Глава 10: «Проблемы и признания»
Глава 10: «Проблемы и признания»
Лиам
Я стоял на пороге Ашеров и пытался осознать, что это действительно происходит. Их дом был двухэтажным, просторным, со светлым интерьером и настолько минималистичным дизайном, что казалось, его только купили и не успели обставить мебелью.
Дилан ушёл на кухню первым, сжимая в руке большой пакет с бутылкой вина и закусками. Он согласился смотреть с нами кино только с алкоголем, поэтому Зои не стала сопротивляться, а Кайли смотрела на неё с такой благодарностью, словно подруга спасла ей жизнь.
— Идём, поможешь мне, — Зои потащила меня за Диланом.
На кухне — всё в том же белом цвете и минимализме — затерялся кухонный гарнитур, «островок» и обеденный стол напротив большого окна в пол. Зои и Кайли принялись освобождать пакет, нарезать закуски в большое блюдо с отсеками. Они щебетали не умолкая, обсуждая трейлер нового «Форсажа», а мы с Диланом молча сидели на высоких стульях за кухонным островком и не понимали, что вообще здесь происходит.
— Лиам, открой, пожалуйста, — Зои протянула мне железную банку с оливками и консервный нож.
Я говорил когда-нибудь, что умею это делать? Нет. И поэтому я удачно и глубоко разрезал палец. Кровь большой каплей упала на мою белую рубашку, за которую мама меня, мягко говоря, убьёт.
— Вуд, ты просто катастрофа какая-то, — вздохнул Дилан, за что получил от меня суровый взгляд.
— Помоги ему, а не умничай, — Зои смотрела на мой истекающий кровью палец и кривилась так, словно её вот-вот стошнит. — Прости, Лиам, я просто жуть как боюсь крови.
Кайли тоже не была в восторге. Дилан недовольно вздохнул и, сунув мне в руки кухонное полотенце, чтобы не закапать светлый паркет кровью, приказал идти за ним. Выбора у меня не было, и я плёлся следом на второй этаж. Полувинтовая лестница вела нас наверх. Дилан шёл молча мимо дверей. На одной из них висела розовая записка с надписью «Без стука не входить». Очевидно, спальня Зои. Ванную мы тоже прошли и забрели в самый конец коридора. Дилан открыл дверь и смотрел на меня в ожидании, когда я соображу и зайду наконец. Его комната. Комната, которую я представлял утром. И представлял совсем не так.
— У тебя тут... уютно, — всё, что я смог сказать.
Большая двуспальная кровать стояла в углу, заваленная подушками в серых чехлах. Рядом с письменным столом у окна почётно, на этажерке, восседала гитара — чёрная, лакированная, обклеенная стикерами. Единственное, с чем я угадал, был мяч, но футбольный. Он лежал у большого шкафа, больше похожего на гардеробную звезды, у которой сотни платьев.
Дилан открыл ящик письменного стола и достал оттуда аптечку. Я не услышал ни звука от него, и эта тишина нагнетала. За окном, обрамлённым серыми плотными шторами, которые сейчас были открыты, ветер безжалостно трепал ветви кустарников.
— Садись, — Дилан кивнул на кровать, роясь в аптечке.
А я присел, так и зажимая палец полотенцем. Потеря с реальностью стала ещё сильнее. Воевать в школе и на тренировках и оказаться в его комнате — настолько несопоставимые вещи, что я чувствовал себя во сне.
Дилан подошёл ко мне с аптечным раствором и бинтом и уселся на корточки, разложив всё на кровати. Его привычный запах духов — что-то свежее, больше похожее на кондиционер для белья, — смешался с запахом спирта, который он вылил на вату.
— Давай руку, — попросил он.
Я убрал полотенце. Дилан скривился от того, насколько глубокая рана. Я был уверен, что он специально сделает больно: надавит, нальёт много раствора, чтобы щипало как можно сильнее, но он медлил. Посмотрел на меня снизу вверх и снова на палец. Приложил вату аккуратно, бережно, сжимая мою ладонь в своей.
