Правда или ложь
- У тебя что-то болит? - спросил Дима, подсаживаясь поближе.
- Голова, - тихо ответила я, сжимая ладонями виски, как будто это могло унять боль.
- Сейчас ты выпьешь таблетку, и все пройдет, - он потянулся к рюкзаку
- У нас больше нет этих таблеток
- Почему? - удивился Дима
- Моя голова раскалывается уже четвертые сутки. Я думала, что должно пройти само, но, как видишь, что-то не проходит, - ответила я, еще больше обхватывая голову руками.
- Тогда давай в город. Лучше в больницу, там убедимся, что просто давление. Или, может, просто электромагнитная буря.
- Нет, - отвечала я с трудом, - Я никогда не реагировала на электромагнитные бури. Ни разу в жизни!
- Так, вставай. Тебе надо в больницу. Давай, поехали! Тут недалеко.
***
Я не помню, каким чудом я оказалась в стерильном кабинете. Каждое слово врача отдавалось жутким ударом по всей голове. Как молотком по железному тазу. Я еле могла пребывать в сознании, проще было бы просто вырубиться.
Через некоторое время меня отправили в палату. Дали мне снотворное, и я наконец-то забыла о боли. Хотя сон был очень неспокойным, лучше плохой сон, чем ужасная реальность.
***
Когда я проснулась, у моей кровати сидел Дима. Он просто сидел, держал мою руку и внимательно вглядывался в мое лицо, словно хотел запомнить каждую мелочь.
- Как твоя голова? - почти шепотом спросил он
- Вроде, получше, - я улыбнулась.
- Еще бы, - засмеялся он, - Тебе вкололи чуть ли не самое сильное обезболивающие.
- А что сказал врач? Надолго я здесь? Когда мы вернемся в лес? - Дима смотрел на меня так, как будто собирался с силами, чтобы сказать мне что-то, - Это не просто головные боли. Ведь так? Это смертельно? Это мой последний день?
- Нет! - резко выкрикнул он, - Нет, вовсе не последний.
- Дима, скажи мне, что сказал врач. Я выдержу. Я сильная. Пожалуйста, скажи мне, что со мной.
- Ты сильная. Это я не могу принять правду. Я не выдерживаю уже сейчас.
- Но я же с тобой! - снова улыбнулась я.
- Никогда, - он поднес мою руку к своему лицу, все еще держа в своих ладонях. Он говорил очень тихо. Шептал, но я слышала, - Никогда больше так не говори, - он поцеловал меня. Сколько боли было в этом поцелуе.
- Скажи мне, - также шепотом говорила я, - Пожалуйста. Я не заслуживаю быть в неизвестности.
- Хорошо, - глубоко вздохнул он, - После того, как тебе вкололи снотворное, врач вывел меня в коридор. Он говорил со мной тихо. Никто из посторонних просто не расслышал бы его слова. Он спросил, давно ли у тебя болит голова. Я ответил, что четыре дня. Он призадумался, слегка покачивая головой. Потом мы сели на скамейку, врач настаивал. У него был очень озадаченный вид, очень серьезный. А потом он сказал мне, что у тебя последняя стадия рака головного мозга.
- Я псих? - тут же спросила я.
- Нет, - он попытался улыбнуться, но у него плохо получилось, - Ты вовсе не псих. Просто ты можешь думать так, как не могут другие. Ты не хочешь и не думаешь по одной системе, как все остальные. Ты можешь больше, чем они.
- Когда я умру? - Дима посмотрел на меня, как будто перед ним лежит пятилетний ребенок.
- Через, - он запнулся. Он сам еще не мог поверить в это, - Ты будешь жить еще, - он глубоко вдохнул, а потом выдохнул, - Три недели, - он пристально стал вглядываться в мои глаза. Его переполняла боль, чувство вины, страх, отчаяние. Много чего. Он смотрел на меня, ожидая моей реакции, моего ответа.
- И я буду нормальной? Я же не сойду с ума?
