33
— Малышка, не волнуйся, — нежно поглаживаю хрупкую спину возлюбленной. Мы стоим за кулисами в ожидании своей очереди. Перед нами выступили практически все конкурсанты, показав все свои таланты и умения. Остались только мы. Я специально уговорил учителя Сон поставить нас в конце, чтобы эффектно закончить вечер. Зал заполнен зрителями до отказа. Там не только учащиеся, но и их родители. Семейства Ли и Сон находятся в центре зала, недалеко от них сидят мама и аджумма, а ближе к концу я замечаю хёна Тэ и очень симпатичную женщину за сорок пять, видимо маму Тэхёна. Я наблюдаю за реакцией зала через небольшую щель в кулисах, а Ми нервно прохаживается рядом, но я беру ее за маленькую ладошку и притягиваю к себе поближе.
— Мы справимся, слышишь? — смотрю прямо в глаза своему сокровищу, стараясь придать уверенность. Она кивает мне в ответ и тяжело выдыхает. — Не волнуйся, — провожу пальцами по оголенной коже, чтобы немного отвлечь ее от переживаний. Табун мурашек бежит следом за моей рукой, захватывая Ми с ног до головы. Она передергивает плечами, пытаясь сбросить их. Я думаю о том, что после выступления, так как мы последние, в гримерке уже никого не будет, и в случае необходимости, я смогу успокоить Ми привычным нам двоим способом.
Мысли об этом полностью захватывают мой мозг, рисуя картинки в воображении, и я не с первого раза слышу, как нас объявляют.
— Чимин~и, — зовет меня Ми, тяня за руку не только из темного угла закулисья, но и из моих фантазий. Я концентрируюсь на работе, тряхнув пару раз головой, и мы выбегаем на сцену под яркие огни софитов и красивую музыку.
Наш танец заставляет зал замереть в ожидании, ведь прекрасная история любви молодой пары резко омрачается вначале появлением грозного отца девушки, с ролью которого прекрасно справляется Тэхён, а затем и охранника, Чонгук великолепен в этом наряде. Резкий хлопок из игрушечного пистолета, разносится по залу вместе с всеобщим вздохом сожаления. Я, как и планировалось, пошатываясь опускаюсь на колени, прижимая руку к груди и выдавливая пакетик с алой краской. СонМи опускается следом, проделывая тоже самое. Тэхён гневно кружит над нами, а Чонгук пятится назад, осознав ошибку, которую случайно совершил. Появление СаРан в ярком ханбоке прокатывается повторной волной всеобщего вздоха. Она словно бабочка порхает вокруг нас с Ми, осторожно касаясь плеч, волос, словно успокаивая. А затем я падаю на спину как и задумано, ожидая появления своего великолепного цветка сакуры. Ми, опираясь на руки, ползет в мою сторону и нависает надо мной с прощальным поцелуем. Свет резко концентрируется только на нас, а все остальные персонажи покидают сцену, оставляя нас одних. Она гладит мои волосы, пытается поднять меня, но поняв, что это невозможно сама устраивается на моей груди. Финальные аккорды, когда Ми должна в последний раз взглянуть в глаза умирающего возлюбленного и подарить ему прощальный поцелуй, рвут меня на части. На меня накатывает такой страх, что я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Что если она прямо сейчас после поцелуя все вспомнит? Как это будет выглядеть со стороны? Смогу ли справиться с ее состоянием и увести ее подальше от любопытных глаз? И зачем я только все это придумал? Мои глаза замечают, что свет на сцене тускнеет, концентрируясь в одной точке — на наших лицах, и пропадает вовсе. Теплые до безумия нежные и мягкие губы Ми лишь слегка касаются моих. Это не настоящий поцелуй, а всего лишь легкое касание, но разряд тока, прошедший через наши тела наверное сравним с дефибриллятором. Чувствую, как немеют пальцы рук и ног, как голова Ми падает мне на грудь, я ничего не могу с этим сделать.
