Часть 7.
Они сидят в кабинете ничего не говорят друг другу. Просто не понимают о чём говорить и что сказать. В голове каша полная, но им обоим всё очевидно.
Это не может быть что-то несерьёзное или одноразовое. Точно не с Серёжей. Он знает, что поцелуй был с чувствами, не может ошибаться. Тогда почему сейчас оба сидят, как в воду опущенные?
В горле ком, что не даёт издать хоть слово. Да даже в глаза друг другу смотреть не получается. Как только взгляд пересекается, то их будто шокером на максимум бьёт и они резко отворачиваются. Что за стена между ними? Может это ненадолго и просто сильное смущение?
Пока кудрявый сидит и держит в ладонях белую чашку, из которой исходит приятный аромат трав. Там вроде: бергамот, шалфей, ромашка, мята. Крутит её на блюдце и пьёт, как можно тише и медленнее. Думает, что так он будет незаметным. Но всё совсем не так. Он видимо забыл, с кем сейчас находится в одном помещении.
Первым подаёт звук, конечно же, старший. Он не понимает, что происходит и ему явно не нравится это молчание и зажатость. Не сказать, что он не испытывал то же самое. Испытывал, но не в полной мере, ведь именно он был зачинщиком их поцелуя.
— Всё нормально? — Вроде сказано тихо, а юноша всё равно вздрогнул.
В ответ молчание. Перед ним лишь лицо, повёрнутое к нему боком и широко раскрытые, от удивления, глаза.
— Серёж? — Придвигается в нему и пытается поймать взгляд, но тот ещё больше бегает глазами по столу — куда угодно, но не на него. — Ты можешь мне сказать, что происходит?
— Всё нормально. — Враньё. — Я... поеду домой.
Парень не успевает и слова сказать, как Пешков хватает свою куртку и вылетает из кабинета. Он оставляет его одного наедине с куском недоеденной пиццы, в виде половинки сердца. И кому из них двоих оно принадлежит?
***
Пробежав пулей мимо охраны, выходит на улицу и вдыхает морозный воздух. Легче не становится ни разу. В голове просто пчелиный рой, который жужжит без остановки. Через пару минут он превращается в тонкий писк, увеличивая звук с каждым разом. Это что паничка? Да нет... быть такого не может....
Даже сейчас, когда уже дышать тяжело, он забивает на это хуй и роется в телефоне, пытаясь отыскать нужное приложение и вызвать такси. Колени начинают трястись. От холода или от внутреннего страха. Только из-за чего он?
Что это вообще было пару минут назад? Ты испугался и сбежал, как последнее сыкло?
Да. Да, испугался! Это его первый опыт. Первый поцелуй, поэтому такая реакция. Испугался того, что происходило внутри. Всё, будто взрывалось, нарываясь выйти наружу. Это слишком яркие эмоции за последние годы. Он ни разу не испытывал подобного к кому-то, а от кого-то и подавно.
Едет в такси и ощущает вибрацию в руке. Это телефон. И это сто процентов Ваня. Только вот сейчас он совсем не кстати. Поэтому юноша игнорирует его многочисленные сообщения и звонки всю поездку и по приезду домой тоже. Эмоционально обессиленный, он просто валится на незаправленную кровать лицом в подушку и мычит от безысходности.
Ему не безразличен русый и это факт. У него есть к нему чувства. Но ему страшно. Страшно от того, как сильно они подскакивают, когда тот совсем близко.
Что теперь делать? Что теперь будет между ними?
***
Проведя весь оставшийся день в постели под грустные аниме, решает лечь спать. Как только закрывает глаза, слышит, как звонит телефон. Снова Ваня? Решив проверить, переворачивает гаджет экраном вверх. Это далеко не русый парень, а его подружка. И тут стоит сложный выбор. Если он не ответит, то Амина будет волноваться, а если ответит, то придётся выложить всё до последнего. Времени подумать очень мало, поэтому он выбирает второй вариант.
— Привет, Серёжка. — Голос в трубке очень энергичный и весёлый, чего не сказать о состоянии кудрявого. — Завтра на лекции идёшь?
