Одержимый тобою

Рассвет окутывает улицы Йокогамы. Сегодня пятница, время 7:54, на дворе глубокая осень и холодный, до дрожи рук и стука зубов, ветер.

Город уже проснулся и повсюду издаются звуки оживлённых улиц. Люди опять торопятся по делам. Туда-суда, туда-сюда. Одно и тоже, разнообразия ноль.
А вот за йокогамским лесом, в котором стоит гробовая тишина – птицы уже умотали на юг (сюки) – в большом особняке слышны лишь звуки тарелок в столовой, звуки варки чего-то съестного на кухне и звук приходящего сообщения в комнате младшего господина этого дома.

Здесь, на втором этаже, в комнате Дазая Осаму – наследника многовекового рода, спит не только хозяин комнаты. На большой дубовой кровати с белым балдахином и белоснежной простынью, обнявшись, спит пара. Они и не думают вставать или реагировать на посторонние звуки, им комфортно в объятиях сна и друг друга. Случись сейчас ядерная война они так и лежали бы под одеялом, ожидая смерти. Главное вместе, главное рядом.

Запахи смешались в один коктейль и теперь они были олицетворением летнего утра. Душистые цветы сирени и нежный запах фиалок с бодрящим и тёплым ароматом горячего шоколада – всё это передавало картину уюта и любви. Их запахи, словно тёплое одеяло, укрывали с головой двух влюблённых, преподнося защиту.

И ничто и никто не имел права разрушать эту идиллию. Но, когда кого-то волновали правила? Особенно тех, кто звонит с утра пораньше.

По комнате раздаётся звук входящего звонка. Stressed Out - Twenty One Pilots, прекрасная песня любимой группы Чуи. Но слышать её сейчас было не в кайф.

Из-под одеяла вылезла тонкая, усыпанная сотнями поцелуев солнца и Дазая (под шумок), рука. Ладошка стала активно, в отличии от хозяина, работать, ища источник звука. Наконец, под слова "But now we're stressed out" он нашёл несчастный смартфон под объятной подушкой. Вот тебе и стрессед ауд раннего утра.

Он не посмотрел, кто звонит, поэтому в трубке его собеседника раздаётся хриплое от сна: "Кто?"

Чуя обязательно начнёт учится на своих ошибках. Но не в этой жизни, ведь уже не первый раз, от чего его собеседница жутко бесится, он не смотрит на экран телефона при входящем звонке, и, почему-то всегда при этом ему звонит она.

– Конь в пальто и кроссах от Balenciaga. Серьёзно, братец? Что сложного в том, чтобы просто посмотреть на экран? Неужели я так много прошу?

– Анна, – на выходе простонал Чуя. Сзади него заинтересованно прилип шатен. Кстати не только шатен, но и отдельные части тела. Сделать напоминание: смотреть на имя того, кто звонит и не стонать при Дазае. Да, именно это у него в заметках.

– А ты ждал Её Величество Елизавету? Извини, но это всего лишь твоя смертная сестра. Которая мёрзнет на мать его вокзале уже час с лишним и не может дозвониться до своего глупого братика, который уже месяц как, знает, что я приеду. Как тебе такое, Чуечка, – из трубки льётся мелодичный, но не довольный голос. До только что проснувшегося мозга Накахары плохо доходит информация, поэтому всё, что он выдаёт это:

– Ясно, а зачем звонила то?

Добавить в заметки: "ЧУЯ, ТЫ НЕ БЕССМЕРТЕН" мелькает, где-то на подсознательном уровне.

Из динамика доносится злобное шипение: "Накахара, если ты сейчас же не поднимешь свою сладкую задницу и не заберёшь мою, замёршую, то я на тебя порчу наведу. У меня есть знакомая, она мне подсобит. Всё, отключаюсь. Жду через десять минут. Чао, чихуахуа."

Так резко он ещё никогда не вставал.

Натягивая на ноги джинсы, чистя зубы и одновременно с этим, заказывая такси, он и позабыл о больном альфе, что смотрит на него побитым псом. Он так и застыл с одной продетой штаниной, вытекающей из-за рта пастой и телефоном, зажатым меж ухом и плечом. Ох, чёрт, ещё есть же альфа. Ну, да. Его ждут вопросы. С обеих сторон.

