35.
В крепость вернулись затемно. Попрощавшись с другом, я решила навестить оленя. Приходил ли кто к нему сегодня?
Двор утопал в темноте. Светился только Лайт. Воззвав к светлой магии эльфов в своей крови, я зажгла росшие отовсюду кристаллы. Они засветились голубым светом, и тогда я увидела, что волшебный зверь не один. По морде его гладил Трандуил.
Король стоял ко мне спиной, но, увидев свет, обернулся. Лицо его было уставшим, глаза потухли.
" Что же с тобой происходит, любимый? "
Я подошла ближе, коснулась мягкой оленьей щеки.
- Здравствуй, мама, - Это слово, сказанное глубоким голосом, заставило меня счастливо улыбнуться и рассмеяться.
- Здравствуй. Как ты тут? - мои пальцы задели руку, оглаживая морду Лайта. Но он не отдернул ладонь, повторил мои движения, лаская и меня, и своего друга.
- Хорошо. Мне нравится здесь. Особенно кристаллы. И вы, - олень прикрыл глаза, наслаждаясь касаниями.
Я снова посмотрела на Трандуила.
- Что с тобой?
Тот поднял глаза. Зелени в них было ровно наполовину, поэтому теперь радужка напоминала пейзаж.
- Я просто устал. Не волнуйся, - король слабо улыбнулся, попрощался с Лайтом, - Доброй ночи вам обоим.
Он уходил, а мы стояли и не смели его остановить. Что бы я сказала? Разве сама утром не была в таком состоянии?
- Ему нужно отдохнуть, - шепнула в нежное оленье уха. Забавно, что мне приходилось тянуться к нему на носочках, но этого было недостаточно.
- Да, нужно. И тебе тоже, - Лайт качнул головой. Его рога были длиной с меня и искрились фиолетовым, - Вы оба знаете, где меня искать.
Ночь прошла без сна. Как бы я не пыталась убежать от своих мыслей, спрятаться в чёрной шерсти Каспара, они настигли меня. Любовь, пропитанная отчаянием. Страх, готовность отдать себя до последней капли.
" Так мучительно сладко. Под его взглядом я так чувствительна, будто у меня нет кожи. Бедный Леголас. Ему не легче."
Утро было хмурым. Вот-вот должна была грянуть гроза. Мучимая терзаниями, я шла. Шла туда, где мне не станет легче.
Статую снова затянуло шипастыми стеблями. Покачав головой, я села напротив. Булыжник был холодным, но это неважно. В руки легла толь фуко что наколдованная лира. Вспомнилась песня, которую отец пел лишь однажды. Но этого оказалось достаточно, чтобы навсегда отпечататься на моей памяти.
- Он бредёт по лесам осенним,
Он – король в золотом и алом
Лес ковром ему листья стелет,
Клёны факелами пылают.
Среди берёзовых колоколен
Славу ветер поёт осенний.
Лес над ним распахнул знамёна
Идет владыка лесов Средиземья, а-а…
Наружу выплескивалась светлая эльфийская магия. Здесь она пробудилась, в этом мире. Никогда раньше я не могла использовать её. А теперь из-за неё отступала хворь леса. Мать Леголаса улыбалась мне, а её капюшон накрывали только цветы. Неужели, это знак? Может, здесь я действительно дома?
- Рос опалы пали в ладони.
Король смеётся, король колдует.
Гранатовой горечью осень наполнит
Пряную чашу пламенных утрень
Он чашу поднимет во имя леса,
Во имя безумной осенней пляски.
Во имя предсмертной осенней песни
Король колдует, король плачет, а-а…
Пьёт он чашу своей наречённой,
Владычицы ночи – луны осенней.
Король златокудрый с глазами зелёными,
Он сегодня венчается с нею –
С пряною полночью осеннего ветра,
С серебряной полночью полнолунья.
В пламени леса предлунного света
Король смеется, король колдует, а-а-а...
