Часть 21
Алек старался остановить кровь, прижимая ладони к ране: черная кровь обжигала, но Лайтвуд не обращал на это внимание. Тихо, как ему казалось, он молил Разиэля вернуть его любимого, на самом деле он кричал — это были крики полные отчаяния и боли. После минутного замешательства Алек достал стило и принялся вырисовывать иратце, но руна растворялась еще до того, как была закончена. Слезы Лайтвуда капали прямо на рану Магнуса и моментально с шипением испарялись.
— Он мертв, Алек, он мертв — это была Изабель, она пыталась привести брата в чувства, но он не реагировал, продолжая вырисовывать одну руну за другой.
Грудь Магнуса была неподвижна, ее более не содрагал воздух при вдохе и выдохе. Все было кончено, это сражение за жизнь было проиграно. Бейны старшие пытались забрать тело своего сына у Алека, но его хватка была железной: он рычал нечеловеческими воплями, никого не подпуская к своему любимому.
Страх и ненависть, любовь и отчаяние — все это смешалось внутри Лайтвуда. Алек погрузился в транс: он больше не слышал ничего вокруг, сражения будто и не было, остался лишь он и Магнус. Лайтвуд крепко сжал стило в руке и принялся рисовать — это была иратце, но что-то в ней было не так. Казалось, мгновение длится мучительно долго. Алек вновь почувствовал жжение от стило, как тогда, когда рисовал руны на луке. Кожу прожгло, и кровь с ладони окропила грудь Магнуса, принимая форму иратце поверх той, что уже была нарисована. Несколько слезинок упало туда же, растворяясь в алой крови Алека.
Ничего. Хотя руна и не исчезла, но ничего не происходило. Секунда, две — Алек надеялся, это должно сработать. И вот руна, словно бомба, взорвалась ярчайшей вспышкой на груди Магнуса. Свет был настолько ярким, что оставшиеся затаившиеся демоны полопались, а всем остальным пришлось закрыть глаза, чтобы не ослепнуть. Тех, кто находился рядом, отбросило взрывной волной. Обессиленный Алек обмяк и потерял сознание. Его обступила темнота, которая убаюкивала и успокаивала.
***
Открыв глаза, Алек поморщился, свет был слишком ярким. «Лазарет» — подумал он. Обмякшее тело как будто принадлежало кому-то другом, Алек почти не чувствовал его. Не без усилий ему удалось поднять голову, но держать ее так было безумно тяжело. Осмотревшись, Лайтвуд увидел Маризу, Джема Карстаирса и двух безмолвных братьев, один из которых, наверное, что-то говорил, потому что все остальные внимательно смотрели на него и кивали.
— Мама, — пытался сказать он, но слова не шли, в горле пересохло.
— Пустите меня к нему, я должен его увидеть. — Глухие крики раздавались из-за двери, голос был до боли знакомым, он не мог ни с кем его спутать. Это был Магнус. — Магнус! — получилось коряво, но Алеку удалось обратить на себя внимание.
— Сынок, наконец-то, мы так боялись за тебя. Как ты? — обеспокоенная Мариза подбежала к сыну, в ее глазах страх сменялся облегчением.
— Воды, — только и смог прошептать Алек и снова провалился в сон.
***
Алеку снилась зеленая долина и река, которая отражала солнечные лучи и сказочно переливалась. Впереди он видел мост, расшатанный и старый, в глубине души он знал, что должен перейти на ту сторону, и он уже сделал пару шагов вперед, но здесь было так хорошо и спокойно: маленький уютный домик, его любимая лошадь, к тому же он очень устал. А этот мост не внушал доверия, и, развернувшись, Алек вернулся на берег и прилег на зеленую травку, она была мягкая и такая приятная, здесь хотелось остаться навсегда. Конь пасся вокруг него, наслаждаясь такой сочной пищей. Он решил, что пойдет к мосту завтра, после того как отдохнет.
Из дома вышла девушка, неземной красоты, и маленький мальчик лет пяти, который кружил вокруг нее как юла.
— Дорогой, обед готов. Заходи в дом. — Крикнула девушка.
Алек встал и в приподнятом настроение побрел в сторону дома, но что-то внутри не давало покоя. Он не помнил, как приехал сюда, не мог вспомнить, как познакомился со своей женой, а сын, он не помнил, как тот рос, его первые шаги, первое слово. «Наверное, на солнце перегрелся, вот всякие глупости и лезут в голову», подумал Алек и, отбросив все мысли, крепко прижался к жене и поцеловал ее в щеку. Ничего. Но ведь он знал, что очень сильно любит ее.
— Я решил поехать на ту сторону завтра, сегодня очень устал. — Алек садился за стол и уже чувствовал божественный запах его любимого пирога.
— Правильно сделал, не понимаю, зачем тебе понадобилось ехать на охоту именно туда, как будто у нас зверей здесь недостаточно. А этот мост рухнет скоро, я не хочу, чтобы ты пострадал. — На этих словах девушка подошла к Лайтвуду со спины, прижавшись и поцеловав его в макушку.
— Алек, — услышал он отдаленный шепот.
— Ты что-то сказала, дорогая? — поинтересовался охотник у жены.
— Нет, я молчала, ты и в правду перегрелся на солнце. — хихикнула девушка, ее улыбка была прекрасной, но какой-то ненастоящей.
— Алек! Ты должен бороться, ради меня.
Лайтвуд обернулся, но никого не увидел. Наконец, на столе появился пирог, с мясом и овощами, предвкушая любимый вкус, охотник сосредоточился на трапезе.
— Алек, вернись ко мне, ведь я люблю тебя. — Эти слова как разряд молнии вырвал Лайтвуда из забытья. «Это все не по-настоящему, иллюзия, обман!» — начал он твердить, в начале про себя, потом вслух, время от времени срываясь на крик. Девушка пыталась его успокоить и остановить, но Алек уже выбежал из дома, уселся на лошадь и поскакал к мосту. «Я тоже тебя люблю и иду к тебе, Магнус!»
***
Открыть глаза было тяжело, свет приносил болезненные ощущения. Алек чувствовал, что кто-то его держит за руку, сжимая ее крепко, но с любовью, боясь причинить боль. Еще не открыв глаза, Лайтвуд уже знал кто это.
— Магнус, — говорить было больно, горло сильно жгло.
— Алек! — Голос дрожал, Лайтвуд слышал всхлипы. Да это он, его Магнус, сомнений не было. Наконец, ему удалось открыть глаза. В палате были все: Магнус, Изабель и Джейс, родители, Клэри и Джослин, безмолвные братья, Джем и Тесса. Они смотрели на него, как на животное в зоопарке. Бейн поднес ему стакан с водой, выпив воды большими жадными глотками, Алек еще раз осмотрел собравшихся.
— Магнус, твои глаза, они больше не серебристые. — Воспоминания о битве болью отозвались в груди. — Но как? Ты же был мертв.
— Был, но ты вернул меня к жизни, достал с того света и излечил от болезни. — По голосу было понятно, что Магнус встревожен.
— Ведь это невозможно без ангельского оружия, — Алек недоумевал.
— Посмотри на свою руку, — Магнус сделал паузу, поднимая правую руку Лайтвуда выше. Ладонь Алека светилась, излучая тепло и отбрасывая блики по стенам. — ты и есть ангельское оружие.