— Скажи хоть что-нибудь, меня пугает твоё молчание, — не выдержал я.
— Ты неуклюжий, — пожал плечами Дилан и принялся наматывать бинт.
— Тебя бесит, что я пришёл к вам домой?
Дилан завязал узелок из бинта и собрал всё снова в аптечку.
— Не знаю, — спустя время ответил он. — Наверное, бесит. Снимай рубашку, нужно застирать кровь сразу, потом не получится.
Он открыл шкаф, перебирая вешалки с футболками, пока я расстёгивал пуговицы.
— Вот, — он повернулся ко мне, протягивая чёрную футболку, окинул взглядом с ног до головы, — я закину в стиралку твою рубашку, спускайся к девчонкам.
Дилан буквально сбежал из комнаты, оставив меня наедине с вопросами о его поведении.
Мы уселись в гостиной перед большим телевизором и весь вечер уничтожили за просмотром фильма. Зои, Кайли и Дилан, разогретые вином, неустанно друг друга цепляли и смеялись, а мне вдруг стало тоскливо от того, что я упустил эти моменты в прошлом. Я мог бы проводить своё время с нормальными друзьями вот так — дома, со смехом и теплом, а не по подворотням и вечеринкам.
Дилан
Привести Лиама в свою комнату, перебинтовывать ему палец, сидеть вот так в привычной для меня обстановке — пугает. Пугает то, что мне это нравится. И он в моей футболке тоже нравится. И то, как смеётся над фильмом, и удивляется, и прикрывает рукой глаза во время страшных моментов. А ещё я волновался, что ему больно, и постоянно поглядывал на палец. Бинт пропитался кровью к концу вечера.
— Нужно перевязать перед сном, — зачем-то напомнил я, когда Лиам собирался уходить.
Он кивнул, обняв Зои, и они с Кайли вышли на улицу. Подъехало их такси. А мы с Зои смотрели в окно, пока машины, раскрашенные жёлтым, не скрылись за поворотом на фоне чёрного вечернего неба.
Когда я собирался ложиться спать, в гостиной снова послышался крик родителей. Они вернулись поздно и, кажется, не планировали успокаиваться. Зои постучалась ко мне. Мы спустились вниз. Мама тихо плакала на диване, размазывая макияж по лицу, а отец смотрел в окно, сунув руки в карманы брюк, и его силуэт во мраке комнаты казался чем-то неестественным, напряжённым так сильно, словно стояла каменная статуя.
— Что происходит? — тихо спросила Зои.
Только тогда на нас обратили внимание. Зои села рядом с мамой, обняла её, пытаясь утешить, а я не шевелился. Смотрел на отца и знал, что услышу. Это было очевидно, но тот маленький мальчик внутри, который гордился любовью и верностью своих родителей, сейчас кричал и плакал от того, что утратил всякую надежду.
— Мы разводимся, — прогремел голос отца.
Зои всхлипнула вслед за мамой.
— Почему? — всё, что я хотел знать.
— Потому что... прошла любовь, — пожал плечами отец. — Угасли чувства.
— А почему бы тебе не сказать им правду? — дрожащим от слёз голосом спросила мама. — Они не маленькие, итак всё узнают.
— Замолчи, Элен, — отец смотрел на неё с такой злостью, словно вот-вот ударит.
Ярость и ненависть во мне зарождались с каждой секундой всё сильнее. И я просто молчал, а мама и Зои плакали, когда отец схватил с дивана своё пальто и ушёл, хлопнув дверью. В ушах шумела кровь. Мне хотелось догнать его, вытрясти правду, признание, но в этом не было смысла. Отец никогда не старался разговаривать с нами как со взрослыми людьми. Ему нравилось думать, что мы всё ещё дети.
— Мам, ну что такого могло случить, что дошло до развода? — Зои смахнула слёзы со щёк. — Может, ещё помиритесь.
— Мы были на дне рождения его друга, и его любовница сидела напротив меня, весь вечер улыбаясь и любезно со мной беседуя. А потом я застала их в коридоре, — мама обессиленно вздохнула. — Обидно, что из меня весь вечер делали дуру. Почти все знали, что он спит с ней.