- Нет. Если ты будешь принимать по одной таблетке, то ты забудешь про головную боль. Но двадцать второго сентября, - он сделал паузу, так как не мог принять тот факт, что я умру, - Твое сердце не выдержит.
- Почему сердце?
- Опухоль давит на твой мозг. Из-за таблеток ты не чувствуешь боли, но она есть. Двадцать второго числа, по прогнозам врачей, эта злокачественная опухоль лопнет или треснет, я не знаю. Смертельный яд попадет в кровь. И как только он дойдет до сердца, - он только опустил глаза. Он не мог этого сказать.
- Как только он дойдет до моего сердца, пульс в моем запястье больше никто не почувствует, - закончила я.
- Ты так красиво говоришь о своей смерти? - он улыбался. Вернее, пытался это сделать. Но боль так и сквозила сквозь его глаза.
- Смерть - это всегда красиво, - я положила руку на его щеку. Он прижался к ней, как маленький щенок к любимой матери, - Но не подгоняй её, - я села на кровати, - До моей смерти осталось еще целых три недели! Двадцать один день! - он улыбнулся. И в этой улыбке было еще много эмоций, кроме боли. Восхищение моему настрою, радость за мою стойкость, обиду, надежду, много, очень много эмоций выдавала его улыбка. Но больше всего боль. И он ненавидел весь мир за эту боль. Ведь он знал, что с каждый днем она будет только расти. А потом разорвет его на части, - Идем!
- Куда? - недоумевал он.
- Гулять! Кататься на велосипеде, есть мороженное, купаться в ледяной воде, смотреть на грозу из окна дома, играть в карты, петь песни, играть на гиаре! Идем скорее!
- Но ты умираешь, Кира, - он сморел на меня с жалостью. Только лишь жалость вызывала у него моя попытка к жизни.
- Я умираю каждый день. И ты сейчас умираешь. Но я выбираю умирать с удовольствием.
***Осталось двадцать дней
В этот день мы веселились. Каждый миг мы смеялись. Хотя даже сквозь его смех я видела его старания удержать море слез в свей душе. Мы искупались в реке, хотя уже сентябрь, уже холодно, а мы искупались. Потом нашли заброшенный дом, лежали, завернувшись в одеяло, смотрели на грозу за окном и тихо разговаривали. Под эту грозу мы и заснули. По-моему, нет между двумя людьми ничего ближе общего сна. Когда гроза закончилась, я почему-то проснулась, растолкала Диму. Это нельзя было пропустить. Все небо в звездах. И ни единого облачка. Мы вышли на улицу и играли в догонялки, бегая босиком по лужам. Уставшие, вернулись в дом и так и уснули на старом диване, под старым одеялом, зато вместе. Зато вдвоем. С этого дня у меня осталась отличная фотография молнии. Очень удачный снимок.
***Осталось девятнадцать дней
Следующий день выдался по-летнему теплым и мягким. Весь день светило солнышко, дул легкий ветерок. Возле места нашей ночевки был лес. Мы отошли недалеко от этого старого домика, развели костер. Вместе с гитарой мы проводили весь вечер и даже заняли немного ночи. Когда уже совсем стемнело, мы отложили гитару. Просто лежали, говорили, любовались огнем и черным небом. Я не могла не запечатлеть стаю маленьких огоньков, разлетающихся от костра куда-то ввысь, к звездам.
***
Каждый день пролетал совсем незаметно. Каждый вечер был особенным, приятным, таким, какой хотелось бы помнить всю жизнь. Каждое утро было прекрасным. Таким, что мне хотелось просыпаться и жить дальше. Каждые двадцать четыре часа я переживала шквал эмоций. Но есть в этом и минус. Я не заметила, как прошло двадцать дней с момента посещения больницы.
***Осталось два дня
В этот день мы сделали то, что даже не планировали. Мы нашли всех наших. В лесу. Мы гуляли на лошадях, скакали по лесу в одну сторону. Услышали голоса. Подъехали поближе.
- Алиса! - крикнула я и побежала к ней навстречу.
- Кира! - в её голосе тоже звучал восторг
- А что вы тут все делаете? - я обняла каждого из них, даже Алекса. Все недоумевали, что это со мной. Но потом уже забыли.
