Свидание с Чудовищем
— Юки, это не Принцесса, это Дракон! — смеялся Саймон, читая письма Мей, — Как ты можешь её любить?
Я вздохнул, уже жалея, что рассказал другу о своей безответной любви.
— Я же не спрашиваю тебя, как ты можешь любить нашего препода по истории.
— Ты ещё спроси, в каких позах! — снова развеселился Саймон, а потом внезапно стал серьёзным и посмотрел мне в глаза своим незабываемым пронзительным взглядом, — Она влюблена в тебя по уши, мой мальчик. Я в этом уверен.
Я тогда ему не поверил. Это было почти два года назад, я только-только переехал к нему и начал отходить от того, что со мной было.
— Ага, как же! — скептически усмехнулся я.
— Вот увидишь, — напророчил Саймон.
Вообще, у меня есть стойкое подозрение, что кто-то хитрый и большой там наверху регулярно кладёт нефритовый болт на мои жизненные планы, а перед этим долго над ними ржёт.
Я собирался героически сдохнуть, разоблачив свою коварную мачеху, но эта курица не удосужилась нормально прицелиться прежде, чем выстрелить! Тоже мне, преступница мирового уровня!
Я за каким-то чертом выжил и планировал свалить в Европу прежде, чем Мей начнёт с кем-то встречаться. Не успел. Она начала встречаться... со мной. Я сопротивлялся до последнего, но против этого Чудовища не попрёшь, она мне яйц... пальцы крышкой рояля прижала бы, чтобы добиться своего. Хотя, я и сам виноват, мне так захотелось услышать, что она меня любит, что я вынудил её признаться, а когда она призналась, то уже не смог врать, что не люблю её. Даже на свидание позвал, чисто ради интереса. Поцеловать себя она не позволила, вот мне и было интересно, на свидание согласится или нет. Согласилась. А я не готов... морально, физически-то я был готов на что угодно, но если уж даже с поцелуями облом вышел, то на что угодно пока рассчитывать не стоит.
Эх, нечего было держать её за руку, пока признавался, она по своему обыкновению сбежала бы, и у меня была бы пара дней на то, чтобы всё обдумать и грузануть своими проблемами одного трудолюбивого психотерапевта.
«Юкио, тебе надо решить, чего ты хочешь».
На кой чёрт, если в результате на это всё возлагается большой и толстый ... ну вы в курсе...
Итак, было два вопроса: «Куда её вести?» и «Как себя с ней вести?». Если по поводу первого ещё были приемлемые варианты, то насчёт второго я полностью терялся в догадках. Всё своё детство я вёл себя с ней, как с Принцессой, и она регулярно вытирала об меня ноги, потом я мстил, унижал, мучил, использовал... Даже не думал, что способен на такое. Но, как оказалось, с ней я на многое способен. С ней... С ней похоже либо прогнуть, либо прогнуться. И то, и другое я пробовал, понравилось мало.
«Юкио, тебе надо решить, чего ты хочешь».
Когда я смотрю на клавиши, мне хочется пройтись по ним пальцами, когда я вижу свой байк, мне хочется оседлать его и умчаться за горизонт. Когда я вижу Мей... контент 18+, но это не то, что нам обоим сейчас нужно.
Я повёл её в Океанариум, раньше мы часто туда ходили, первое время после смерти мамы почти каждый день. Почему-то мне становилось легче в стеклянном лабиринте на дне гигантского водоёма: тусклый свет, разнокалиберные морские твари, плывущие над головой, невозмутимые, безмолвные, завораживающие, и всё остальное вдруг становится не таким важным, не таким больным и горьким, отступает, не в силах пробиться сквозь толщу воды, остаёшься только ты сам и музыка, которая вдруг приходит из глубин души.
Мы сидели на скамье в одном из дальних тупиковых ответвлений, люди проходили мимо, даже не подозревая, что здесь есть ещё один поворот. Расстояние между Мей и мной было в полметра, и я не знал, стоит ли его сокращать, но всё же держал её за руку. Стая крупных серебристых рыб проплыла над нами и унеслась вдаль, черно-белая касатка медленно и вальяжно скользила мимо, чуть шевеля хвостом.
— Брамс, — тихо сказал я.
— Вагнер, — отозвалась Мей.
Это была наша давняя игра, теперь мне нужно было угадать мелодию, что пришла ей в голову, а она будет пытаться угадать мою. Вагнер, значит...
— Симфония №3? — предположила Мей.
