Тихое "Ненавижу"
В это воскресенье мы отправились в город исключительно за эмоциями. Целый день мы шатались поблизости и совершали сумасшедшие поступки. Завершить этот прекрасный день мы решили видом с крыши обычной девтиэтажки. Зайдя в первый попавшийся дом, который стоял где-то на границе города и природы, очень старый, и, видимо, заброшенный, мы увидели не менее старый лифт. Нам было слишком лень тащиться пешком и мы нажали на кнопку. Все одиннадцать человек без проблем разместились в большом грузовом лифте. Проехав этажа три - четыре, всякое движение прекратилось. Дима, стоявший ближе всех к кнопкам, попытался нажать на номер этажа или вызвать диспетчера, но ничего не вышло. Ни одна кнопка не работала. Лифт заглох. Людей в округе мы не встречали. Вряд ли нас вообще когда-нибудь найдут здесь.
- Вентиляция, - тихо сказала Алиса, приложив руку к вентиляционной решетке.
- Что? - спорсила Мариэлла, сделав то же самое. Алиса не могла говорить. Она слишком нервничала и у неё пропал голос, - Точно. Вентиляция слишком слабая.
- Что ты хочешь сказать? - спросил Макс, и так прекрасно понимая, что будет дальше.
- Мы потребляем больше кислорода, чем сюда поступает, - она сделала паузу, обведя всех взглядом, - Через час, максимум, два мы задохнёмся.
Алиса уже не могла держать себя в руках. Её слёзы скатывались по щекам и подбородку и никак не останавливались. Лера и Лена тоже не могли находиться здесь. Клаустрафобия не давала им покоя. Мариэлла проявляла большее самообладание и пока только пыталась успокоить их вместе со всеми остальными. Алекс что-то говорил Алисе. Его глаза, безусловно, помогали ей. Но страх смерти был сильнее. Мы с Димой стояли около панели кнопок и пытались найти выход. Которого, похоже, не было.
- Может, попробуем сломать эту решетку? Вылезем отсюда, - предлагала я, уже зная, что он ответит.
- А что дальше? Воздух у нас появится, но куда лезть дальше? Там нет лестницы, двери на этажи закрыты. Прыгнешь или сорвешься вниз и разобьёшься насмерть. И что мы будем делать?
- Но это уже будет шаг к спасению. Надо же хоть что-то предпринять.
- Хорошо. Давай
***
Стоя на лифтовой кабине, мы видели, что у нас только один выход - хвататься за троссы и спускаться вниз. Шансы выжить были невелики. Но пока что они были.
Спускаясь вниз, я вспомнила каждый урок физкультуры в школе и пожалела, что не сдавала нормативы по канату. Вот сейчас мои руки соскользнут, я упаду и животом на какую-нибудь железку. Какая нелепая смерть.
В таких мыслях я спустилась до самого низа.
- Пригнись! - крикнул Дима. Я не успела ничего подумать. Я провалилась во мрак.
***
Моя музыкальная школа. Мы здесь вместе с друзьями. У меня только одна четкая мысль.
На этом последнем клочке Земли выживут только одиннадцать человек. Это будем мы, потому что остальные - это дети шести - семи лет. Они не смогут победить в этой игре на выживание. Их надо уничтожить.
У меня в руках дробовик. У Макса и Жени ножи, Даниил с Иваном откуда-то взяли винтовки. Близняшки и Илья держали при себе электрошоки. Алекс решил убивать голыми руками, Алиса шла за ним вместе с Мариэллой. Их руки дрожали от страха. Все были напряжены. Но только мы с Алексом получали удовольствие.
Спустя час на белых стенах появилось множество отпечатков детских ладошек. Алые, бардовые, свежие красные следы их бесполезной борьбы за жизнь. Где-то просто брызги крови, где-то просто кровь от сползавшего вниз по стене холодеющего трупика. По углам около стен множество небольших тел. У кого вскрыта артерия на шее, у кого на руках, у кого насквозь прошла пуля. У некоторых детей голова повернута на сто восемьдесят градусов.
- Я сделал, как ты просила, - сказал Дима, подходя к раковине.
- Отлично, - ответила я, вытирая полотенцем руки.
- Только не понимаю, зачем это надо? Почему мы не можем просто убить его, как остальных?
- Потому что от всего надо получать удовольствие, - на моём лице появилась улыбка. Я переглянулась с Алексом, он точно так же улыбался. Как же он понимал меня, - Не хочешь, не смотри. А мы с Алексом повеселимся.
- Ладно, - прервал наш разговор Алекс, - Выходи на улицу. Она быстро с ним справится. Полчасика только поиздеваемся и прикончим его.
- Хорошо, - вздохнул Дима.
