11.
Они лежали в темноте.
Только тусклый свет от окна — да еле слышное дыхание.
И вдруг Джей шепчет, почти не касаясь губами его уха:
— Вони…
— М?
— Мне нужно…
— Что?
Ответа не последовало.
Он просто накрыл губы Чонвона своими.
Не спешно. Не грубо.
А жадно.
Как будто пытался вспомнить.
Как будто перепробовал всё на свете — и только этот вкус остался настоящим.
Чонвон приоткрыл глаза, но тут же их снова закрыл.
Пальцы вплелись в волосы старшего.
Он прижался ближе.
И поцеловал в ответ — уверенно, по-своему мягко, но с огоньком, который всегда сводил Джея с ума.
— Я скучал по этому, — прошептал Джей.
— По чему именно? — хмыкнул младший.
— По твоему вкусу. По этим чёртовым губам.
Он снова накрыл их своими. Дольше. Глубже.
Они целовались, не торопясь.
Как будто это было искусство.
Как будто каждое движение губ было письмом, которое писалось только вдвоём.
Иногда Джей прерывался, чтобы снова прошептать:
— Сладкие…
— Тёплые…
— Мои…
— Ты точно не пьян? — смеясь, выдохнул Чонвон.
— Пьян — тобой.
---
И так — всю ночь.
Без сна.
Без остановки.
Сотни поцелуев.
Каждый — как клятва.
А Джей, будто боясь, что утро снова отнимет у него солнце, всё целовал и целовал.
Пока губы не стали гореть.
Пока дыхание не стало сбиваться.
Пока от одного взгляда Чонвона не хотелось сжечь всё в мире, кроме него.