Очи его – словно пламень зелёный,
А в волосах – жемчуга туманов,
Золото клёна – его корона,
Губы его – как открытая рана.
Свет луны отражается в кубке,
Горше вина, горячей поцелуя,
Лунный свет обжигает губы,
Король смеётся, король колдует, а-а…
Он бредёт по лесам осенним,
А в глазах его – вешняя зелень
Золото клена – его корона,
Рубины рябины – в его ладони, а-а…
Шаги я скорее почувствовала, чем услышала. Леголас встал рядом, осмотрелся. Наверное, ему понравилось то, что случилось. Подняв голову, я увидела, что деревья вокруг больше не выглядели больными.
- Пойдём, Англахэль. Ты уже сделала всё, что могла, - Его голос звучал мягко, а ладони легли на мои плечи, - Спасибо.
В глазах принца была светлая грусть. Он снова посмотрел на статую матери, а потом мы вернулись во дворец, поглощённый каждый своими мыслями.
...
Этой ночью я так и не сомкнул глаз. Мысли мучали меня. Чтобы меньше думать, взялся за чтение, а самым ранним утром отправился на прогулку с Лайтом. Приближалась гроза, и, будто чувствуя это, олень мерцал холодными белыми всполохами. Мы брели через деревья, когда увидели Англахэль. Она шла по тропе прямо к выходу.
" Может, всё же решила уйти? "
- Мы не догоним её? - спросил олень.
- Нет. Не будем ей мешать, - через боль сказал я.
Когда тёмная фигура скрылась за мшистыми стволами, мы всё же пошли в ту сторону. Она сидела напротив каменного лика моей мёртвой жены и пела песню. Ту самую, что звучала на нашем венчании с матерью Леголаса. Песня лилась из её губ, а потоки светлой магии ползли по статуе, деревьям, земле вокруг. Лес исцелялся.
Теперь деревья были живыми. На целых тридцать шагов в одну сторону и в другую. А в центре та, кого я любил всем сердцем.
Леголас не заметил нас, когда вышел. Но Эль увидел, посмотрел на плоды её стараний, на лицо матери, а потом осторожно увёл девушку прочь. На её лице была задумчивость. Когда они ушли, я приблизился к статуе. Лайт последовал за мной.
- Не сердись на меня. Я всегда буду помнить тебя, - камень отозвался за прикосновение теплом, на мраморных губах на долю секунды мелькнула светлая улыбка, - Спасибо.
" Она меня простила. Наверное, в моих чувствах и правда нет ничего плохого. Прав Каспар, нужно собрать все силы в кулак. "
Следующие несколько дней были суматошными. Меня разрывали на части, я не успевал даже дышать. Дело было так много что даже Леголас не мог меня выхватить. То советники терзали меня своими надобностями, то вдруг в кузнях понадобились именно моë присутствие и мнение. Всё это время меня лишний раз не дёргали, будто понимая, что я почти на грани потери сознания. Очнулся я только спустя неделю, рухнул в кровать и проспал целые сутки.
Разбудил меня запах чая. Лениво открыв глаза, я повернулся и увидел Каспара.
- А ты почему здесь? - голос был хриплым от долгого сна. Да и в горле пересохло.
- Причины три, - ухмыльнулся демон и поднёс мне чашку, - Во-первых, хоть кто-то должен был разбудить тебя. От пересыпа может быть ещё хуже, чем совсем без сна. Во-вторых, принёс тебе поесть.
И правда, на столе стоял поднос.
- Ого, какой ты заботливый, оказывается, - Я отпил чай, потом сёл за стол напротив черноглазая, - А какая третья причина?
- О, это, пожалуй, самая весомая причина. Я пришёл рассказать тебе об одном нашем празднике, - Лукаво усмехнулся демон. Намёк был жирным.
- И его нужно организовать. Когда?
- Завтра ночью, - глаза его на мгновение вспыхнули пламенем.
- Что нужно делать?