– Солнце, ты такой милый с вытекающей пастой, но она сейчас грозит упасть на твои джинсики. И, лисёнок, любовь моя, может объяснишь? – Дазай наблюдал за любимым приоткрытыми глазами. Его голос низкий и хриплый, и Чуя соврёт, если скажет, что у него не появились бабочки в животе.

Ох, боже. Дазай спал без футболки и сейчас его торс обнажён и открыт. Кто угодно бы сказал, что картину портят лишь бинты на запястьях рук, но Чуя послал бы этого человека. Осаму красив и с бинтами. Шрамы на запястьях – его прошлое, которое не удалить, а Накахара. Господи, он влюбился. Правда, чистейшая. И только сейчас он понимает насколько глупо было спорит с альфой. Глупо, потому что у него не было шансов. Не единого. Он влюбился бы в любом случае. Глупый, глупый, рыжий омега, почему ты раньше не замечал этого божественного альфу. В лучах утреннего солнца он такой красивый, и, о боже, у него реально подкаченый торс. А так и не скажешь, что со спортом дружит.

Осаму глядит на своё солнышко и понять не может – он спас в прошлой жизни планету? Или как? Он не может так? Чую хочется целовать каждую миллисекунду. Не выпускать никуда. Держать у себя дома и любить. До конца света. Чуя противозаконен. Он с неба, не с грешной земли. Ангел, рыжеволосый ангел. Он – смесь звуков арфы, мягкости облаков и нежности перьев крыльев. Он...

– Ому, – альфа откинулся и это только утро. Доброе утро. – Нет времени объяснять, можешь подвезти до вокзала? Срочно.

Чуя? Его? О чем-то? Просит? Не, он реально умер. Лучшая смерть он считает. Стоп. Срочно? Ни слова больше.

Омега в недоумении глядит на уже - спустя всего минуту и тридцать четыре секунды, камон - одевшегося, и, уже расчёсывающего шатенистые кучеряшки, альфу. Он делает это очень агрессивно и Чуе стало даже больно от этого зрелища.

Он подошёл к альфе, усадил его на кровать - а чё он такая многоэтажка? - и выхватил у того из рук расчёску. Уже как-то всё равно стало на замёрзшую сестру, да простит его она. У него тут осознание чувств и собственного тупизма. Очень важный момент, особенно в дорамах.

Встав между разведённых ног, ошарашенного, но, не сопротивляющегося (куда уж ему смертному, против его божества) альфы, он стал ласково проводить гребнем по непослушным кудрям. Это расслабляет.

Чуя до этого не прикасался к волосам Дазая, хотя соблазн был. А сейчас он чувствует шелковистость и мягкость тех и ему так это нравится. Серьёзно. Он даже запускает туда руку, за место гребня, и начинает расчёсывать их уже пальцами, массируя кожу головы.

Давайте просто скажем, что Дазай сейчас не жив, не мёртв и писается от счастья. Не в буквальном смысле, но ему резко захотелось облизать Чую на манер собаки. Всего, везде и да.

Он просто не знает куда девать свои чувства. Они били фонтаном по-началу, а сейчас в нём извергается вулкан. Он так любит, так хочет, так обожает. ЧуяЧуяЧуяЧуяЧуя – набатом бьёт по мозгам. Каждую клеточку тела он любит с огромным обожанием. Каждый участок прекрасного тела. Каждую частичку Чуи: голос, волосы, запах, зубы, рот, ноги, руки – всё. Каждый пальчик на ручках, ножках. Каждая веснушка, как что-то нереальное для него, запретное, сладкое. Чуя – всё, жизнь без Чуи – её нет, просто знайте. Чуя – любовь, обожание, зависимость, поклонение, религия, преклонение, адорация, благоговение, фанатизм, обожествление, помешательство, одержимость. Чуя – весь Мир, его жизнь, его погибель.

Осаму не сдерживается. Он просто кладёт руки на талию голубоглазого и садит его на свои колени. Секунду тонет в океанах, а потом тянется в этот омут всем телом. Губы на губах, глаза в глаза. Сладко, невозможно для этого мира и ещё ближайших Вселенных. Вкусно, потому что правильно, они чувствуют. Будто всё их сознание, подсознание, тела и души созданы друг для друга.