Я не мог больше это слушать. Не мог видеть, как больно маме, Зои, не хотел сам чувствовать пробитую в груди дыру. Поэтому молча уехал, не желая оставаться в доме, где ещё вчера предатель рассуждал, куда мы полетим отдыхать всей семьёй на зимних каникулах.
Лиам
На ужин я опоздал, но мы решили попить чай все вместе. Мама восхищалась кафе «У Берни», а точнее — помещением, которое уже мысленно отремонтировала на свой вкус.
— Как камень с души, — улыбалась мама. — Я наконец-то займусь делом. Лежать на диване круглые сутки изрядно поднадоело.
— А мне какого? — усмехнулся отец. — Я за всю жизнь в гараже не проводил столько времени, сколько за этот месяц.
Родители выглядели счастливыми. Беззаботно обсуждали, какая краска подойдёт для стен, в какой фирме заказать кухонные приборы, какого цвета будут диваны и столы. Мне не нужно было говорить — я просто слушал, кивал и наслаждался счастливым блеском в их глазах.
— Я слышала, первого ноября благотворительный вечер? — вспомнила мама.
— Да, и мне жутко не хочется там быть.
— Почему?
— Скучное мероприятие, — неопределённо пожал я плечами.
Потому что речи учителей и гостей из фондов — ничто иное, как вымаливание денег у богатых снобов, которые расплываются в луже от лестных слов и жертвуют с барского плеча бедным сиротам и инвалидам. Вечера такого вида вызывали во мне странные чувства. Мне всегда казалось, что люди, готовые помочь, просто берут и помогают. Без лиц, кричащих постов в соцсетях и пламенных речей о том, какие они благородные.
— А я думаю, нам нужно сходить. Мы с отцом познакомимся с твоими друзьями и их родителями, с преподавателями. Что думаешь?
— Ну, если нужно сопроводить вас, я всегда готов, — с наигранным поклоном заявил я.
Мама рассмеялась. Я убрал свою посуду в посудомоечную машину и ушёл к себе. День выдался насыщенным, и я жутко хотел спать. Едва нашёл в себе силы принять ванну и свалился замертво, кутаясь в одеяло.
Меня разбудил телефонный звонок. На экране светилось имя Зои, и я испуганно подскочил, боясь, что с ней что-то случилось. В три часа ночи она никогда бы не позвонила просто так.
— Зои, не пугай меня, — тихо ответил я.
В трубке послышался хриплый, заплаканный и до боли тревожный голос.
— Прости, что разбудила, просто я не знаю, кому ещё звонить. У нас проблемы в семье, родители объявили о разводе, и Дилан ушёл из дома вечером, его идиоты-друзья не отвечают, а в Инстаграме опубликовали пост о том, что видели его за рулём с бутылкой, — она всхлипнула, шмыгая носом. — Помоги мне. Если с ним что-нибудь случится, я с ума сойду.
— Что мне сделать?
— Позвони ему, — предложила Зои. — Я скинула тебе номер.
— Он не отвечает тебе, а на незнакомый номер ответит?
— А вдруг, — наивно прозвучало в ответ.
Я пообещал сделать всё, что будет в моих силах, но в душе был уверен, что Дилан, если и ответит, пошлёт меня далеко, как только поймёт, кто звонит. Я ходил по комнате из угла в угол в полной темноте и слушал бесконечные гудки. Позвонил раз, второй, третий.
— Какого хрена так названивать? — послышалось в трубке наконец.
— Ого, ты ещё живой и целый?
— Лиам? — Дилан, кажется, сильно удивился. — Что нужно?
Если бы я знал. Дозвониться смог, а что делать дальше? Пьяный и злой Дилан не станет слушать мои нравоучения. Ему сейчас откровенно плевать, что Зои сходит с ума, а я — враг номер один — должен спасти его задницу от встречи с полицией или, что ещё хуже, случайной аварии.
— Чем занимаешься?
— Ты нормально себя чувствуешь? — усмехнулся Дилан.