— Да, Амин. Я не знаю, скорее всего пойду, меня там уже неделю не было. — Звучит уж слишком убито, что не остаётся незамеченным.
— Что-то случилось? — Слышится волнение и беспокойство.
— Давай не сейчас, не хочу об этом разговаривать. — Тяжело выдыхает и закрывает глаза.
— Ну... хорошо. Ты же помнишь, что я всегда могу тебя поддержать и выслушать? — Девушка говорит это уже не так ярко, как свой прошлый вопрос.
Он просто согласно мычит в динамик и услышав тихое «Пока, Серёжка», сразу же отключается. Внутри тянет и тошнит от самого себя. За что такая ненависть к самому себе?
Да потому что всегда так было. Всегда ему не нравилось в себе ничего. Хоть и родные его уверяли в обратном, но это же слова не от тех людей. Хотелось слышать это от друзей, которых к слову не было никогда у него. Амина — это отдельный случай. Все всегда от него отворачивались, считали странным — не таким, как все. Его это удручало.
Почему именно с ним такое происходит? Он же никогда никому ничего плохого не делал. Шутки в интернете — это то, чему он вообще не придаёт значения. Всем же и так понятно, что это не в серьёз. Да и не за это его все так презирают.
Им больше не нравится то, как он выглядит и чем занимается. Все его обидчики обращают внимание на его кудри, высветленные, к слову. На одежду, которая обычно в ярких оттенках. На чокеры, что он так быстро полюбил, но так же быстро перестал носить, когда его впервые отпиздили за это. Да было даже такое, что прижали к стенке, когда увидели блеск прозрачного лака на ногтях. Это уже было дикостью. Он не стерпел и пытался отвечать, хоть и понимал, что один против четверых не вывезет. Им не нравились его колкости в ответ на слова о том, как пахнут его духи — отголоски вишни летали по аудитории и редко встречались в коридорах института.
У него обычное телосложение. И не худой и не полный, мышц достаточно. Только вот душой он добрый. Никогда в интересы не входило с кем-то подраться ради прикола или осудить кого-то за то, что ему было не интересно или не нравилось. Да и никогда не было понятным, зачем это делают его обидчики.
Серёжа всегда умел решать все разногласия разговором. В его детстве не было насилия и побоев. Всегда к нему относились бережно, потому что он был ребёнком — светлым мальчиком, которого все вокруг любили. В то время никто не мог тебя побить или унизить. Максимум — перестать дружить, потому что не поделился лопаткой в песочнице, да и какая это «дружба» вообще тогда?
Но детство закончилось и появились новые «законы». Появились новые персоны во дворах и на улице. Стало жутко и не так радужно, как было раньше.
Сейчас в кудрявой голове всплывают воспоминания о том, как они всей семьёй ездили отдыхать за границу — родители всегда отдавали им с сестрой всё самое лучшее, ничего не жалея. И тут в памяти резкий переход на его подростковый период, когда, собственно, и начал происходить пиздец.
В голове всплывают слова из какого-то стихотворения, строчки которого зафорсились в тик токе. Там говорится «Вернуться в прошлое нельзя, но помнить буду постоянно...». И это, действительно, так. Как бы мы этого не хотели, как бы мы этого не желали, никогда не получится туда возвратиться. С такими мыслями юноша проваливается в царство Морфея, чувствуя, как слезинка скатывающаяся по носу бесшумно капает на хлопковую наволочку подушки.
***
Утро выдаётся сложным, потому что конечности затекли находясь в одном положении долгое время. Сегодня ничего не снилось. Не было ни кошмара, ни чего-то хорошего. Просто серый фон и всё.
С мелкой головной болью он выходит из комнаты уже одетый и направляется в ванную. Отражение в зеркале — это опухшее лицо, с узорами от складок на подушке. Цвет явно не здоровый, но когда его это волновало? Быстро умывается и чистит зубы, потому что и так уже опаздывает.
