Часть 8. Разрыв и недопонимание.
Утро после ночи было тихим, но внутри Форса всё бурлило. Он лежал на кровати, глядя в потолок, чувствуя остатки напряжения и страсти, но одновременно — страх. Страх потерять контроль, страх открыться слишком сильно.
Бук повернулся к нему, пытаясь улыбнуться. — Всё хорошо?
— Да… — сухо ответил Форс, избегая взгляда. — Всё хорошо.
Бук почувствовал холодок в его голосе. Он сел рядом, осторожно коснувшись руки Форса.
— Ты закрываешься… — тихо сказал он. — Это нормально?
— Мне нужно подумать, — сказал Форс, резко отстраняясь. — Я… не хочу смешивать чувства и контроль.
Бук приподнял бровь, обида мелькнула в глазах. — Разве я сделал что-то не так?
— Нет, — Форс вздохнул. — Нет… Это я. Я… я боюсь.
Слова Форса ранили Бука, хотя он понимал, что это страх, а не отвержение. Он попытался подойти ближе, но Форс снова отстранился.
— Я не хочу, чтобы это стало… слишком, — сказал он, хмуро глядя в окно. — Я боюсь, что потеряю себя, потеряю контроль.
Бук почувствовал, как сердце сжимается. Он хотел сказать что-то утешающее, но внутри него бурлила смесь боли и желания.
— Форс… — тихо начал он, — я хочу быть с тобой, даже если это сложно. Но ты тоже должен позволить себе доверять.
— Я пытаюсь… — хрипло ответил Форс, закрывая глаза. — Но это сложно.
Молчание растянулось, словно тянувшееся вечность. Бук повернулся на спину, стараясь сдержать эмоции, а Форс чувствовал, как внутри всё ещё горит огонь страсти, но страх снова сковывает движения.
— Завтра мы снова на съёмках… — сказал Форс, наконец, — но я… не знаю, как быть.
Бук закрыл глаза, тихо вздохнув. — Я буду ждать.
И хотя слова Форса были холодны, а его дистанция болезненна, между ними оставалось чувство, которое нельзя было разрушить — желание, доверие, страсть. Slowburn продолжался, медленно нарастая, как огонь, который ещё не разгорелся полностью.