une histoire triste

"Сейчас я расскажу довольно грустную историю из моей жизни. По идее, в 21 первом веке у людей должна вырабатываться терпимость к другим. Видимо немцы и евреи к этому не относятся. В школе меня постоянно задирали более модные и крутые девчонки. И я бы дала им отпор, если бы они сказали мне это в лицо. Конечно, проще же обсуждать за спиной! Когда я узнала об их грязных слухах обо мне, я пожаловалась директору.  Но не тут то было. Директор был на их стороне, и даже отстранил меня от занятий на неделю. Я очень сильно переживала из-за этого, но мама всячески пыталась меня успокоить. После этой недели, я поняла, что не дам никому осуждать себя. Я полюбила себя, купила себе немного косметики, чтобы выглядеть еще лучше.
Мое появление, после недельного 'отпуска' изменило все. Я стала по-другому ощущать себя в школе. Вступила в музыкальный кружок, завела новых подруг. Так к чему все это длинное вступление?Да к тому, что в институте лучше не стало.
Я получила результаты МРТ, и взяла его в школу, чтобы мне дали академический отпуск. С частыми госпитализациями, я не смогла бы закончить универ во время.
После того, как я узнала результаты, я ходила, как не в своей тарелке. Вам знакомо чувство, как будто вы наблюдаете за своей жизнью со стороны? Вот у меня всегда было такое. Именно в тот день местный 'жигало' Дэймон, решил, что сегодня хороший день, поглумиться над Ивой! После экономики, он выхватил мой портфель, пока я собирала его, и побежал по коридору. Как будто в вакууме, я не смогла побежать за ним или что-то. Лишь прибежавшая в мой кабинет Эшли, вернула меня в реальность.
Я побежала за ним, и стала наблюдать, как Дэймон разрывает мои учебники, раскидывает их по полу. Это выглядело ужасно. Он кричал " Еврейка, никогда не станет частью нашего общества! Как в 20ом веке вас истребляли, да жаль не всех истребили. Перестрелял бы вас всех!" Со слезами на глазах, я кричала ему отдать сумку. И никто не мог за меня заступиться! Даже учителя проходили мимо, говоря что иы просто играем! Когда он добрался до большого коричневого конверта, то прекратил кидаться моими вещами. Я поняла, что он нашел, ведь на лицевой стороне была нарисована эмблема больницы. " Все сюда. Посмотрим, что за диагноз у нашей Ивочки" - специально слащавым голосом сказал он. И все столпились вокруг него. Я рвала на себе волосы, ломала ногти, пытаясь пролезть сквозь толпу. Но меня с силой отталкивали.
"Серьезно? У тебя деменция, Кравец? Ты же слабоумная!" Он казалось прокричал об этом на всю школу. Теперь уж я без труда вырвала у него свой конверт, и побежала в туалет. Я закрылась в кабинке, и начала рыдать. Почему люди жестоки ко мне? Я не хотела им зла. Ничего не делала. То, что я другой национальности, это не значит, что я какая-то не такая. Я абсолютно такая же, как нормальные подростки, желающие закончить университет, поступить на любимую работу. Но как меня можно назвать нормальной?! У меня же слабоумие! Мне тогда было очень плохо, и чуство того, что скоро весь университет узнает о моем диагнозе, пугало меня.
От моих мыслей меня отвлек стук в  кабинку.
"Это мы Ива. Эш и Хлоя" я открыла им. И спросила, как они меня нашли. Девочки сказали, что не могли не знать, где я буду. Они отдали мне мои учебники. Ну точнее то, что от них осталось. Я сложила их в сумку, и села на подоконник. На следующую пару я не пошла.
После долгого молчания девочки спросили меня, правда ли то, что говорит Дэймон. Тогда я без слов показала им заключение врача, и несколько психологических тестов. Они все равно не поверили, и мне пришлось дословно пересказать им те ужасные 40 минут, что я лежала на МРТ. Как в моей голове словно молот бил по наковальне. Как я была расстроена, узнав результаты теста. И как я накричала на девочек.
Сорвавшись, на эмоциях, я крикнула " Я вероятнее всего не доживу и до 30!"
Тогда они поняли. И повели меня в любимое кафе.
В кафе мы все молчали. Как будто каждя хочет что-то сказать, но молчит. Я взяла американо, и практически залпом выпила всю кружку. Да,  от него поднимается давление, но я не спала всю ночь из-за кошмаров.
После этого разговора в туалете, и безмолвной посиделки в кафе, мне стало немного легче, и я поняла, что девочки в любом случае меня поддержат. Но нужно было готовиться и собирать вещи, ведь меня ждала первая госпитализация.