На улице снова пасмурно и куча людей, вечно куда-то спешащих. Предновогодняя суета — вот оправдание нескончаемым пробкам и очередям в торговых центрах. До праздника четыре дня, а Пешков до сих пор не знает, где и с кем будет его отмечать. Раньше он праздновал его в кругу семьи и дальних родственников, которых, к слову, он даже не помнит, зато они в свою очередь говорят о том, как тот вырос.
Уже сидя в аудитории к нему подходит его подруга и обнимает сзади за шею. Мальчик вздрагивает от неожиданности — всё время смотрел одну точку, витая в облаках.
— Что с тобой? — Вопрос достаточно интересный не только для Амины.
— Всё нормально. Я просто задумался. — Почти правда.
— О чём? Только не ври, я же вижу, что всё не хорошо. — Садится рядом и достаёт тетрадь и ручку из маленькой сумочки. И как туда только всё помещается?
Молчание друга заставляет её насторожиться и задать один единственный вопрос о новом человеке в жизни юноши. На лице видна ответная реакция, хотя она произнесла всего лишь имя — всё становится понятно.
А вот Пешкову нихера не понятно. Почему в его жизни одни экстрасенсы. Всё знают и всё видят — один он — слепой котёнок. Осознание того, насколько жизнь несправедлива заставляет закрыть лицо руками и опуститься на стол головой.
Он расскажет ей, потому что знает, что та выслушает. Она — личный дневник: ты можешь вложить туда все эмоции и горечь от обиды, а в ответ получишь лишь успокоение. Только как ей удаётся переносить все переживания другого человека на себе и оставаться при этом радостной и весёлой — непонятно. Это загадка человечества.
После двух нудных лекций, тащит Серёжу в какую-то кафешку по близости. Садятся за последний столик, почти в углу и берут в руки яркое меню. В то время как темноволосая долго выбирает, что будет кушать и иногда спрашивает у друга «Как думаешь, паста или цезарь?», «Латте или может чай лучше взять?». В ответах на вопросы нет особого энтузиазма, как и в выборе еды. Он заказывает лишь горячий шоколад и тупит взгляд в окно, наблюдая за толпами подростков, что также, как и они решили пропустить занятия.
— У вас случилось что-то серьёзное? — Наматывает на вилку какую-то пасту и поглядывает на профиль друга.
— Можно и так сказать. — Тихо отвечает, подпирая подбородок ладонью.
Дальше следует много вопросов, которые больше похожи на предположения. Кудрявый просто сидит и пьёт горячий шоколад из пластикового стаканчика, ожидая, когда у неё всё-таки закончатся идеи, чтобы самому всё рассказать.
Её реакция на рассказ от начала и до конца оказалась немного не такой, как он представлял. Обычно, когда с ней делишься чем-то, то не получается рассказать всё и сразу, потому что она всегда перебивает, высказывая своё мнение на любое развитие событий. Но тут просто молчание и лишь смена эмоций на лице. Это даёт понять, насколько важным в жизни Пешкова она это видит.
Сидят уже потом, после долгих слов поддержки и обсасывания каждого момента, в тишине. Оба не знают, что делать, но Амина вселяет в юношу веру, что всё будет хорошо.
— Ты уже решил, что будешь делать на Новый год? — Выходят из заведения и садятся на лавочку рядом с кафе.
— Нет. Думал посижу дома, досмотрю атаку титанов и под куранты выпью шампанское. — Поправляет двумя пальцами очки и жмурится от вышедшего солнца.
Пару часов назад были непроглядные тучи, а сейчас яркие лучи падают на тонкий слой снега на земле, откуда ещё виднеется пожухлая трава. Погода непредсказуемая, но не такая, как в Питере, где в один день могут выпасть все возможные осадки, а на следующий день пекло от солнца.
— У меня есть предложение. — И эта фраза из уст Амины обычно не означает ничего хорошего. — Мои друзья собираются устроить вечеринку в загородном доме. Пойдёшь со мной? — Что и требовалось ожидать.
— Я не хочу. — Кривит лицо, потому что понимает, кто там может быть, но вслух не произносит.