– И правда истинные, – выдыхает Чуя, отрываясь от губ шатена. Тот инстинктивно поддаётся обратно, но ловит лишь вдох. Всё равно, главное этот воздух Чуи.

Они смотрят в глаза друг другу и любят. О, как же они любят. Сердца бьются в унисон, они чувствуют это под пальцами.

– Думаешь я бы тебе соврал в угоду себе? – тихо спрашивает Дазай. Не придуряется, правда хочет знать.

– Думаю, да, – так же тихо говорит омега.

– Что ж, я глубоко оскорблён вашими доводами, – в противовес своим словам он ни на сантиметр не отодвигается.

– Вполне в твоём стиле, – усмехается Чуя.

– Не могу не согласится, – вторит ему альфа.

– Ому?

– Ммм?

Так уютно и по-домашнему. Солнце их греет, чувства их греют. Анна подождёт ещё. Она простит его.

– Я капитулирую*

Точка невозврата.

– Я люблю тебя. Знаешь? – Осаму пока не верит в происходящее, поэтому смягчает углы. Вдруг шутка.

– Знаю.

Пауза, длинная. Стук в дверь и просьба спуститься на завтрак. Чуя оставляет лёгкий чмок на губах напротив и говорит так, будто всю жизнь это и делал:

– Я тебя тоже, мой истинный.

И, как ни в чём не бывало, слезает с колен альфы, пока тот находится в прострации и идёт к двери.

В коридоре он слышит радостный: "ДААА!!!" и ему хочется улыбаться. А когда хочется, то нужно выполнять.

***

По пути на вокзал они много разговаривали. Между ними ни грамма стеснения или неловкости. Наоборот, они наконец-то окончательно обрели родственную душу. После признания обоих на сердце фантомная нить завязалась. Красная, приятная на ощупь, она совсем не давит. Им хорошо, нет, невообразимо хорошо. Чувство, будто бы они всю жизнь были среди отвратительных людей в большом мегаполисе, а сейчас они дома, в своём мирке, сконцентрированном на них двоих и только. Без исключений.

За разговором они упомянули виновницу их ранней поездки. Анна Симон – ей имя. Двоюродная младшая сестричка Чуи . Француженка по обеим линиям. Немного высокомерная, но добрая девочка 11 лет. Омега по саб-гендеру.
По рассказам Чуи, в детстве, она была очень шумной и любила внимание. Со временем ничего не изменилась, только она нашла в чём можно использовать её характерные особенности. Если говорить коротко, то она – блогер. Известный, даже очень. Ну, среди аудитории девочек от 6 до 13 точно. Короче, чем дитя не тешилось, лишь бы не капало на мозг.

Дазай пошутил, что громкость у них семейное, за что получил ощутимый тычок в бочину. На это он только рассмеялся, настроение было прекрасным. Он чувствовал лёгкость и жизнь. Непередаваемое чувство эйфории.

Подъехав к вокзалу, Чуя набрал сестру. Та ответила в ту же секунду, матеря похуже сапожника, брата. И где понабралась таких слов в 11 лет? Как дядя ещё не отключил ей интернет?

Дазай не мог, да и не хотел больше держать себя в узде, поэтому, как только они вышли из машины, он протянул руку к омеге и заключил в свои объятия. Чуя пробурчал, что-то по типу, "ну не на людях же", но когда Осаму волновало чужое мнение? Верно, никогда.

Он просто счастлив и хочет, чтобы все видели это. Дазай просто человек, получивший своё божество.

Чуе же тепло и уютно. Он просто прижимается к крепкому, как он успел понять утром, торсу и не думает ни о чём. Даже о своей сестре. А стоило бы...

– Кх... кх... Челодой моловек, не хотите отлипнуть от своей многоэтажной грелки и поприветствовать свою сестру?

Стоило, но Чуя же только начинает учится на своих ошибках. "Не забываться в присутствии Осаму" гласит следующая заметка.

Дазай не хочет отлипать от своего счастья. Он бы всё послал далеко и на хуй, но ради приличия, да и то, только, потому что барышня с недовольным голосом – сестра его любимого-прекрасного-лучшего-милого-краси... (Заткнись, Осаму.)