- Так! - я схватила его руку, - Только Алисе ни слова.
- Знаю, - он направился к выходу.
Я аккуратно взяла в руки дробовик и вышла в коридор. Алекс неслышно шёл за мной.
- Где же ты, последний выживший?
- Думаю, это ненадолго?
- Безусловно, - я не прекращала улыбаться. Эти прятки меня устраивали.
В самом конце здания. В углу. Привязанный к стулу сидел маленький мальчик. Я практически чувствовала, как часто и сильно бьется его сердце. Как он был напуган.
- Ну, что ж. Приступим, - сказала я. Прицелилась и выстрелила прямо ему в колено. О, какую боль он испытывал. Комнату наполнили детские крики, - Извини, но тебе не стоило прятаться. Это наш воздух. Это наша территория. Только мы достойны жить здесь. Так как ты последний, тебе сейчас ох, как достанется, - я прострелила ему коленную чашечку на другой ноге.
- Хватит, - оборвал меня Алекс, - Прикончи его, голова болит
- Ну, выйди! Я еще не закончила.
- Не перестарайся, он может умереть от болевого шока.
- Я учту, - махнула я ему рукой. Он вышел за дверь, - А мы продолжаем.
Я стала к нему приближаться. Его глаза. Сколько ужаса и страха было в них. Я обошла его стул и резко сдавила его горло все тем же дробовиком. Я стала шепотом говорить ему:
- Ты просишь меня о смерти? - его глаза закатывались. Он терял сознание. Я отпустила его горло. И начала медленно резать ноги. Медленно приближаясь к коленке, - Ты просишь меня?
- Да, - он отвечал мне, захлебываясь в слезах.
- Умоляешь? - не останавливалась я.
- Умоляю, - рыдал мальчик. Он буквально задыхался, его дыхание сбилось, слёзы попадали в горло, но он все же отвечал мне.
- Хорошо, - сказала я и резким четким движением вырвала нож, который оставил мне Алекс, зацепив клочок его мяса. Мальчик вскрикнул. Я отвернулась и сделала несколько шагов по направлению к двери. У самого выхода я резко развернулась, моя пуля вошла в висок.
***
Я пришла в себя и стала хватать ртом воздух. Мы всё еще находились в шахте лифта. Все остальные тоже только очнулись и тяжело дышали. Все их взгляды были направлены только на меня. Они видели всё, что видела я.
Я посмотрела на свои руки. Они были в крови. Они тряслись. От страха из моих глаз потекли слезы, настолько реально было то, что я видела.
- Мы всё-таки похожи, - посмеялся Алекс, - Только ты еще кровожаднее меня.
Через несколько минут ко мне вернулось прежнее самообладание.
- А ты сомневался?
- Я не догадывался, что ты способна на такое
- Если бы не любовь Алисы, ты бы и не такое увидел. На тебя у меня вообще большие планы.
- Тихо, тихо, - Дима заслонил собой всех остальных. Я обняла его, снова уронив взгляд на свои ладони. Они были чистыми.
***
- Я ужасный человек, - шепотом говорила я Диме, когда мы вернулись домой, - Ты же видел, как я издевалась над тем мальчиком. Я опасна для вас.
- Нет, - улыбался он, разглядывая прядки моих волос, - Вовсе нет. Это была война за воздух, за территорию
- Вот именно, - я перевела взгляд на него, - Я - это дикий зверь. Я - человек. Самое опасное существо на Земле.
- Не для меня, - улыбнулся он снова.
- Я не уверена, - мой голос дрожал и срывался, - Я не знаю, может ли кто-нибудь быть в безопасности со мной.
- Я уверен, - его руки снова держали мои ладони, - Только одному человеку стоит опасаться тебя. И, когда ты решишься, я помогу тебе.
- Ты хочешь, чтобы он страдал? - я не верила собственным ушам. Мне казалось, что они друзья.
- Я думаю, он заслуживает смерти, - он смотрел мне в глаза, на его губах заиграла та самая улыбка, - И не только.
- А как же Алиса? Вчера, например, она была так счастлива с ним.
- Вчера, один вечер, она была счастлива. А до этого она неделю плакала по ночам, засыпая только под утро с красными глазами. Сам он не достоин смерти. Я даже не могу относиться к нему, как к человеку. Он - всего лишь животное. Тварь, которая заставляет мучиться всех вокруг себя, но дарит моменты счастья. Он - как наркотик. И у тебя, похоже, на них аллергия. Ты никогда его не признавала.
- Было однажды, - ответила я, отворачиваясь. Мне было неловко вспоминать те счастливые моменты, которые отдавались болью где-то глубоко внутри.
- Это продолжалось одну неделю, - он снова заставил заглянуть ему в глаза, - А все остальное время - и даже сейчас - ты не выносишь его присутствия рядом.
