Запутался в тебе

Ванька проснулся от смутной тревоги. В животе опять крутилось предвкушение чего-то или неприятного, или хорошего. Но если учесть, что это предчувствие до такой степени скрючило живот и заставляло волноваться, случится оно должно в считаные часы. Ванька нахмурился: скорей всего это будет связано с Лерой - в последнее время только из-за неё Ванька мучился подобным ощущением.

- Оладушек? - мама уже и поднялась, и наготовила, и прибралась дома: вот тебе и выходной - Ванька усмехнулся, подумав, что она, вероятно, никогда не отдыхает.

- Позже, - и поспешно добавил, пока не последовало тирады о неблагодарности и смерти от голода: - но спасибо, выглядит очень вкусно, я правда пока не хочу.

- Хорошо, - сказала мама с тяжёлым выдохом, словно устала уже бороться с этими его странностями.

- Кстати, - после минутного молчания и заваренного чая начала мама. - Ты же сейчас вроде бы общаешься с Лебедевой, да?

Ванька немного напрягся. Он не говорил маме о Лере, так получилось. Точнее, пока не хотел ничего рассказывать. Да и что там было сообщать: вот мы ходили в лес, вот мы гуляли вечером, вот мы целовались - да так, будто ничто другого не существовало в этом мире, только мы и наши желания. Ванька проморгался, прогоняя воспоминания о губах Леры.

- Ну да, немного общаемся.

Совсем чуть-чуть, ага.

- Говорят, она уволилась со школы в городе. Просто прибежала в один день и написала заявление по собственному. Директриса чуть с ума не сошла: такая учительница хорошая и ушла. Тебе Лера ничего не говорила по этому поводу?

- Уволилась? Сама? - неправильно ответил на вопрос Ванька. - Ты уверена?

- Ну да.

Сомнения не слышно. Ванька бездумно взял оладушек и запихнул его в рот.

- А говорил, есть не хочешь, - недовольно отозвалась мама. - Ладно, я к бабушке. Про дрова не забудь.

Ванька выглянул на улицу: пасмурно. Вероятно, душно, но хоть солнца нет. Дрова колоть будет сподручней.

- Бог в помощь.

За спиной послышался до боли знакомый, нежный голос. Ванька от неожиданности промахнулся, рубанул криво, но, благо, обошлось.

- Спасибо, - отозвался удивлённо.

Лера улыбалась, но как-то вымученно и грустно - да сколько уже можно грустить? Глаза так вообще не затронула улыбка: водянистые и будто бы пустые. Опять что-то надумала себе. Ванька не хотел ничего слушать, точнее, боялся, что услышит такое, отчего потом не сможет нормально спать.

- Принесла тебе, - Лера достала из висящей на плече сумки Ванькину кофту и протянула ему.

Смотрелось это глупо: Ванька, стоящий с топором среди колотых дров, и Лера, чуть в стороне, с кофтой, в которую хотелось опять её укутать. Чтоб неповадно было.

- Пошли, зайдёшь, у меня руки грязные, - Ванька воткнул топор в пень и направился в дом.

- Но я... - начала было Лера, но он даже не обернулся к ней, не прислушался. Понял, если не реагировать, она последует за ним. А Ванька хотел, чтобы она зашла, потому что разговаривать на улице, где за забором могла притаиться соседка, не хотелось. А Ванька знал, что разговор, какой-никакой, да случится.

- Пить будешь?

Ванька скрылся на кухне, оставив Леру в прихожей.

- Нет, спасибо.

Он помыл руки, взял стакан с водой и вышел к Лере. Забрал у неё кофту.

- И чего ты шла в такую даль. Вечером бы отдала... - Ванька старался говорить беззаботно, будто вчера ничего необычного не происходило, отчего сейчас хотелось заграбастать её в объятия, расцеловать, наговорить комплиментов.

- Не получилось бы, я уезжаю, - перебила она его.