Альфа поднимает глаза от плеча своего парня, мать вашу, и перед собой видит... Никого он там не видит, потому что да, чёртовы семьдесят четыре сантиметра прибавленные к метру – не шутка, а ему только 17. Он опускает взгляд на целых двадцать сантиметров – разница между ним и Чуей, он давно отмерил и видит... Сука, опять он там никого не видит. Да сколько можно.

Он в раздражении опускает глаза ещё ниже и натыкается на красную макушку и злой алоглазый взгляд. Черти вышли из Преисподней, а он не в курсе?

– Чуя, мать твою налево, какого фига спрашивается? Я сказала, десять минут, десять, не пол часа. Я замёрзла. А начала писать тебе ещё в самолёте. Почему я, летевшая 10 часов до Токио, и, ехавшая на поезде 47 минут, уставшая, и, замерзающая, должна ждать тебя ещё пол часа. Я писала месяц назад, что приеду. А ты благополучно забыл.

Чуя вымученно улыбается и идёт обниматься с агрессивным комком агрессии. Та обнимает его, но не сразу.

– Прости, Ани~, я правда забыл. В последнее время столько всего произошло, – он красноречиво стрельнул глазами в Дазая.

Она без слов всё поняла и, ухмыльнувшись подала Дазаю руку.

– Анна Симон, сестра и личный кошмар Чуи, приятно познакомиться.

Дазай подошёл ближе и почувствовал сильный запах клубники. Слишком сладко. Он подал руку в знак приветствия и произнёс:

– Дазай Осаму, парень, истинный альфа и поддержка Чуи на всю его оставшуюся жизнь. Взаимно.

Где-то в сторонке фейс-палмит Чуя.

– Ух-ты, истинный, поздравляю, братик. Судя по всему тебе достался хороший альфа.

Чуя улыбнулся и взял альфу за руку.

– Да, я тоже так думаю, – произнёс он смотря на шатена. Тот пытается схватить воздух ртом, что выглядит комично.

– Оу, как мило, меня сейчас вырвет. Может поедем уже? Я за-мёр-зла.

Дазай встряхнул голову и приоткрыл дверь для юной леди.

– Прошу на борт.

И добавил, открывая уже дверь Чуе:

– Я бы отвёз вас куда бы вы пожелали, хоть на край света, но, к сожалению, у нас гость.

Чуя ухмыляется и толкает того в грудь.

– Сноб.

***

Они благополучно добрались до особняка, а всё благодаря, цитирую: "Самого лучшего водителя Порше Кайен за последние десятилетие." За что получил хохот с обеих сторон.

Анну не смутила ни дорога через лес, ни огромный особняк. Может французы все живут в таких? Всё что она сделала, это... запустила трансляцию в Инстаграм. Окей, почему бы и нет. Пока она шла впереди всех и разговаривала со своими подписчиками, Чуя и Осаму спокойно шли сзади, переговариваясь, при этом руки их были переплетены и Чуя даже не помнит когда он это сделал. Всё слишком быстро входит в привычку.

– Как думаешь, она подружиться с Элис-тян? Просто их разница в возрасте и саб-гендере меня смущает.

– Чу, солнце, не беспокойся. Они подружатся, я уверен.

Чуя усмехнулся.

– Откуда такая уверенность?

– Просто я знаю свою сестру, а она просто обожает сладкое, (кто не понял – речь о запахе Анны, ю ноу?) – Дазай двусмысленно подвигал бровями, за что опять получил тычок.

– Дурак.

– Твой дурак, – произнёс альфа, поцеловав костяшки рук омеги. – Да и, если честно, то, чьи-либо отношения меня не волнуют, только наши.

– Эгоистично, – Чуя не мог понять. Это правда так, и он понимал, что это не правильно. Но ему почему-то тоже было плевать на всех, кроме Осаму и их отношений. Он тоже становится одержимым.

– Эгоистично, тем и безопаснее для тебя и наших отношений.

– Хэй, а вообще, ты не предлагал  мне встречаться и я тебе тоже.

Ну точно, они же просто поцеловались, ничего такого.
Но если Чуе так принципиально.

Дазай встал перед Чуей загораживая путь. Он взял его руки в свои и его сердце почему-то не переставало отбивать чечётку.