— Я серьёзно. Что ты сейчас делаешь?
— Сижу в машине, пью виски с горла и ужасно не хочу ни с кем разговаривать.
— А я бы поговорил с тобой, — я хлопнул себя по лбу от того, что мне самому стало стыдно от своих жалких попыток наладить контакт.
Дилан молчал. В трубке было слышно лишь шуршание и тихую музыку на фоне.
— Хорошо, я подъеду.
Я хотел сказать, что не стоит, что я доберусь на такси, но он сбросил вызов и больше не ответил. Я накинул куртку и пробирался к входной двери, как вор в собственном доме. Воспоминания кружили в голове, навевая неприятное чувство. Я сотни раз сбегал так после домашнего ареста. Обычно это происходило после того, как родители забирали меня из полицейского участка. Но сейчас я пытаюсь спасти, а не навредить, и всё-таки боюсь, что родители заметят моё отсутствие.
Я отошёл чуть дальше от дома. Морозный ночной воздух пробирался под одежду, вызывая мурашки и дрожь. На небе среди лёгких туч, гонимых ветром, пробивалась круглая луна и звёзды. Я пытался отвлечься от холода, пока ждал Дилана. Зашёл в Инстаграм, листал ленту, пока не наткнулся на очередной пост о нас:
asheville.school: Доброй ночи, у нас проблема. Дилана Ашера видели в машине. Он сидел за рулём, стоя на красном светофоре, и бессовестно пил алкоголь. Что творится с нашим спортсменом и любимчиком школы? Может, поссорился с Лиамом в очередной раз?
Мне так и хотелось спросить в комментариях, какого хрена меня приплетают в каждую новость о Дилане, но комментарии — как предусмотрительно — были закрыты.
Дилан подъехал минут через десять, но я так продрог, словно провёл на улице всю ночь. Стоило ему припарковаться, и я тут же сел в машину, потирая ладони. Тёплый воздух от печки расслабил, и я перестал дрожать практически сразу.
— Ну, привет, — Дилан откинулся на спинку сиденья, сжимая в руке открытую бутылку. — Скажи сразу: тебя Зои заставила?
Он сделал глоток из бутылки и ждал ответа, а я смотрел на него и не понимал, как в таком состоянии он мог вообще различать, куда едет. Пытался заглянуть в глаза, но их скрывал козырёк бейсболки. Он всё ещё молча ждал, а я не мог разговаривать с человеком, лица которого не вижу. Поэтому снял бейсболку, не спрашивая разрешения. Дилан лишь усмехнулся.
— Я просто не хочу утром прочесть в новостях, что тебя размазало по асфальту в пьяном столкновении с какой-нибудь фурой, — недовольно бросил я.
— Да не переживай ты так, я живучий.
— Ты — дурак, — вздохнул я, тоже укладываясь на сиденье.
Мы смотрели друг на друга. Дилан пил, а я не понимал, что делать, чтобы он снова не сорвался с места.
— Тебе нравится Зои? — неожиданный вопрос.
— Она хорошая подруга, — не понимая сути вопроса, ответил я.
— Да не как подруга, Вуд, не тупи.
Я вздохнул. Ночь будет долгой. Часы показывали четвёртый час, а я ужасно хотел спать. Дилан снова отпил из бутылки. С каждым глотком он становился всё пьянее. Я собирался ответить, что мы с Зои не метим ни на какие отношения, кроме дружеских, но у меня зазвонил телефон.
Дилан хмуро смотрел на экран, пока я пытался понять, что ещё произошло, теперь уже у Джека.
— Алло, — уже боясь, ответил я.
— Скажи, что ты дома, — потребовал Джек испуганным голосом.
— Почти. Что случилось?
— Я видел, что ты онлайн. Обычно ты спишь в это время. Лиам, пожалуйста, я надеюсь, что ты не взялся за старое.
