, на котором я убил ее парня. Я люблю, когда все заранее спланировано и подготовлено, потому на складе был уже уголок, где я мог причинить модели столько боли, сколько только она выдержит. Назовем это «уголком боли». Это будет последнее, что останется в памяти юной модели....

Когда я приехал на склад спустя час, я увидел, что на складе не было никого, кроме девушки, за руки подвешенной к специально установленной для этого железной палке. Она дергалась, не понимая, что от этого только делала себе хуже. Хадид провисела целый час в таком положении, ее тело должно было уже испытывать неистовую боль.

Увидев меня, она закричала. Парни додумались заклеить рот Смиту, а о его девушке даже не подумали, ну, или же они просто решили, что она уже моя головная боль.

Я снял ее с палки, Джиджи не понимала, что происходит, но все стало ясно, когда я положил ее на стол и привязал ремнями к нему так сильно, что она не могла пошевелиться. Хадид задавала кучу вопросов, потому я решил заклеить ей рот.

Конечно, я мог просто убить ее, не мучить, но мне платили именно за это и, как не страшно признавать это, мне очень сильно хотелось убить модель в пытках. То ли я очень кровожадный садист, то ли мне просто сильно хотелось угодить Перри.

Сначала я отрезал Хадид пальцы. Можно было сделать это быстро каким-нибудь топором, но моя задача была в том, чтобы убивать ее долго и мучительно. Именно потому для своего задания я выбрал старый ручной лобзик, весь ржавый и абсолютно нестерильный. Я отпилил ей пару пальцев и придумал кое-что еще, прежде чем отрезать остальные восемнадцать, я решил пассатижами по вырывать ей ногти, а после снова вернулся к отрезанию пальцев.

Меня очень нервировало ее постоянно мычание, потому я достал телефон и наслаждался песнями через наушники. Наверное, увидел бы меня кто-нибудь в этот момент, то без раздумий бы сказал, что я сумасшедший, но, вполне возможен тот вариант, что я все-таки совершенно ненормальный, хотя бы потому что мне нравилось, что я делал, на тот момент нравилось.

После того, как я закончил с пальцами рук и ног, я пошел дальше, но одновременно остался на том же месте. Я вбивал в ладони Хадид гвозди до того, пока головка не касалась ее кожи.

После гвоздей я взял очень острый нож, его долгое время точили ребята Перри по моему приказу. Я с очень большой скоростью делал небольшие порезы на ее ногах, руках, туловище, голове. Она была полностью исполосована этими порезами. Из-за того, что была большая скорость и лезвие было весьма острым, это причиняло немалую боль, но то, что я делал все это быстро и не останавливаясь – не давало боли утихнуть.

Когда на ее теле не было ничего живого, а она сама еле держалась, чтобы не потерять сознание, я решил, что пара кончать с ней.

Убивать людей в пытках мне приходилось крайне редко, но у меня все равно была собственная фишка по этому поводу. Когда уже нужно было просто убить человека, когда наступала финальная стадия, я предпочитал вскрывать жертве скальпелем живот и заливать в отверстие серную кислоту. Человек чувствует, как она прожигает тело до его последнего вздоха, это, наверное, просто нестерпимо больно и еще хуже, что несчастный ничего не может сделать с этим, потому что прикован.

Именно это я и сделал с Хадид напоследок....

Расправление с телом я оставил неумелый парням Перри, потому что к концу меня стало переполнять чувство отвращения к самому себе после всего, что было мною сделано. Все что мне оставалось после этого – отправиться домой.

Для меня не привычно отмывать кровь с себя после дела, но, как я уже говорил ранее, дело это было весьма необычным. После быстрого и бодрящего душа я собрался и пошел на встречу с мисс Эдвардс, чтобы наконец-то забрать все мои деньги.

- Она страдала? - спросила неуверенно Перри, вцепившись и не отдавая мне мой конверт.

- Очень сильно. Отдайте мне мои деньги, - ответил я эгоцентрично и нетерпеливо.

Мне очень сильно хотелось уже закончить все свои дела с этой девушкой, забрать свои деньги и больше никогда ее не видеть, но, кажется, она не разделяла моего желания. Мне часто приходилось наблюдать за таким. У заказчиков появляется чувство вины, ведь именно они меня наняли. Они не могу никак войти поначалу в свое русло, боятся, страдают, но иногда они начинают делать это:

- Тебе ни капли не совестно, Хантер!? Ты ведь убил человека!

Да, именно! Они начинают лезть ко мне в голову, ко мне в душу, чтобы понять, как я со всем этим справляюсь, но, как объяснить, что мой способ им совершенно не подходит? Только в одной единственной грубой форме: уйти от ответа. Я привык не чувствовать себя виноватым во все этом, а винить тех, кто решился меня найти, меня нанять и мне заплатить. Я всего лишь выполняю приказы. Я лишь руки людей, готовых пойти на все, чтобы убрать конкурента, врага, какого-нибудь плохого человека.

- Я лишь оружие. Разум это ты, Эдвардс, и теперь именно тебе жить с этим чувством вины, которое будет поглощать тебя день за днем, пока ты просто не сойдешь с ума. Но со мной этого не будет, потому что я тот, кто я есть.

Я развернулся, сел на мотоцикл и поехал,куда глядят глаза. Они привели меня в бар, я решил выпить стаканчик виски, ното, что произошло со мной дальше, я никак не мог предвидеть и никак не могэтому противостоять....