– Чуя Накахара (станешь ли ты моим мужем, проведёшь ли со мной вечность в нашем особняке на далёком острове...бла...бла) я хотел произнести эти слова ещё с тех пор, как увидел тебя. Ты лучший и самый прекрасный омега из всех проживающих омег и вообще людей на этой чёртовой планете. Я тебя не достоин, по меркам морали, но... судьба решила, что мы созданы друг для друга и я благодарен ей конечно, но даже, если бы мы не были связаны, ты всё равно был бы моим. Знай это. Чуя, лисёнок, ты будешь со мной встречаться?

– Нет....

– Ну, ахуеть, кстати нет. Ты чё, братец? Такой мужчина, такой, а ты. Я и мои фаловеры в ахуе с тебя. Отписка тебе.

– Отписька, – передразнивает её Чуя. – Я пошутил, а ты уже восстание против меня затеяла.

– То есть, это да? – вклинился Осаму. У него была перезагрузка.

– Пиз...

– Да, это да. И хватит уже материться, я расскажу всё тёте Диане. Скажу ей подписаться на тебя.

– Хаа? Ну ты и... без мата сложно, ладно. Пойдёмте, а то стрим идёт, а подписчики увидели только сад и двух идиотов. Не порядок. – и убежала. Ну и ладно. Сама дурёха, кто ж в такой мороз ходит в одних колготках и юбке под курткой (дети СНГ).

– Да? – он ещё не выгрузил.

– Да, Ому, пошли, – Чуя поднялся на носочки и поцеловал альфу в щёку.

Жизнь прекрасна. Имя жизни – Чуя.

***

Элис и Анна нашли свой язык практически сразу же. Разница в возрасте их не волновала от слова совсем.

Оказалось, что Элис была фанаткой Анны. Ей нравились влоги по Франции, распаковки разных вещей и вообще всё, что снимала Симон.

Это прильщало бестии. А ещё ей нравилась эта маленькая златовласка. А особенно её запах. От неё пахло свежей выпечкой. Такой родной запах – запах улиц Парижа. 

Как будто она и не уезжала из родного города – столицы Франции. Вообще, по правде говоря, она не по собственному желанию прилетела к брату. На этом настояли родители, ведь, как сказали они "Тебе будет полезно познакомиться с культурой Японии", "Ты задрала уже пакостить, мы бываем у директора чаще чем в собственной спальне" –  слышалось Анне.

Да, она не образцовая омега. Да, её родителей уже множество раз вызывали "на ковёр" к директору. Вот такая вот она. Непослушная бунтарка в красной юбочке Dolce & Gabbana, в белых колготках, что постоянно рвутся и белой рубашке с воротничком, что небрежно выглядывает из красной клетчатой желетки.

Она любит большие банты и аккуратные беретики. Её цвета красный и чёрный. Она любит всё дорогое, но ненавидит этикет. Скрипка – любовь всей жизни, а одежда от Burberry её страсть.

Её родители богатые предприниматели из Франции. Она всегда жила и живёт в достатке. Так что она не удивилась увидев особняк или машину класса люкс. Она лишь рада за Чую.

Симон любит вкусно поесть, хорошо поспать, посмотреть классный сериал от Нетфликс, снимать вечернюю Эйфелеву башню, своих подписчиков и поиграть на скрипке модные треки из ТикТока. Ей одиннадцать, ну и что. Она живёт.

Элис же всего семь. Она любит дорогих куколок, красивые пышные платья, торты на завтрак, красный и золотой цвета, кататься на спине Киллиана и донимать своего отца.

Ей по нраву смотреть сериалы "Ханна Монтана", "Ай-Карли" и "Джесси" от Дисней. Она обожает рассветы и творчество BTS (но это секрет).

У неё последний айфон с Чимми* на обоях, пара троек по математике и физре в четверти и прослушка в каждом уголке особняка.

А ещё ей нравилась блогерша Анна, и по совместительству, как оказалось, сестра Чуи. Анна крутая и от неё обалденно пахнет свежей клубникой.

День был просто офигенным. Брат с Чуей наконец-то вместе, она встретилась со своей кумиршой, на которую у неё краш и у неё торт в холодосе. Жизнь прекрасна.