— Ми, — не своим голосом хриплю я. Горло саднит от напряженного танца и от ужаса. Я не могу пошевелиться, словно парализованный. — Солнышко! — предпринимаю вторую попытку, привести Ми в чувства. — Малышка! Но в ответ мне тишина. Наконец чувствительность в руках возвращается и я с трудом передвигаю руки на талию и шею своего сокровища. — Прости меня, — голос дрожит и я готов разрыдаться прямо здесь и сейчас. А что если... что если она погибнет? Именно из-за этого поцелуя? Такая мысль мне в голову не приходила, а ведь должна была! Почему я не продумал все возможные риски? Как я мог подвергнуть самое ценное в своей жизни такому испытанию?!
Свет возвращается на сцену, озаряя нас, и я прикрываю глаза. Ведь мы же мертвы, значит нужно придерживаться сценария. Буря аплодисментов разрывает зал, заглушая все еще звучащую музыку. Бис и браво слышны через каждую секунду. И о чудо! Занавес закрывается, пряча нас от всеобщего взора.
— Малышка, — принимаю сидячее положение и осматриваю Ми. Она с трудом открывает глаза и обводит затуманенным взором вначале меня, а потом и все вокруг. Я боюсь пошевелиться, потому что не знаю, вспомнила она хоть что-то или нет.
— Вы в порядке? — подлетает Тэхён и помогает подняться нам обоим. Бегло осматривает меня, и более тщательно Ми. — Сейчас откроют занавес и нужно выйти на поклон, — объясняет он. Я киваю в ответ. Ми, видимо оглушенная разрядом тока, все так же расфокусировано смотрит в пространство.
— Солнышко мое, — беру ее личико в свои ладони. — Сейчас сделаем поклон и уйдем отсюда. Слышишь меня? Я помогу тебе прийти в норму, — поглаживаю ее щеки большими пальцами. — Все будет хорошо.
Занавес начинает открываться, и я беру Ми на руку, с другой стороны встает Тэ и так же берет ее за ладошку. Другой рукой Тэ хватает подоспевшую СаРан, которая тянет за собой Чонгука. Мы делаем несколько поклонов восторженной аудитории и отступаем медленно назад.
— Мне нужна пустая и свободная гримерка, — поворачиваю голову к Тэхёну. — Проследишь? Ким кивает в ответ.
— Иди ко мне, мое солнышко, — тяну на себя СонМи, как только Тэ забирает одежду свою и Гука и СаРан. Я сразу распахиваю рубашку, предоставляя Ми наибольшую площадь соприкосновения. Она за все это время не сказали ни слова! Меня это сильно пугает, но она хотя бы не сопротивляется моим манипуляциям. Это немного радует. — Я расстегну платье, — предупреждаю Ми, заводя руки ей за спину и возясь с бантом. Осторожно расстегиваю скрытую молнию и стягиваю ткань с плеч. Расстояние между нами примерно сантиметров двадцать, но я сокращаю его максимально, как только ткань достигает талии Ми. Я притягиваю ее к себе, прижимая максимально близко. Разряд! Вакуум!
Аромат сакуры настолько сильный, что он буквально сбивает с ног, а вот звон горного ручейка звучит довольно отдаленно. Нега просачивается сквозь каждую клеточку организма, наполняя ее жизненной силой, которая сейчас так необходима. Я очень надеюсь, что Ми испытывает тоже самое, ведь ей сейчас это нужно намного больше, чем мне. Как обычно менее нуждающийся из нас приходит в себя первым. Сегодня это я. Открываю глаза и осматриваюсь.
