Бонус
Бонус — Один поцелуй на всех не делится (в губы)
Прошло несколько лет.
Они больше не были детьми. Не юнцами. Уже настоящие взрослые.
Минхо работал в автомастерской, ходил в синем комбинезоне и всегда пах маслом и металлом.
Феликс открыл маленькую пекарню с Ханом — пироги с абрикосом, булочки с мёдом и мягкий хлеб, который быстро расходился у местных.
Чан устроился в приют — как воспитатель. Он стал тем, кем когда-то мечтал стать: тем, кто защищает других детей.
Хенджин рисовал. Делал обложки для книг, иллюстрации. Весь в краске и фантазиях.
Чанбин — собирал мебель на заказ и был настоящей скалой, когда нужно было таскать тяжести.
А Чонин… учился в колледже. На дизайнера. И всё ещё был немного ребёнком — но уже с паспортом и серьёзными взглядами.
И все они жили вместе.
Точнее, в одной большой квартире с тремя комнатами, кучей кружек, одной стиралкой на всех и расписанием, кто когда убирается.
И — с Сынмином.
Он тоже вырос. Стал красивым, спокойным, с мягким голосом и всё теми же щенячьими глазами. Работал помощником в библиотеке и мечтал написать книгу.
И он всё ещё был их центром.
Но теперь — они начали всерьёз хотеть большего.
---
Однажды вечером, за ужином, когда все сидели на полу и доедали лапшу, Феликс вдруг сказал:
— А можно я задам тупой вопрос?
— Какой? — спросил Минхо, облизывая палочки.
— Когда ты, Сынмин, в последний раз целовал кого-нибудь?
Наступила тишина.
Сынмин чуть покраснел:
— Ну… я не помню. Наверное, лет в шестнадцать. Может быть. Вас.
— Всех нас? — приподнял брови Хан.
— Ну, да…
Чан усмехнулся:
— Значит, всем досталось. Несправедливо.
— Может, пора обновить поцелуи? — лукаво сказал Минхо.
— Что, серьёзно? — хрипло выдохнул Сынмин.
— Абсолютно, — сказал Феликс, пододвигаясь ближе. — Один поцелуй… и спать пойдём счастливыми.
— Только в губы! — быстро добавил Хенджин, весь красный. — Ну… или чуть-чуть. Я заслужил.
— Можно я первым? — встрепенулся Чонин. — Я самый младший!
— Это не справедливо! — хором сказали Чан и Чанбин.
Сынмин встал, рассмеялся, прикрыл лицо руками.
— Вы совсем с ума сошли…
— Да, — согласился Минхо. — И всё по твоей вине.
Он подошёл и встал перед ним.
— Можно?
Сынмин посмотрел ему в глаза. Тихо кивнул.
И Минхо медленно наклонился… и поцеловал его в губы. Тепло. Осторожно. Нежно.
— Спасибо, — шепнул он.
Феликс подскочил:
— Я следующий!
Поцеловал в губы.
— Я тоже! — Хан.
Чмок. Прямо в губы.
— Эй, эй! Я тоже! — Чонин, подпрыгивая на месте.
Хенджин подошёл последним. Смотрел, как Сынмин улыбается, слегка уставший, но счастливый.
— Мне просто… — он показал пальцем на губы.
Сынмин хихикнул, встал на носочки и легко поцеловал его в губы.
А потом обернулся к Чану.
Тот стоял в углу, с руками в карманах.
— А ты?
Чан молчал. Потом подошёл. Медленно. Уверенно. Осторожно взял его за плечи.
— Можно не как все?
Сынмин посмотрел на него… и не сказал ни слова. Просто потянулся первым.
И поцеловал его в губы.
Долго. Тихо. С любовью, которую сдерживал годы.
— Спасибо, что выбрал нас, — прошептал Чан. — И меня.
Сынмин улыбнулся.
— Я вас всех выбрал. Но тебя — чуть раньше.
---
В ту ночь никто не спал рано.
Они болтали, шутили, спорили, кому поцелуй достался самый тёплый, кто дольше держался, кто покраснел сильнее.
А Сынмин лежал посреди и думал:
> «Один поцелуй на всех — это мало. Но любовь… она у нас общая. И в ней места — на всех.»
И в этом было счастье.