Вещи мы собрали вместе с Эш и Хлоей. Эшли подсказывала, что взять из косметики, Хлоя - из одежды. В мой вместительный рюкзак еле влезли все вещи и он был похож на большой шарик. Хотя я положила туда только теплую кофту (она заняла больше всего места), джинсы, пижаму, косметичку, тапочки, расческу.
Рано утром 13 марта я отправилась на свою первую реабилитацию. Мы подъехали к большому белому зданию, которое возвышалось ввысь этажей на 15 точно. В регистратуре нам сказали, что я буду жить на 9ом этаже в палате 147. Как же я тогда не подозревала, что эта палата станет моим вторым домом.
Первые дни проходили нормально. Я ходила на процедуры, а остальное время слонялась по больнице, пока можно было.
Все стало плохо с того момента, как ко мне пришел Айзек. Про него я еще не рассказала. Айзек Моррис.

Мой парень. Хотя после  той ссоры в больнице мы так и не поговорили, так что не знаю, встречаемся мы до сих пор или нет. Айзек старше меня на год, и учится на архитектора. Мы познакомились в синагоге, в которую мы с мамой ходим. В одно воскресенье мама оставила меня помочь на кухне, и уехала по делам. После того, как наш с Айзеком суп убежал, и его стал готовить настоятель, мы сбежали и поели в кафе. Вот так мы и познакомились.
Он нашел меня в одном из коридоров больницы, и налетел с обвинениями, почему я не сказала ему про болезнь. Чтобы не устраивать сцену перед другими больными, я отвела его в свою комнату. В итоге нашего спора Айзек ушел, громко хлопнув дверью. Только сейчас я понимаю, что могла быть не права, что не рассказала ему, но я хотела уберечь его от лишних переживаний! Но я же не виновата, что он случайно узнал об этом у моей мамы. Я не виновата, что она трепется об этом направо и налево. Я до сих пор пишу ему, но он игнорирует меня, просто прочитывая сообщения, и не отвечая на них
На следующий день ко мне пришли Эш и Хлоя. Мы провели вместе все время, что им можно было меня навещать. Мы сидели на крыше. Это был первый раз, когда мы нашли этот лакомый кусочек свободы, но потом мы будем появляться там все чаще и чаще. Вскоре мы назовем эту крышу нашим местом. Эш рассквзывала, как хорош был сегодня тот или иной парень, а мы с Хлоей будем смеяться над своими дурацкими шутками. Неизменным останется только то, что Эшли обязательно должна поругать Хлою за что нибудь.
Именно в тот момент на крыше, я поняла, что свободу можно получить только здесь. Даже без девочек я каждый день приходила сюда, сбегая от до тошноты белых стен, и приветливых людей. Здесь было только небо, Берлин, утопающий в закате. Красота, не так ли? Вы поймете меня, если пойдете туда. На крыше больницы я чуствовала себя свободной. Я могла забыть о болезнях, неравенстве, обзывательствах, и побыть собой. Обязательно полюбуйтесь закатом на крыше. Это изменит ваши взгляды на мир.
После двух месяцов заточения, я должна была вернуться в университет. Одевая свою одежду, я заметила, что она слегка спадает с меня. Оглядев свое тело, я увидела выпирающие ключицы и синие вены. Не то, чтобы я всегда была худой в школе, но после больницы я увидела другую себя. Другую Иву, которая готова лать отпор недоброжелателям. Подруги одобрили мой боевой настрой.
Как ни странно, но здесь все было спокойно. Оказалось, что это только показушное спокойствие. На первом же английском ко мне подслел Дэймон. Он спросил, где я была все это время " наверное слабоумие свое лечила" он схватил меня за запястье, но я с силой вырвала руку,и под партой сильно отдавила дорогие кроссовки парня. Я ответила, что где я была его не касается, и пересела на другую парту. Тогда я была довольна собой. Ведь я первый раз в жизни дала кому-то отпор. Это было начало новой жизни, но вот будет лиэта жизнь так хороша как старая? И как быстро она закончится?
Вот вы и прочитали эту страницу из моей жизни. Дальше будет больше..."
От прочитанного у меня на душе становилось тяжело. Она так легко и непринужденно говорила о своих бедах и неприятностях, которые ей пришлось пережить. Бедная моя девочка. Моя Ивочка. Ты столько перенесла, а меня не было рядом. Чуствую себя бессердечным чудовищем. Теперь мне с этим жить.
Я не смог уберечь свою дочь, вся вина лежит на мне. Трясущимися руками,  со слезами на глазах я переворачиваю страницу, и продолжаю читать.