Лера сжимала кулаки и не смотрела на Ваньку, который замер со стаканом у губ. Кровь потекла медленней, будто стала вязкой, что сироп. Руки похолодели, ноги ослабели, налились тяжестью, а в голове нарастал отвратительно раздражающий писк, будто комариный, но отмахнуться от него не было возможности.

- Это из-за поцелуя? - спросил, поставив стакан на столик, чтобы ненароком не запустить его о стену.

Лера украдкой глянула на Ваньку, неловко поправила волосы, сгорбилась, вся сжалась, будто он сейчас налетит на неё ястребом и вырвет все перья.

- Нет, не из-за этого, - Лера проговорила очень тихо, так, что Ванька подумал, послышалось.

Внутри бурлила желчь и несправедливость, что норовили выплеснуться и отравить всё вокруг. Всё же было хорошо! И чего ей вздумалось? Чего не хватает?!

- Ладно! - взорвался Ванька. - Если надо, езжай.

Он швырнул кофту на кресло. Лера вздрогнула, расширенными глазами уставилась на него и сделала шаг назад, но Ванька не придал этому значения.

Было желание кинуть ещё хоть что-нибудь. Конечно, в идеале хотелось сделать позвучнее: порычать, например, от такого отношения. Не только к себе, но и того, как Лера относилась к себе. Она же не может ни расслабиться, ни принять то, что её тянет к Ваньке. А он знал об этом, видел и прекрасно чувствовал это и в лесу, и в машине.

Ванька заметил, как Лера спиной пошла на выход, следила за ним, присматривалась. В голове у Ваньки начала складываться мозаика, несвоевременные наблюдения подсказывали... но от злости пока не мог ухватиться за мысль.

Он резко взял стакан в руки, чуть не уронив его. Отнёс на кухню, думая, что Лера утечёт песком из его пальцев, пока он будет ходить. Но она так и осталась стоять на месте.

- Ваня, послушай...

- Мне ещё надо работать, - Ванька махнул рукой, показывая, что не держит, что она вольна уходить.

- Ваня, я боюсь, - не вытерпела, выпалила Лера. И закрыла рот руками, словно бы сама испугалась своих слов. Но потом выдохнула и продолжила: - Ваня, мне страшно привязываться к тебе. Страшно, что ты мне понравишься до такой степени, что я уже никуда не смогу ни уехать, ни уйти.

Она говорила торопливо, глотая слова. Или это были слёзы? Ванька видел, что щёки её стали мокрыми, но подходить не торопился: пусть скажет всё. Пусть пояснит, выговорится.

- Мне так теперь страшно довериться кому-то, и поэтому я постоянно убегаю. Но меня всё время тянет обратно, к тебе, будто нас уже связала нить, которую вот ничем не перерезать.

Лера часто задышала, как перед истерикой. Ванька вновь сходил на кухню, принёс ей воды.

- Почему ты боишься меня? - решился спросить Ванька, пока она мелкими глотками пила и вроде как успокаивалась.

- Не хотелось бы наступать на те же грабли, - грустно усмехнулась Лера.

- Ты о чём? - не понял Ванька, забирая стакан и вновь ставя его на столик. Теперь стало боязно, что Лера убежит, если он отлучится.

- У меня недавно закончились отношения. Не очень хорошие, - замялась Лера. - Ладно, у меня был парень - Никита. Не муж, мы жили вместе. И он... делал мне больно.

Ванька скептически поднял бровь, не совсем понимая всю серьёзность ситуации. Лера, видимо, заметила его недоумение.

- Ладно, он... бил меня. И я боялась его до потери сознания. Но когда я забеременела, думала, что всё наладится, что мы станем настоящей семьёй. Но нет... Только после выкидыша я смогла уйти от него.

- Значит, слухи про аборт - неправда, - под нос проговорил Ванька, не думая, что Лера услышит.

Но она ответила:

- Аборт? Не было такого. Наверное, кто-то сказал, что я уже не беременна, а остальные додумали, каким образом это случилось.

Лера подняла глаза к потолку и через зубы выдохнула, будто сдерживая вой. Затем она храбро глянула на Ваньку.

- И, понимаешь, теперь с парнями сложно. Как верить, если был такой опыт?