— Нет. Сон в летнюю ночь?
— Нет.
Мы продолжали гадать. Это было не соревнование, просто так мы делились тем, что внутри.
— Симфония №4?
— Да. Симфония №6?
— Угадал...
Я украдкой взглянул на Мей, она смотрела на водный мир за стеклом. Красивый профиль, королевская осанка, длинные волосы спускаются по спине до скамьи, изящная шея, грудь... Глаза пришлось отвести и срочно начать составлять в уме нотную запись шестой симфонии Вагнера, чтобы не вспоминать о том, что у нас совсем недавно с ней было.
— Мей, чего ты хочешь? — беззастенчиво сплагиатил я вопрос у своего психотерапевта.
— Ты о чём?
— О нас с тобой. Как ты хочешь, чтобы это было?
Мей некоторое время молчала, похоже, тоже до сих пор об этом не задумывалась. Потом посмотрела на меня, гневно сверкнув прекрасными очами, и выдала:
— Мне не важно, как это будет, Юки, но если я ещё хоть раз увижу, как ты сосёшься с кем-нибудь кроме меня, тебе будет плохо!
— Ну, это само собой. А вообще я спросил, потому что подозреваю, что по-хорошему ты не можешь, а по-плохому мне уже не интересно.
— С чего ты взял, что я не могу по-хорошему?
— Жизненный опыт подсказывает. Если с тобой по-хорошему, Принцесса, ты начинаешь наглеть. И что мне с тобой тогда делать? Наказывать? Щёлкать по носу? Ставить на место?
— Ну, ты парень изобретательный, — сердито буркнула она, отвернувшись, — что-нибудь придумаешь.
— Я-то придумаю, и даже осуществить не постесняюсь, вот только как ты себя при этом будешь чувствовать?
— Разберёмся, — всё так же сердито заявила она, а потом снова посмотрела на меня и высокомерно заявила, — Если не потянешь встречаться со мной, так и скажи, Сагара Юкио!
— Ну вот, наглядный пример моих слов. Я с тобой по-хорошему, а ты грубишь.
— Да! Грублю! И буду грубить! — она развернулась ко мне всем телом и со злостью уставилась в глаза, — Я знаю, что я не подарок, и что, если разозлюсь, могу таких дел натворить, что самой тошно станет, но я лучше умру, чем признаю, что была не права! И ты всё это про меня знаешь, Юкио, ты, неверное, единственный, кто действительно меня знает. Я перед всеми притворяюсь, только перед тобой не получается, потому что не нужно. Ты единственный принимаешь меня такой, какая я есть. Думаешь, я не смогу ответить тебе тем же? Можешь меня наказывать, можешь ставить на место, я всё от тебя приму. Но если тебе слабо, тогда вали в свою Англию, а я вслед тебе плюну!
Выговаривала она мне всё это эмоционально, но тихо, чтобы не привлекать внимания общественности, под конец сжала в ладони край своей юбки, чтобы не было заметно, что руки дрожат. Я подсел ближе, взял в ладони её лицо, смахнул пальцами слёзы с щёк и, чуть усмехнувшись, спросил:
— Ну, и как мне сейчас с тобой быть, Мей? По-хорошему или по-плохому?
— Я же сказала, что мне всё равно! — напомнила она совершенно несчастным голосом.
Я притянул её к себе и обнял, положил её голову к себе на плечо и замер, слушая как колотится её сердце, из-за меня, колотится из-за меня. Я так давно хотел её просто обнять, по-настоящему, как родную и любимую, но было нельзя. Теперь я понял, как я хочу, чтобы у нас всё было, не по-хорошему, и не по-плохому, а по-настоящему.
— Не плачь, Принцесса, — сказал я, погладив её напряженную спину, — Ты же такая гордая и сильная, ни одному Дракону не сравниться.
— Скажи, что любишь меня! — требовательно всхлипнула она.
Вот, пошли капризы, опять ручонки к власти тянет.
— Люблю, — сказал я, и добавил, — Будто это возможно — тебя не любить...
— Ты так вёл себя со мной, я думала, что ты меня не любишь!
— Я старался, — улыбнулся я.
— Ненавижу тебя! Как ты мог?
— Напряг все силы, чтобы не валяться у тебя в ногах, моё Чудовище.
— Никогда тебе этого не прощу!
— Не прощай.
— Всю жизнь буду тебя мучить!
— Жду не дождусь.
— Только не уходи...
— Не уйду...