Полутемное помещение гримерки небольшое, несколько туалетных столиков, стульев возле них и небольшой диван, на ручке которого мы и расположились. Я так торопился привести Ми в порядок, что не подумал о комфорте. Нужно было просто напросто сесть на диван. А я вместо этого пристроился на его хоть и мягкую, но не очень удобную ручку. Недолго думая, поворачиваю голову назад и осматриваю расстояние от моей пятой дочки до поверхности дивана возле ручки. Сантиметров десять, может чуть больше. Прижимаю одной рукой Ми еще крепче, а второй облокачиваюсь на поверхность дивана позади себя и осторожно опускаюсь. Получается, что я лежу спиной на диване, а Ми лежит на мне. Только вот ногам не очень удобно, а уж ножкам Ми тем более. Поэтому предпринимаю еще одну попутку принять комфортное положение. Расставляю ноги пошире, сгибаю их в коленях, хорошо, что Ми этого не видит, точно бы сгорела со стыда! Затем я упираюсь пятками в ручку дивана и пытаюсь разогнуть ноги и подвинуть себя. Выходит с трудом, ведь у меня на груди еще и СонМи. Я придерживаю ее обеими руками, продолжая движение вверх, если можно определить, где у дивана верх и них в моем положении. После нескольких усилий, чувствую, как упираюсь макушкой в противоположную ручку. Цель достигнута! Теперь нужно подумать чем накрыть СонМи, ведь ее спина полностью оголена, а температура в помещении не очень высокая. Кручу головой в разные стороны, но все вещи находятся слишком далеко от нас. Мне ничего не остается, как разделить многослойную юбку Ми на две части: подкладку оставить на ногах, а тонкий шифон кажется в пять или шесть слоев поднять на спину. Укутав таким образом свое сокровище я немного расслабляюсь, погружаясь в размышления. Что будет дальше? Хвалило ли такого легкого поцелуя для пробуждения воспоминаний? Как это будет у СонМи? Будет ли ей так же больно, как было мне? Как она это выдержит? Нужна ли ей будет моя поддержка? Смогу ли я ее оказать?
Рой из мыслей разрывает голову, гудя и пульсируя, поэтому я не сразу замечаю, что моя малышка приходит в себя. Тонкие пальчики подрагивают на моей оголенной коже, щекоча ее.
— Ми, — практически шепотом зову я, опуская взгляд. Она лежит щекой на моей груди и молчит. — Солнышко, ну скажи хоть что нибудь, — не выдерживаю и прикасаюсь губами к ее лбу.
— Я... — шепчет Ми, — подумала, что сцена должна быть правдоподобной, — наконец выдавливает из себя фразу. — Прости,... если тебе... это было неприятно, — поджимает губки, а потом и вовсе закусывает нижнюю. Видимо больно, потому что тут же морщится и отпускает. Что? Она думает, что я был против поцелуя? Ну что за ребенок! Да я о нем сто с лишним лет мечтал!
— Глупышка, — шепчу, задевая губами ее лоб. — Как такое может быть неприятным? — прижимаю чуть ближе, но не сильно, чтобы не напугать. — Ты мне нравишься очень давно, — знала бы ты НАСКОЛЬКО давно! — Я очень хотел тебя поцеловать, но боялся спугнуть.
— А я подумала, ты решишь, что я слишком... — не может подобрать слов, сжимая пальчики в кулачок.
— Смелая? — подсказываю я.
— Нет... развратная, — совсем тихо шепчет Ми. С ума сойти! О чем она думает! Вот же ребенок!
— Сокровище мое, — опять оставляю поцелуй на ее лбу, — ты мой самый чистый ангел. Как я могу о тебе такое подумать? Ты мой прекрасный цветок, моя малышка! — глажу ее волосы, забранные в пучок, как же мне хочется распустить их и погрузить туда пальцы, чтобы шелковые локоны струились сквозь фаланги, щекоча кожу. Но боюсь что не справлюсь с количеством шпилек, которые не позволяют испортить образ прекрасной балерины. — Я очень сильно люблю тебя, Ли СонМи, — говорю такую долгожданную для меня фразу. — Ты самое дорогое, что у меня есть. Ты моя путеводная звезда и смысл моей жизни, — голос подрагивает, а глаза наполняются слезами. Как же долго я этого ждал!
— Чимин~и, — поднимает личико Ми, видимо услышав изменившийся тембр. — Ты плачешь? — глазки такие большие и такие удивленные, что я не сдерживаюсь, и первая слезинка скатывается по виску, пропадая в недрах мягкой мебели, на которой мы до сих пор лежим. Ми приподнимает голову и проводит пальчиком по мокрой коже, стирая следы моей слабости. Мой дивный цветок сакуры! Такой нежный и такой чистый!