***

– Нет, я серьёзно. Я просто взяла тот стакан со смузи и вылила его на него. Ты представь его лицо, это было так забавно, – оживлённо рассказывала про свои проказы Анна, жестикулируя руками с вилкой.

Они сидели на кухне пока Чуя с Осаму пошли в комнату переодеться. Девочки достали торт и спокойно его поедали вместе со сладким зелёным чаем.
Элис слушала всё, что ей говорила новоиспечённая подруга и восхищалась ею.

– Надеюсь этот смузи был отвратительным, – произнесла златовласка.

Симон усмехнулась.

– О, да, смузи со спаржей – та ещё порнография. Он ещё и в нос ему попал. Было так смешно.

– Ты такая клёвая, – восторженно произнесла альфа.

– А то. Кстати, Лиси, (о да, пошли прозвища) только не говори, что эти двое идиота не почувствовали истинность сразу же? Тип, они реально долбоёбы или просто хайпят?

– Ха-ха-ха-ха, не, всё было немного иначе. Если коротко, то мой братец влюбился в Чую с первого взгляда Первого сентября четыре года назад, – на этих словах глаза Анны расширились, а рот открылся в безмолвном "ахуеть". – Да, но мой братец дебил каких не сыскать. А потом всё завертелось. Нежданная течка, Осаму-принц на белом Кайене и Чуя живёт у нас. Вот так.

– Стоп. Течка, то есть у них...

– Что?

– Ай, бля, тебе ж 7. Извини, да и базар фильтровать надо.

– С этим не беспокойся, я все твои видео смотрела и все слова уже знаю. Ну и что, что мне 7. Скажиии, Ани, – начала канючить Элис.

– Э, нет, у брата спросишь. Слушай, пошли гулять с братьями. В парк хочу.

– Ну, там холодно. Но, если хочешь...

Анна улыбнулась голубоглазке и у той сердечко забилось в два раза сильнее. Надо срочно найти этих двоих.

В итоге они докапались до парочки и теперь техонько идут по бульвару. Чуя с Осаму идут сзади, нашёптывая друг другу всякие сласти. Хихикают, как умалишённые. Ну, им можно.

– Ты такой милашка с красным носиком, – щебечет на ухо омеге Осаму. – Такой сладких-присладких, – и хватает ладошками лицо Чуи. Пока сёстры невозмутимо идут впереди, держась за ручки, Дазай покрывает поцелуями-бабочками лицо покрасневшего рыжика. И уже не от холода покрасневшего.

– Осаму, прекрати, мы же на людях, – шепчет Накахара, но попыток вырваться не предпринимает. Ему так нравится, что он, в противовес своим же словам, тянется к лицу шатена сам, и чмокает того в губы, нос и щёки.

– Я тебя так люблю. Жить без тебя не могу. Смотри на меня и только на меня, всегда, прошу. Ты такой нереальный, прекрасный, наилучший, милый, замечательный, удивительный, такой до-луны-вокруг-солнечной-системы-дециллион-раз-и-обратно любимый.

Чуя смущается и целует шатена.

– Ты перебарщиваешь. Но я тоже тебя люблю, – правда чистейшая. Он не понимает, как он мог не поддаться чарам этого альфы сразу. Он же такой... родной и тёплый. Как горячий шоколад.

– Всё, что я говорю – чистой воды правда. Я морды поразбиваю тем, кто скажет обратное.

Грозное лицо альфы – слишком мило для сердечка Чуи.

– Верю, верю. Пойдём посидим на лавочке. Я подустал.

Дазай без вопросов взял того на руки и произнёс:

– Всё, что пожелаешь, любимый.

Спереди сильно так вздохнули:

– Такие дорки, – выдохнула Анна.

– А кто это? – заинтересованно спросила Элис. Ей не хотелось оставаться постоянно в танке, она хотела понимать всё, что говорит подруга.

– Синоним слова идиоты, но сделаем вид, что я не говорила этого, – и приложила палец к губам в знаке тишины.

Элис активно закивал головой.

– Эй, Лиси, почему этот парень так пялится на наших голубков?

– А?