— Так и будешь сидеть в четырёх стенах? Ну давай, Серёж, один раз, пожалуйста. — Взгляд, которым на него смотрят, Пешков считает «читерским», именно из-за него и соглашается, хоть и знает, что зря.
***
Прошло четыре дня. Четыре грёбанных дня, которые были просто самыми отвратительными в жизни Бессмертных. Он не мог дозвониться и дописаться до младшего. Звонки либо не принимали, либо просто скидывали. Что он сделал не так?
Настолько херово было не только ему, но и всем, кто находился рядом. Под горячую руку попали и сотрудники и Вадя, и даже мать, которая снова спросила о его личной жизни. Теперь помимо злости из-за того, что ничего не понимает в их с Пешковым отношениях, чувствует вину перед всеми, а в частности перед мамой. Она ведь, не виновата ни в чём, даже не знала о существовании мальчика. Мальчика, что быстро вскружил голову и дал дозу кислорода, но также быстро исчез.
И сейчас, когда до нового года осталось около трёх часов, Ваня сидит перед компьютером в кабинете и перепроверяет отчёты. Только вот, в голове далеко не цифры, а глаза карие такие, одни единственные, которых нет больше ни у кого.
А может ему это всё привиделось? Ну, такое же бывает из-за переработки или типо того? Может он вообще больной на голову и лежит сейчас в какой-нибудь психушке, а это просто помутнение в разуме.
Сидит так час, потом второй и решает домой ехать. Нужно пожалеть себя хотя бы немного. Спина ноет от того, что долго не менял положение. Да и возраст уже не тот, как ему кажется. Двадцать четыре — это не девятнадцать. Разница, вроде и маленькая — пять лет всего, внешне это не так заметно, а вот физически он бы поспорил.
Дорога домой крайне тяжёлая. Новый год на носу — в буквальном смысле слова, все должны сидеть по домам, в кругу семьи и ставить салаты на стол, ссориться из-за не купленного зелёного горошка, но нет — все куда-то едут. Пробки просто огромные, что удручает ещё сильнее и так недовольного парня, а звуки сигналов от автомобилей бьют по черепной коробке каждый раз всё больше и больше.
Спасибо каким-то бухим идиотам, что устроили аварию и собрали всю полицию города прямо на трассе. Именно из-за них людям, стоящим в пробке вместе с русым пришлось встречать Новый год сидя в машинах и двигаясь, как улитка, либо вообще не двигаясь. Куранты пробили двенадцать и все машины, находящиеся поблизости загудели и послышались громкие возгласы «С Новым годом!». Улыбнувшись краешком губ, он сказал в пол голоса тоже самое и стукнул ладонью по сигналке.
Добирается домой ближе к двум часам ночи. Всё тело немного ломит, а голова раскалывается. Ему душно и противно от этого. Открывает окно на проветривание и переодевается в домашние спортивки и большую белую футболку. Собирается принять душ и уже почти выходит из спальни, как слышит, что ему звонят. Вадя напился и решил вспомнить про друга? Это не он, поэтому незамедлительно отвечает, но не успевает и слова сказать, как слышит девичьи всхлипы на том конце.
— Вань... Тут Серёжа... Я не знаю, что делать! — Какое-то копошение и прерывистое дыхание.
— Адрес, быстро!
И он срывается из дома, даже куртку не надев. Садится в машину и сразу нажимает газ в пол, посматривая на навигатор с проложенным маршрутом. Ехать больше часа, а с пробками ещё дольше. В голове уже десятки, а то и сотни развитий событий. Он не знает, что произошло — только то, что с Серёжей что-то случилось. А кто эта девушка, что позвонила?
Пчелиный рой, что сейчас у него в черепной коробке — сводит с ума. Если он сейчас не возьмёт себя в руки, то случится что-то плохое. Пытается ровно дышать и считает до десяти, когда стоит на пешеходном переходе и ждёт зеленый свет.
