Часть II
Тенди вышла из участка, когда стемнело. Она сказала все, что знала, ― то есть ничего толкового. Она никого не видела, ни с кем не говорила, даже не поняла, что случилось. Если бы не мертвые глаза Агнии и ее рубашка, окрашенная в кровь, Тенди не поверила бы в случившееся.
Разве так бывает? Это может случиться с кем-то в Эттон-Крик, за рекой. Не здесь, не в ее мире, не в мире светловолосых девочек, которые собираются отмечать день рождения. В мире банд, в мире заключенных, в мире сумасшедших.
Смаргивая слезы, Тенди забралась в автомобиль своего парня, который не произнес ни слова. Он лишь глянул на нее, сглотнул болезненный комок в горле, разлепил влажные ресницы и выехал на дорогу.
Это не могло случиться, только не снова, ― крутились в голове слова, снова и снова.
...
В пятнадцать лет Агния уже пыталась убить себя. Попыталась удавиться поясом от халата в собственном шкафу. Замолчала на полгода, и только потом, два года спустя, бросила равнодушное: «Я боюсь вида крови».
Забылось.
А сейчас вертелось в мозгу, не желая покидать череп. Как Тенди распахнула шкаф и увидела там Агги, как завопила, разматывая халат, как посиневшая подруга упала на нее бездыханным кулем. Спасли тогда. Сейчас ― нет. Кровавое пятно все еще стояло перед глазами как черные точки пляшут, когда ударишься головой.
― Все будет хорошо, ― услышала Тенди шепот в висок, а затем почувствовала, как ее пальцы очутились в крепкой мужской ладони. «Ничего не будет хорошо, ― хотела сказать она в ответ, но не сказала. ― Ничего не будет».
...
Два дня спустя Тенди вернулась в парк. Она подумала, что это поможет убрать кровавую пелену с глаз, наполнит ее легкие воздухом, пробудит. Ничего не помогло ― она заревела навзрыд, упала на траву и уставилась в синее безоблачное небо.
Не красное.
Когда Тенди покидала парк ни живая, ни мертвая, она столкнулась со стариком, продающим шары, и мгновенно узнала его:
― Это ведь вы выступали по телевизору! Вы видели Агги!
― А... ― протянул он, помрачнев, и отложил в сторону связку шаров, ― понял, что девушка с опухшими веками ничего не собирается покупать. ― Вы были подругами?
«Были», ― это слово ранило Агги ножом меж ребер.
― Что тогда случилось?
― Она убегала от кого-то, ― сказал старик, грустно взирая на Тенди из-под кустистых седых бровей. ― Была сильно напугана.
...
Тенди едва двигала ногами от усталости, но это не помешало ей сорваться сию секунду в церковь. В церкви она и найдет все ответы! Если за Агги кто-то следил, а судя по всему так и было, то в церкви могут что-то знать.
Окрыленная надеждой, девушка примчалась в пункт назначения меньше чем за полчаса и, запыхавшись и глотая буквы, объяснила священнику ситуацию. Он покачал головой, глядя на девушку таким же взглядом, каким смотрел на нее старик: сожалеющий, смиренный, наполненный болью. «На все воля божия», ― сказал он, когда Тенди, взревев от бессилия, бросилась бежать между стройных рядов скамеек.
...
Агги кто-то преследовал, ― Тенди поняла это так же отчетливо, как и то, что ее уже не вернуть. Никогда и ни за что. Единственное, что придавало сил ― идея найти того, кто замучил подругу, кто убил ее.
Почему она не сказала ей о преследователе? Или... вдруг все случилось именно сегодня? И не было никакого преследователя? Вдруг Агги погибла случайно?
Нет, нет, проще было жить, зная, что за этим стоит тварь, до которой Тенди может добраться. И она доберется до него. И тогда будет еще одно кровавое пятно на мертвой груди.