— Я тоже тебя люблю, — шепчет она. — Ты такой заботливый, нежный и внимательный, что я чувствую себя всегда в безопасности, когда ты рядом. Я хочу всегда так себя чувствовать, потому что это очень приятно. В нашу первую встречу меня словно магнитом притянуло к тебе. Я сама не поняла, как смогла заговорить с незнакомым человеком. До этого со мной такого не было. Я сразу ощутила, что с тобой безопасно и спокойно. Ты особенный, Чимин~и, — тянется ближе к моему лицу и целует в щеку. А я на эмоциях совершаю поступок, о котором вероятнее всего пожалею. Я поворачиваю голову и сам целую Ми в губы. Лишь нежно обхватываю ее нижнюю губу своими, не шевелясь и практически не дыша. Вероятнее всего это будет началом моего конца, но я больше не могу терпеть. Но через несколько секунд я чувствую маленькую ладошку, которая ползет по моей груди к шее, а затем пропадает в моих волосах. Ли СонМи! Ты точно доведешь меня до гроба раньше положенного времени!
— Нам надо вернуться к ребятам и родным, — с трудом размыкаю губы, выпуская губку Ми из своего плена. Была бы моя воля, никогда бы не позволил ей отстраниться от меня. Ее щечки словно два цветущих мака алеют на фарфоровом личике. Это неописуемо красиво! Ми жмется лбом к моему подбородку, потираясь словно маленький котенок. — Люблю тебя, Ли СонМи, — повторяю я, гладя ее спинку через тонкую шифоновую ткань.
— И я тебя, Пак Чимин, — вторит мне мое сокровище. Я осторожно поворачиваюсь на бок, не выпуская Ми и следя, чтобы она не упала. — Я закрою глаза, а ты вставай и переодевайся, — предупреждаю я. Она согласно кивает и выполняет мою просьбу. А я продолжаю гадать, подействовал ли поцелуй и когда воспоминания вернуться к моей возлюбленной.
— Я готова, — произносит Ми через несколько минут. Я открываю глаза и вижу ее одетой уже в школьную форму, а не в концертное платье. — Вот твоя одежда, — протягивает мне джинсы и толстовку. Я в отличии от Ми не стал сегодня надевать школьную форму. СонМи отворачивается, позволяя мне переодеться без свидетелей. И только я застегиваю пуговицу на джинсах, как в дверь тихо стучат.
— Чимин~а, — голос Тэ я узнаю даже через толстую дверь. — Вас все ждут... — не успевает договорить он, как я открываю дверь. Лицо Кима напряжено до предела. Он бегло осматривает меня с ног до головы и вопросительно приподнимает подбородок, в надежде узнать последние новости. Я выталкиваю его в коридор и прикрываю за собой дверь.
— Ну? — внимательно смотрит Ким.
— Поцелуй был, но воспоминания не вернулись, — шепотом выдаю я, чтобы СонМи ни в коем случае не услышала.Тэхён хмурит брови, но потом кладет мне руку на плечо и поглаживает.
— Возможно они вернуться чуть позже, — предполагает он. — А может быть нужен не только поцелуй? — смотрит прямо в глаза. Ким, мать твою, Тэхён, ты о чем это там думаешь? Я тут же хватаю его за грудки, от чего глаза Тэ расширяются.
— Ты о чем тут таком подумал? — рычу прямо в лицо. — Не смей! Она самый чистый и невинный цветок, который я когда либо видел, и я буду беречь ее, пока она не достигнет совершеннолетия, даже если мне придется подыхать от желания.
— Я просто предположил, — перехватывает мою руку Ким. — Я не предлагаю тебе ее совращать. Да отпусти ты меня, — пытается вырваться из моей стальной хватки. Я разжимаю пальцы и чувствую, что переборщил. Не думаю, что Тэ хотел чего-то плохого, а я завелся с полуоборота потому что сам безумно переживаю за мою малышку.
— Прости, — опускаю голову, сожалея о вспышке гнева.
— Все нормально, — обнимает меня Тэ, прижимая покрепче. — Я бы тоже с ума сходил, будь я на твоем месте. Но сейчас нам надо вернуться, иначе возникнут подозрения. Чонгук и СаРан там развлекают родителей как могут.
— Да, — соглашаюсь я и открываю дверь гримерки. СонМи сидит на краешке дивана, нервно перебирая пальцы на коленях. — Солнышко, — зову я, -пойдем, а то родители будут волноваться. От слова «родители» щечки Ми в очередной раз покрываются румянцем. Моя милашка!