Вся дорога ощущается мучительнее с каждой минутой, с каждым новым светофором, с каждым проеханным километром. Тело окутывает волна страха за юношу, и он будто каменеет, еле подъезжая к нужному месту. Вылетает из машины и громко хлопает дверью, что заставляет бухих подростков обернуться на громкий звук.
Перед ним двухэтажный дом, из которого исходят громкие голоса и какая-то попса. Достаёт телефон из кармана спортивок и звонит Серёже, в надежде, что трубку возьмёт та девушка. Пробравшись в дом, в нос резко ударяет запах алкоголя и сигарет. Тут очень душно и противно. По углам слоняются парочки, пытающиеся будто сожрать друг друга. Хочется блевать. Гудки резко останавливаются и парень отрывает телефон от уха — звонок принят.
— Где вы?! — Пытается перекричать какой-то тупой рэп на фоне.
— В ванной на втором этаже, быстрей, пожалуйста. — Голос дрожит на том конце, и Ваня ищет глазами лестницу.
Бежит, расталкивая шатающихся из стороны в сторону людей и слышит недовольные возгласы за спиной. Видимо он кому-то разлил дешёвую водку с соком и это, пожалуй, последнее, что его интересует. Важнее сейчас — как можно быстрее найти эту грёбаную комнату. Он открывает все двери, что видит перед собой. В некоторых уже во всю развлекаются набуханные парни и девушки, что выглядит максимально отвратительно. Он дёргает за ручку двери, которая почти в конце коридора, но та не поддаётся.
— Серёжа, ты там?! — Кричит и дёргает сильнее, почти вырывая её.
— Вань, это ты? — Голос из комнаты и Бессмертных положительно отвечает.
Шок, что он испытывает, когда дверь отмыкают и он видит картину перед собой, нельзя сравнить даже с тем, что было в тот самый день в Инвейжене. Злость окутывает тело и он быстро подлетает к мальчику, что лежит без сознания, опираясь головой на стиральную машинку. Под носом, на губах и подбородке яркие алые дорожки засохшей крови. На руках видны синяки от пальцев. Щёки красные, будто по ним били без остановки. Садится перед ним на колени и берёт его лицо в ладони.
— Сереженька, маленький, что с тобой? — Глаза начинает неприятно жечь и он часто моргает — сейчас не время для слёз.
Темноволосая девушка сидит рядом и тихо плачет, закрывая рот руками. Под глазами огромные чёрные разводы от туши, тянущиеся по щекам. Он спрашивает у неё, как долго кудрявый был в отключке, но та не может сказать и слова, становится понятно — у неё шок.
Они сидят так ещё минут десять, пытаясь успокоить девушку. Он держит её за плечи и говорит делать вдох и выдох. Это помогает.
— Я... Я не могла долго его найти... — Пытается жестикулировать трясущимися руками. — И пошла на второй этаж, а потом... — Снова начинает плакать, опуская голову вниз. — Я просто зашла сюда, а он лежит здесь. — Громко всхлипывает, пытаясь остановить истерику.
— Ты сейчас успокаиваешься и мы вместе едем в больницу, хорошо? — Всё ещё держит за плечи и пытается поймать взгляд.
Темноволосая быстро кивает и он, осторожно подхватив Пешкова на руки выходит из ванной. Чтобы снова не идти через толпу, она показывает ему запасной выход. Они выходят на заднем дворе и максимально быстро доходят до машины.
— Садись с ним на заднее. — Указывает головой на дверь машины и девушка залазит на сидение укладывая себе на коленки кудрявую голову и обхватывает её руками. — Где его вещи? — Ваня держит дверь и ждёт ответ.
— Куртка в прихожей висит, а телефон не знаю, в ванной возможно. — Тараторит и вытирает слёзы с щёк тыльной стороной ладони.
Парень хлопает дверью и закрывает машину на ключ — мало ли кто захочет доебаться до них. И снова эти тошнотворные лица и запах дешёвого алкоголя. Бежит по лестнице и находит ту самую злосчастную комнату, где на стиральной машинке покоится телефон. Он берёт его в руку и нажимает на кнопку питания — работает. Облегчённо выдыхает и направляется в прихожую, но по пути толкает какого-то долбаёба в плечо.