Джек ждал ответа, Дилан смотрел на меня, вслушиваясь в его слова, потому что чёртов динамик айфона очень громкий. А я просто хотел взвыть от происходящего. Джек записан как «Солнышко», а у Дилана во взгляде — море вопросов. Ещё и вибрация от входящих сообщений от Зои жужжала в ухо. С трудом мог поверить, что именно в эту ночь я всем так нужен.
— Я просто встретился с Диланом, — ответил я. — У него небольшие проблемы... давай я завтра расскажу, хорошо? Я трезв и не планирую ничего принимать, не волнуйся.
— Хорошо. Я скучаю, — голос в трубке стал искренне грустным.
— И я скучаю.
Джек сбросил вызов, и я собирался ответить Зои, но Дилан забрал у меня телефон, спрятав его в карман.
— Не хочу, чтобы ты спалил меня Зои, — объяснил он. — Вернусь домой и сам поговорю. А тебе придётся ответить на пару вопросов, Лиам.
Я прикрыл глаза. Придётся. Иначе Дилан придумает свою версию и будет жить с ней, не зная правды. Он снова выпил.
— «Солнышко» — это кто? Твой парень?
— Это мой лучший друг. Джек, — нехотя ответил я. — И да, раньше я много пил, гулял, дрался и всё такое, а сейчас просто пытаюсь стать лучше. Такая правда тебя устроит?
Я рассказал ему то, что хотел забыть. Не хотел везти это с собой в Эшвилл, в новую жизнь, но от прошлого, как оказалось, не сбежишь. По окнам забарабанил дождь. Он начался резко и с каждой секундой расходился всё сильнее, превращаясь в ливень. Я смотрел на стекающие по стёклам ручьи и ждал реакции Дилана.
— Я знал, что ты не так прост, как кажешься, — на губах промелькнула улыбка.
— Расскажешь друзьям?
— Нет.
— Почему?
Дилан пожал плечами. Последнее время он смотрел на меня слишком странно, и это пугало. Мне так хотелось знать, что в его голове, в его жизни, но я не мог просто спросить. Мы друг другу — никто. И всё-таки с каждым днём мы сближаемся всё больше, чаще находимся вместе. Я начал привыкать, запоминать его жесты и привычки, его слова, которые я говорил так же, с той же интонацией, с тем же выражением лица. Мы зеркалили друг друга. Даже сейчас, улёгшись в креслах машины, глядя друг на друга, сложив руки на груди.
— Знаешь, твой этот Джек... он тебя очень любит, тебе не кажется? — Дилан сказал это так, словно это не было вопросом, а утверждением. — Так переживает.
— Любит как друга, — подтвердил я.
Уверял себя в этом. Джек так говорил. Говорил, что чувства имеют свойство гаснуть и ему спокойно даётся общение со мной. Может, он и лгал. И я лгал себе, чтобы не потерять с ним связь.
— А я... — Дилан замолчал, делая очередной глоток. — Я тебя, кажется...
— Стоп, нет, Дилан, не надо.
Я смотрел на него испуганным взглядом и хотел бы стереть из памяти всё, что было сказано секунду назад. Я уже слышал это от Джека. Я знаю этот взгляд, наполненный надеждой. Но Дилан просто пьян. Очень сильно. Наутро он не вспомнит ничего из сказанного, а если и вспомнит — пожалеет очень сильно. А я не хочу слышать признания. Никогда больше в своей жизни. После того, что я сотворил, после того, как поступил с тем, кто полюбил меня со всеми недостатками, я больше никогда не позволю себе быть с кем-то, причинять боль.
— Блять, — Дилан рассмеялся хриплым, ослабленным голосом. — Представляешь, я только что пытался признаться тебе в любви. Кажется, виски после травы было лишним.
— Ты курил траву?! — во мне проснулось желание ударить его, чтобы он наконец-то пришёл в себя.
— Отвлеки меня чем-нибудь от тупых мыслей. Пожалуйста, — в голосе сочилась искренняя мольба.
Я снова улёгся на сиденье. Чем я мог его отвлечь? Я вспоминал всё, что можно было рассказать: о детстве, школе, плохой компании. Обо всём, упуская лишь самые мерзкие моменты, которые таились в самом тёмном уголке души.