Элис уставилас на впереди идущего парня. Он и вправду вглядывался в счастливую парочку. И только подойдя ближе, Элис узнала в нём одноклассника Чуи. Тачихара вроде. Дазай часто без умолку болтал о том, как ненавидит его. И фотки показывал. И причины рассказывал.

– О, это друг Чуи. Вроде бы.

Анна подозрительно прищурилась.

– Чёт, чёт, он мне не нравится. Пошли-ка.

Она взяла за руку девочку и стремительно пошагала на встречу парню. Тот удивился, когда его окликнули две маленьких девочки. Ему сейчас было не до детей. Внимание прицепляют две фигуры. Знакомые до скрежета зубов.

– Хэй, сразу разъясню ситуацию: эти двое неприкосновенны, ясно?  Они и так настрадались. Так что всё, что ты напридумывал отбрось в самые тёмные углы своей головы. Уяснил? – Анна правда думала, что выглядит грозно, но вот на свою тираду она получила лишь хохот.

– Малышня, бегите на детскую площадку. Кто вы такие вообще? Я вас раньше никогда не встречал. И с чего вы взяли, что сможете отговорить меня от планов? – да, Тачи уже напридумывал тысячу и один способ (расчленёнки) вернуть доверие и внимание Накахары.

– Слышь ты, говно активное, повторяю: он твоим не будет. Всё, фини та ля комедия, занавес.

Эта маленькая омега начинает его раздражать. Он опустил своё лицо на уровень лица девочки и прошипел:

– Отвали, мелочь, иди играй в куклы. Не мешайся.

Тут из-за подруги выступила Элис, прикрывая ту спиной. Хоть она и младше, но сильнее. Она альфа.

– Не смей так говорить с моей подругой и, что ещё важнее, не лезь в отношения наших братьев, а иначе... я закричу.

– Братьев? Чего? Закричишь?

Но он не успевает ничего предпринять, как Элис громко начинает кричать и имитировать плач. На них тут же все оглянулись. Включая парочку.

Мичизо испугался отвращённых взглядов на себе, фыркнул и поспешил удалиться из парка.

К девочкам тут же подошли их братья. Старшая получила пинок под зад, а младшая подзатыльник. Парк оглушило громкое возмущёное "За что?"

Потирая больные места они не могли не улыбнуться. Их братья, в знак примирения вручили им по шоколадке, которые успели купить пока эти двое ругались, на минуточку, со семнадцатилетним альфой.

– Вы хоть понимаете, что он мог сделать всё, что угодно? – спросил Дазай.

– Ну, Ому, не думаю, что Мичи... – На своё начавшиеся предложение он получил ревностный взгляд.

– Даже не смей его выгораживать. Не, всё. Он плохой, солнце. Антагонист в нашей сказке, понял?

Чуя обречённо вздохнул.

– Понял, понял. Пойдёмте уже, я замёрз.

На это заявление ему на шею водрузили тёплый шарф, покоящийся до этого на шее альфы. На все возмущения Дазай просто нашёл один ответ – поцелуй.

Вчетвером они пошли к машине Осаму. Чуя смущён, Дазай доволен и гордится сестрой и её подругой, а девочки жуют шоколадки и хихикают. Попа и затылок уже не болят, а от поглаживания по голове и презента в виде шоколадки тепло на душе.

_____________________________________

Кто-нибудь, заберите мой телефон. Я хочу спать, но я не хочу. Нужно прекратить дописывать главы ночью. А мне вставать в девять, читать биографию Сергея Прокофьева, попивая кофеёк с тортом "Прага" и готовится к тесту.

Честно, фигня получилась, под конец высосала из пальца, просто.
Но в любом случае хочу сказать огромное спасибо  Arahabakipidor22160  за идею. Я надеюсь смогла передать персонажа Анну, как вы того хотели. Каюсь, добавила своего, но тут уж не смогла устоять.

*Я капитулирую – проще говоря "я сдаюсь".

*Чимми – персонаж BT21, созданный Пак Чимином из BTS. Чимми – милый жёлтый щеночек (для тех, кто в танке).

Обои Элис.

Анна Симон (факт, читается Си́мон – это французкая фамилия.)

А это каллаж по этим двоим.

И давайте сделаем вид, что Дазай не был болен в последних главах.)

Кстати, у меня рекорд, 4090 слов.