— Смотри куда идёшь, придурок. — Пьяный прищур и он преграждает ему дорогу своей рукой, которой держит стакан, видимо, с алкоголем.
— Съеби нахуй! — Бессмертных пихает его в грудь и тот отлетает, падая на пол — бухой в хламину, что даже равновесие держать не может.
Русый быстро уходит, за курткой, понимая, что может завязаться драка, а ему это не нужно. Ему нужно как можно быстрее отвезти юношу в больницу и удостовериться, что с ним всё хорошо.
Через пару минут они уже выезжают со двора в ближайший медпункт. Он мысленно проклинает всё и всех. В глазах огонь от накатившей злости, челюсти сжаты, можно увидеть как играют желваки. Пальцы обхватывают руль до побеления костяшек. Напряжение витает в машине, что едет на огромной скорости, обгоняя все автомобили и явно нарушая все правила. Да, ему потом на почту придёт куча штрафов, но это не так важно. Это — полный ноль, копейки по сравнению с тем, что происходит сейчас в его голове. Позже, обязательно узнает любым способом, кто это сделал с Серёжей. Такое нельзя оставлять безнаказанным.
Поднимает глаза на зеркало заднего вида и пытается увидеть мальчика, но в салоне темно. Сводит светлые брови к переносице и жмёт газ в пол — осталось совсем чуть-чуть и ему помогут. Осталось совсем чуть-чуть и с ним всё будет хорошо.
Выходит из машины и берёт на руки Пешкова, быстро заходя в здание. На входе женщина в белом халате сообщает, что свободных палат нет, объясняя это тем, что не один он нашёл себе «приключения» в новогоднюю ночь. Ну что за пиздец?
— Вы можете хотя бы осмотреть его? Мне нужно знать, что с ним всё хорошо. — Выжидающе смотрит на медсестру и напоминает про темноволосую, что стоит рядом. — И позовите кого-нибудь, чтобы её успокоили.
— Сейчас, подождите минутку. — Она быстро убегает куда-то оставляя его стоять и смотреть на бледную шею, где видны темные следы от чужих пальцев.
Это заставляет насторожиться ещё больше. Он хмурит брови и зажмуривает глаза, чтобы эта картинка побыстрее пропала из памяти. В конце коридора виднеются два парня в белых халатах, что катят носилки — это к ним. Так же быстро возвращается женщина, которая уводит рядом стоящую девушку. Та пытается сопротивляться — не хочет оставлять друга, но взгляд парня даёт понять, что всё будет хорошо — теперь уж точно. Она уходит, а мальчика кладут на белую простынь и увозят в непонятном направлении.
Идёт за ними и крепко держится за железные поручни каталки, не желая отпускать. Глаза перекрывает пелена страха и накатившие слёзы, но он не даёт им выйти за пределы, быстро моргая. Отпустить всё же приходится, когда работники больницы несколько раз ему говорят, что в комнату его не пустят. Он берёт себя в руки и садится на лавочку возле двери. Зарывается руками в русые пряди и опускает голову вниз. Всё тело напряжено, а минуты кажутся бесконечными. Считает до десяти несколько раз и шумно выдыхает, откидывая голову и прислоняясь затылком к белой стене.
Не так он представлял себе Новый год. Всё должно было быть иначе. Меньше недели назад всё было более, чем хорошо — он чуть ли не летал от счастья. А сейчас... Сейчас просто полный пиздец — мягко сказано. Шею снова сдавливает, не давая кислороду в полной мере поступать в лёгкие. Тяжело.
В памяти всплывает яркая улыбка юноши и большие оленьи глаза, что светились, когда они были на катке. Пухлые щёки, что покрывались румянцем, когда тому говорили комплименты. И, конечно же, те розовые губы, что трепетно отвечали на поцелуй. Сейчас между ними две стены. Одна — внутрення, а вторая — больничная. И не понятно, какая из них доставляет больше боли в грудной клетке.