- А нам надоело то старое место, там, оказалось, вокруг полно народа. Мы решили найти более тихое место, - отвечала Алиса, - Как же я скучала по тебе!
- Я тоже скучала. Но, если честно, мне было не до этого, - я повернулась к Диме. Он понимал всю суть моих слов.
- Теперь мы будем видеться гораздо чаще, я не могу без твоего присутствия, - она еще раз обняла меня. Я только с улыбкой кивнула.
К вечеру ко мне в голову пришла гениальная мысль. Дима сфотографировал нас всех, каждый состроил смешную рожу. Мы потом еще долго не могли заснуть из-за вечного хохота.
***Остался один день.
В этот день мне не хотелось смеяться. Мы с Димой сидели на крыше. Мы держались за руки и первый раз за столько времени молчали. Мы пришли туда в полдень. Но солнце катилось слишком быстро. Его край уже коснулся горизонта.
- Я не хочу, чтобы ты умирала, - наконец сказал Дима, - Я не хочу расставаться с тобой.
- Я тоже не хочу. Но у меня нет выбора, - я снова улыбнулась и положила руку на его плечо.
- Почему ты не согласилась на лечение?
- Потому что это была бы не жизнь, а сплошные процедуры. Пусть лучше моя жизнь будет короткая, но с тобой. На свободе. Знаешь, за этот двадцать один день я чувствовала себя здоровой. Но это не самое важное. Я была счастлива. А за счастье надо платить.
- Лучше бы я умер вместо тебя, - тихо сказал Дима, снова вглядываясь в мои глаза.
- Нет, не стоит. Пусть хотя бы один из нас будет жить, - солнце почти скрылось за деревьями. Я легла к нему на колени, - Прости меня, - сказала я совсем тихо. Из моих глаз полились слезы.
- Дурочка. Тебе не за что извиняться. Это ты меня прости за мою слабость, - он держался из последних сил, чтобы не заплакать.
- Моя смерть принесет тебе столько боли, - я смотрела в его голубые глаза. Я не хотела моргать. Я боялась больше не увидеть его, - Прости меня, - я чувствовала, как пульс замедляется. В последнюю минуту я приподнялась к нему, поцеловала и шепотом, совсем тихо, утопая в его глазах, сказала последний раз, - Я люблю тебя...
***
Я была в больничной палате. Двигаться я не могла из-за огромной слабости во всем теле. Вокруг меня стояли все: Алиса, Мари, Алекс, Иван, Даниил, Лера, Лена, Женя, Макс, Саша, Коралина, Алина, Виталий, Дима. Все, кого я помню в этой истории моей жизни. У всех на глазах слезы. Я почувствовала, что волос у меня нет. Все тело в трубочках. Кожа очень бледная.
- Что со мной? - очень тихим голосом спросила я.
- Кира, - села на мою кровать Алиса, - У тебя рак крови. Помнишь школу? Самый первый раз, когда ты очнулась в больнице после комы, после пожара. Потом мы втроем пошли на поправку, а ты внезапно потеряла сознание. Тебя не было с нами четыре года. Ты уже прошла почти весь курс химиотерапии, осталась последняя процедура. Ты будешь здорова.
- То есть все, что было, было неправдой? - я начинала плакать из-за обиды. Сколько я пережила, и все это было ложью.
- Это был сон, - ответила Алиса. Мне было очень сложно пребывать в сознании. Я чувствовала, что мое сердце может остановиться в любую минуту. Все зависит только от меня.
- И мы все друзья?
- Конечно! - ответила Алиса, улыбаясь и вытирая слёзы рукой.
- Реальность - это очень неустойчивое понятие - говорила я, - Ты сам выбираешь, что для тебя правда, а что ложь, что зло, а что добро. И для меня реальность там. И я выбираю вернуться. Пусть, здесь я и умру, - я выдохнула
Последнее, что я успела услышать, - это ровный звук, означающий, что пульс в моем запястье навсегда замер.
Я закрыла глаза