Псы господин

Наконец дверь распахнулась и на пороге появился Дазай с бутылкой дорогого коньяка в руках. И судя по тому, как минут пять пытался зайти в квартиру, шатаясь от одного косяка к другому, он в стельку пьян.

— Ну и где ты так нажрался, скотина?

Осаму кое-как закрыл дверь позади себя и съехал по ней же на пол, глупо улыбаясь. Ему-то, видимо, было нормально, а вот Чуя хотел выкинуть его на улицу. Эспера больше бесило не то, что он пропал на весь день и даже не удосужился сообщить, а то, что он сильно пьян. Вылакал, наверное, бутылки две коньяка и доволен. А Накахара места не находил, телефон из рук не выпускал. А по итогу волноваться и не стоило. Эта скумбрия всего лишь решила выпить.

— Чуууя…я это…выпил чуть-чуть…это всё Анго…

— Да от тебя за километр несёт! Какого хрена вообще?!

— Ну не кричи ты… Будешь?

Дазай протянул ему бутылку, еле-еле держа её в руках. Накахара был настолько сильно разгневан, что откинул её гравитацией, совершенно не заботясь о сохранности напитка. И, судя по всему, коньяк разбился, так как Осаму долго смотрел в ту сторону, куда она полетела, а потом с трудом встал и поплёлся к эсперу. В глаза он не смотрел, но Чуя ощутил его гнев. Особенно когда был со всей силы вжат в стену за горло. И сделать он не может ничего, кроме как царапать ноготками запястья напарника. Но горло сжимали всё сильнее.

— Ты хоть представляешь, сколько это стоило, сучёныш?!

Дазай не кричал, а шипел в лицо. Он всегда так делал, когда был жутко зол. Его глаза снова стали не то красными, не то тёмно-бордовыми. Похоже, бутылка действительно стоила целого состояния. Насколько тогда ему дорога жизнь самого эспера? И понял ли он, как сильно разозлил его?

— А ты подумал обо мне, когда выключал телефон?! Ты подумал о том, что я волнуюсь за тебя?! Или тебе снова на меня стало плевать?!

Осаму отпустил его горло, из-за чего Чуя чуть не упал, но его подловили. Напарник какое-то время просто сверлил стену взглядом, вспоминая, что хотел сделать за такой поступок, а потом опустил голову на плечо эспера, обнимая его. Он действительно забыл, что его ждут, что за него волнуются. Потому что раньше такого не было. До Накахары Дазай возвращался в пустой и холодный дом, но чаще ночевал в штабе, чтобы не чувствовать эту тяжесть одиночества. Не было ещё ни одного человека, который так думал о нём и терпеливо ждал с работы. Теперь-то всё изменилось.

— Прости, прости, прости меня. Я такой идиот.

Чуя довольно-таки сильно удивился такому. Дазай уже много раз извинялся перед ним, но чтобы так. Он скулил, как побитая собака, цеплялся за его тело, будто тот сейчас растворится в воздухе. Накахара опирался спиной о стену, долго смотря на эту картину в состоянии шока. А потом опустил руки на его голову, утешая напарника. Тот всё ещё тараторил слова извинения и то, что он полный кретин. А когда понял, что эспер уже устал стоять, подхватил его на руки и понёс на кровать. Усадив на край, он сел перед ним на колени, кладя голову на обездвиженные ноги и продолжая извиняться. Но это уже и не нужно.

— Ну всё, хватит драматизировать. Я уже простил тебя.

— Правда?

— А смысл на тебя долго обижаться? Я же не маленький мальчишка.

Осаму поддался вперёд и впился в такие мягкие губы эспера, повалив на кровать. Чуя обхватил его лицо руками, с удовольствием отвечая на поцелуй. Он хотел провести с ним сегодня день, но не удалось. Значит это будет завтра, а сегодня уже поздно и Дазаю нужно проспаться. От него всё ещё жутко несёт алкоголем, из-за чего поцелуй вышел не таким приятным, как хотелось бы. Поэтому Накахара оторвал его от себя, на что напарник мыкнул и состроил недовольное лицо.

— От тебя всё ещё несёт алкоголем, а я трезв. Так что давай ложись спать.

Дазай ещё раз поцеловал его и наконец начал снимать с себя одежду. Но бинты всегда были на нём. Никогда не снимал. Накахаре это жутко не нравилось, поэтому, пока напарник не видит, убирая все вещи в шкаф, взял ножницы, с помощью гравитации «подошёл» к нему и отрезал узел. Бинты поползли вниз и он увидел еле-еле заметные и относительно новые шрамы. Тонкие и широкие линии опоясывали мускулистую спину, но это не попытка самоубийства, а боевые раны. Осаму остановился, заглядывая за плечо и наблюдая за действиями эспера. Тот провёл кончиками пальцев по линиям, затем коснулся губами и решил продолжить резать бинты. Все остальные раны были попытками самоубийства. Напарник не стал его останавливать. Для него это было достаточно интимно и не каждый видел его без бинтов. Чуя стал исключением. Он почти единственный, кто увидел ту страшную правду, что таится под ними. И когда стащили последние бинты с шеи, он повернулся к нему и стал наблюдать за реакцией. Накахара продолжал водить пальцами по шрамам, но резко начал падать в левую сторону, тогда Осаму взял его за плечи, удерживая на месте. И эспер увидел более страшные, чем на остальных частях тела, шрамы на руках. Они тянулись от предплечья и до самой кисти. На ней тоже были небольшие полосы, сделанные лезвием. А на шее уже еле заметно «красовался» шрам от верёвки. На груди тоже были небольшие линии, но это тоже боевые ранения. Они есть у всех мафиози и не так сильно выделялись, поэтому не особо интересовали Чую.

— Не надо было позволять тебе смотреть. Теперь ты, наверное, не сможешь смотреть на меня.

— Надо было. Мне, если честно, больно на них смотреть, потому что они выражают ту боль, что ты пытаешься пережить. И ещё то, какой же ты дурак. Но они не портят тебя, как ни странно.

Чуя обнял его, утыкаясь носом в грудь и прикрывая глаза. Он очень устал за сегодняшний день, энергетически вымотан, поэтому стал засыпать. Осаму понял это и отнёс эспера на кровать, ложась рядом. Накахара ещё раз поцеловал его шрам на шее и засопел. Дазай же зарылся рукой в огненно-рыжие волосы и попытался уснуть. Но не смог. Потому что сегодня его жизнь перевернулась с ног на голову. И всё из-за одного Одарённого с небесно-голубыми глазами.
—

————-----------------—————
zzazzaz2Вы просили,вы получили