«Как Новый год встретишь — так его и проведёшь» — старая пословица всплывает в голове и русый начинает задумываться. Это год реально будет настолько ужасным? Мыслям не даёт развиться звук открывающейся двери слева от парня. Он резко подскакивает и видит перед собой мужчину средних лет в белом халате и такой же шапочке на голове.
— С ним всё нормально. Переломов нет, жить будет. Он сейчас спит — мы вкололи ему успокоительные, потому что когда проснулся, был очень напуган. Но мы не можем его оставить здесь... — Не успевает договорить, потому что его перебивают.
— Да, да, знаю! Спасибо вам. Я могу его забрать? — Нервно переступает с ноги на ногу и заглядывает за спину врача.
— Конечно. Я дам вам список мазей и обезболивающих. На нём куча синяков... — С сочувствием поджимает губы и вежливо просит парня вернуться на ресепшен и ждать там.
Ваня кивает и понуро идёт вперёд по коридору, где видит девушку, стоящую около кулера с водой. Она выглядит уже намного лучше, чем раньше. Как только видит Бессмертных — подбегает к нему и спрашивает про младшего.
— С ним всё хорошо, он спит. Ты, наверное, Амина, да? — Наливает в прозрачный стаканчик воду и делает пару глотков.
— Откуда ты знаешь? — Поправляет волосы, и вопросительно выгибает бровь.
— Серёжа про тебя рассказывал. — Стаканчик летит в мусорку и Ваня опирается спиной к стене, прикрывая уставшие глаза.
— Про тебя тоже. — Фраза, слетевшая с губ темноволосой заставляет его встрепенуться и распахнуть глаза с немым вопросом.
— Что он говорил? — В ответ молчание. — Скажи мне, пожалуйста.
— Нет, Вань, я не могу. Пусть он сам тебе скажет, когда проснётся. — Она отрицательно машет головой и отворачивает.
Парень не успевает ничего сказать, потому что к ним возвращается тот мужчина, за спиной которого на специальной каталке лежит спящий Пешков. В руки протягивают лист, видимо, с нужными лекарствами и говорят, что юношу можно забирать.
— Спасибо вам ещё раз. Подождите, я сейчас! — Быстро выбегает из здания и возвращается меньше, чем через минуту с бумажником в руках. — Это вам. — Протягивает пару пятитысячных купюр мужчине, но слышит отказ. — Нет, возьмите, пожалуйста. Вы очень помогли, я не могу не отблагодарить вас!
Успокаивается, когда деньги всё же принимают и подходит к побитому телу. Лицо в синяках выглядит умиротворённым, когда спит. Совсем недавно он улыбался и дурачился, а сейчас лежит и не двигается. Ужасная волна обиды за мальчика накрывает с головой. Один из врачей помогает донести его до машины и как только дверь в неё открывается, укладывает на заднее сидение. Поблагодарив ещё несколько раз, он провожает взглядом уходящего и смотрит на Мирзоеву.
— Ты можешь сесть на переднее, так будет удобнее. — Закрывает заднюю дверь и тянется к передней, но его прерывают.
— Не нужно, я вызвала себе такси. — Указывает головой на подъезжающий автомобиль.
— Ты уверена? — Нервно кусает губу, но девушка всё же уверяет, что всё нормально. — Спасибо, что позвонила, я просто не знаю, что было бы тогда... — Трёт пальцами переносицу и зажмуривает глаза от появляющейся картинки в памяти.
— Меня не за что благодарить. Это тебе спасибо. — Она тянется рукой вверх и сжимает его плечо. — Я бы не справилась сама.
Бессмертных еле заметно кивает и провожает взглядом уходящую к такси девушку. Она подходит к машине и открывает дверь, но в последний момент поворачивает голову к парню.
— Теперь понятно, почему ты ему нравишься. Береги его.
Она садится внутрь машины, оставляя русого парня наблюдать, как колёса такси медленно разворачиваются по гравию, оставляя после себя еле заметный запах бензина.