- Ты разве замечала за мной склонности к насилию? - Ванька стал медленно, показывая руки, подходить к Лере, будто успокаивал загнанную пантеру.

- Н-нет, - неуверенно ответила она.

- При желании можешь связаться с моей бывшей, она тебе расскажет, что я - лучшее, что было у неё в жизни, - шутливо проговорил Ванька.

Лера вымученно хохотнула. Руки её болтались вдоль тела, какие-то поникшие, вялые.

Наконец Ванька дошёл до неё: эти пару шагов показались целым километром.

Он потянулся к Лере, боясь испугать и оттолкнуть, но она сама стала наклоняться и льнуть к нему: ну точно кошка.

- Только я мокрый, - проговорил Ванька ей в макушку, когда она уже обхватила его руками за талию и полностью, прямо вся, слилась с ним.

- Ничего страшного, - сказала Лера в его грудь.

Ванька услышал, как Лера шумно втянула носом его запах. Улыбнулся, но решил не смеяться, чтобы не смутить. Пока что.

- Прости, - приглушённо и устало проговорила она.

- Не за что извиняться, - поторопился заверить её Ванька.

Он ощущал, как Лера из каменной, скованной статуи превращается в человека, успокаивается, становится живой и чувственной.

- Ты... - Лера отлипла от него, но не до конца: она подняла руку и взяла его за лицо, погладила по щеке, - ты очень хороший парень. Но я пока... не могу. Боюсь.

Лера смотрела прямо Ваньке в глаза. Она сделала шаг назад. Замерла, встретив сопротивление двери. Не глядя нашарила ручку и, неторопливо, словно хотела, чтобы её задержали, открыла дверь. И вышла.

Ванька нахмурился. В голове всплыл сегодняшний сон, который, как думал, забылся: три загадки, три задания, три дороги, три брата - и почему всегда это «три» так важно?

Ванька тихо зарычал себе под нос и выбежал следом за Лерой, которая уже успела выйти со двора.

- Бояться в порядке вещей, - выкрикнул он с крыльца. Наверняка все соседи слышали, да и ладно. Сейчас для Ваньки было главное - задержать одну-единственную девушку, которую он мог потерять. Опять.

Лера остановилась, повернулась. Щёки её ещё были мокрые и блестели при свете дня. Но она не выглядела удивлённой, скорее измученной. Ваньке показалось, что на её губах промелькнула облегчённая улыбка, но обнадёживать себя не торопился.

- Но и убегать у тебя постоянно не получится, - он быстрыми шагами приближался к ней, стремительный, что выпущенный из рогатки камень.

Глаза Леры стали округляться, как и губы. Часто моргая и скорей всего не понимая, что Ванька собрался сделать, она смотрела на него.

- Что ты... - только и смогла прошептать Лера, когда Ванька южным ветром налетел на неё. Нежно взял её лицо в руки.

- Тебя тянет ко мне. И я не хочу тебя отпускать, - начал шептать Ванька ей в губы, но пока не целуя. - Не уезжай.

И столько страдания было у Леры на лице. Ванька видел, как в ней боролись две сущности: бросить и продолжить бежать, но быть в безопасности, или опять довериться, своему сердцу и душе, попытаться вновь стать любимой. И любить.

И она обняла его в ответ, притягивая, словно умоляла продолжить.

У Леры были бархатные, солёные губы. Поцелуй слегка отдавал железом и печалью, но где-то дальше, глубже, чувствовалась надежда. Что не всё потеряно. Что есть ещё возможность.

Ванька оторвался от её губ, поцеловал щёки, глаза, опять вернулся к губам и нежно, невесомо коснулся их. Снова дошёл до щёк и, приблизившись к уху, сказал:

- Останься со мной. Пожалуйста. Останься со мной навсегда.

Глаза Леры были прикрыты. И за этими закрытыми веками она прятала настоящие эмоции, которые Ванька мог бы разобрать по цвету радужки.

Шумно выдохнув, Лераоткрыла тёмные воды своих глаз и... кивнула.