- Я подумаю, - сказала я, и в первый раз при мыли об убийстве моё лицо не озарила улыбка. Только грусть и задумчивость читались в моих глазах, - Но ничего не могу обещать. Спокойной ночи.
- Доброго утра, - ответил он, улыбнувшись.
***
Этой ночью мне не удалось выспаться. Как только я начала засыпать, ко мне подошла Алиса. Мы отошли от нашего места, чтобы никого не разбудить, и она стала рассказывать, как плохо она себя чувствует. Это было ужасно. Её голос дрожал и периодически срывался, вновь переходя в шепот. Слёзы никак не могли высохнуть и иссякнуть. Я просто не могла её успокоить, так ей было плохо. Мы говорили всю ночь, а когда солнце начало подниматься из-за горизонта, она встала передо мной и сказала фразу, которая была спусковым крючком:
- Я ненавижу его, - эта фраза еще целый день звучала у меня в голове. Она говорила её низким голосом, медленно, глядя мне в глаза. Да, она действительно ненавидит его. Что ж, я облегчу ей жизнь. Её мучения прекратятся очень скоро.
***
Макс, Иван и Илья сидели у разведенного костра. Лера и Лена сидели рядом. Они что-то тихо обсуждали между собой. Напротив сидели Мариэлла и Алиса. Они, как всегда, мерзли и тянули руки к огню, тоже о чем-то разговаривая. Алекс стоял около дерева с одной стороны костра, пристально глядя на всех сидящих вокруг. Впрочем, ничего необычного. Даниил собирал сухие ветки поблизости. В темноте его силуэт только иногда появлялся, отражая блики огня, и тут же снова пропадал во тьме. Но мы знали, что он рядом. Мы чувствовали своих. Мы с Димой стояли напротив Алекса, у другого дерева.
- Сегодня, - сказала я.
- Уже сегодня? - удивился Дима.
- Сейчас.
- Отлично, - ответил он и выстрелил Алексу в ногу. Тот скрючился от боли, пытаясь не закричать.
Я подошла к нему и стала драться. Через несколько минут он упал и уже не мог встать. Тогда я взяла его же нож и вонзила ему в плечо. Из его глотки послышался только сдавленный крик. Из глаз брызнули слезы.
- Да, я знаю, как это больно. Но ты заслуживаешь большего, - я тут же выдернула лезвие, захватив с собой клочок его мяса.
- Я не знал, что ты такая жестокая.
- Ты улыбался, когда я убивала того мальчика. Но ты не знал, что здесь этим мальчиком будешь ты, - я точным движением прострелила его колено. Вот теперь он не мог терпеть. Вопли были слышны за километр, если не дальше.
Я шепнула на ухо Диме:
- Возьми ветку и смочи её в воде. А потом посыпь солью, хорошо? - он кивнул, уходя в сторону реки.
- Грубая боль это ничто, - я решила не договаривать. Я взяла его руки и стала резать ему запястья. Поперек. Он еще нужен был мне живым. Пока я наслаждалась его болью, Дима уже вернулся.
- Отлично, - сказала я, глядя на голый прут.
Резко отведя локоть, я стала бить его этим кнутом. Его одежду рассекала одна ветка. На его коже оставались рубцы и кровоподтеки. Я никогда так не хотела чьей-то смерти. После двадцати ударов, я бросила последний. По лицу.
Пока Алекс не мог вдохнуть - такова была его боль - я внимательно смотрела на Алису. Она была в замешательстве. Она не могла не жалеть его, она чувствовала его боль внутри себя. Но в тоже время она желала его смерти. Я пнула его, и он попытался сжаться в комок, но почти не мог двигаться. Алиса дернулась всем телом. Я перевела внимательный взгляд на неё. Её губы шептали:
- Хватит.
Как же мне было сложно остановиться. Его смерть была такой сладкой, такой манящей, такой желанной для меня. Я стояла и смотрела на Алису. Одна ниточка удерживала меня от убийства. Одна ниточка, последняя прозрачная защита Алекса - её любовь. Хорошо, если она хочет страдать из-за него - пусть. Я ничего не могу сделать. Мне надоело сражаться за неё. Пусть мучается, сколько хочет.
Я взглянула на это истекающее кровью тело. Меня переполняла брезгливость к этому куску мяса. Я последний раз пнула его по лицу и отвернулась к костру, пытаясь сжечь в нем свою ненависть.
Алиса подбежала к нему и села рядом. Она снова плакала. Снова из-за него. Она даже боялась прикоснуться к нему, чтобы не причинить новую боль. Спустя несколько минут она поцеловала его и произнесла осипшим от слез голосом:
- Ненавижу тебя. Как я тебя... Люблю