Странные люди и Кэролайн
(От лица Флориен)
Я думала, что буду сильной и смогу отыскать того, кто обидел моего брата, но всё оказалось сложнее, чем мне представлялось. Теперь я ничего не знаю: не имею понятия о том, что это за место и что здесь творится. Наверное, Дейву нужно было остановить меня...
Моё лицо встретилось с чьей-то спиной. Это тот самый парень в крутых очках и в вязаном свитере. Он повернулся ко мне, и теперь я глядела на него снизу вверх.
– Привет. Почему ты такой высокий? Рыбы, наверное, много ешь? – спросила первое, что пришло мне в голову.
Ничего не ответил, лишь пожал плечами.
– Знаешь, – продолжила я, – твои волосы очень похожи на сладкую вату, правда, я уверена, что на вкус они точно не сладкая вата, – я хихикнула.
Вдруг этот загадочный парнишка привёл меня в шок своими следующими действиями: он оторвал комок своих розовых волос, протянул его мне, превратившись в фею Динь-Динь (я и правда люблю мультики).
– Попробуй, – предложила мне говорящая свеча из мультфильма "Красавица и Чудовище".
– Почему бы и нет? – я медленно пожала плечами и решила попробовать её на вкус.
Очнулась я из-за непрерывного кашля.
Нет, это не сахарная вата и не комок волос того парня, на самом деле это куриные перья (я думала, что подушку забивают листьями). Не знаю, как, но во сне я умудрилась порвать упругую белую подушку. Оглянувшись вокруг, я поняла, что кроме меня в этой комнате присутствуют две незнакомые мне девочки, которые мирно спят на своих кроватях. Нужно отблагодарить их за то, что у них не входило в привычку шумно храпеть.
Я сидела на краешке кровати, и сейчас мне было тяжело дышать. Всё тело пылало от жара. Лучше просыпаться на свежем чистом воздухе, где утром ты сразу чувствуешь запах родного дерева, но не здесь, не в пекарне у Леди Бага. Мне нужно как-то освоиться на Лентенбурге, то есть Лентересдвурце. Да как это называется? Впрочем, теперь понятно, что предо мной открылся неопознанный мною новый мир, и его надо тщательно изучить.
Я встала с кровати и на цыпочках направилась прямиком в уборную, которая располагалась за белой деревянной дверью. Взглянув на себя в зеркало, попыталась сдавить подступающий к горлу смешок. Флора Кейптаун – не та, кого привыкли видеть другие. На самом деле она – снежный человек!
Ариана любила мне рассказывать интересные истории про них. Она говорила, что снежных людей никто не любит, так как они очень отличаются от остальных. А отличаться это хорошо. Мне так не хотелось убирать прилипшие к моему лицу перья, но делать это было нужно, так как из-за них я начинала истерически смеяться и одновременно чихать.
– Софа, ты что-то слышала? – вдруг услышала я доносящийся из двери голос моей соседки.
– Нет, Лу, – ей сонно ответил второй голос. – Тебе послышалось...
Я легко улыбнулась, тихо радуясь тому, что осталась невидимкой. Включив тёплую воду, смыла с себя куриные перья, затем расчесала пальцами кудрявые волосы. От души состроив несколько смешных рож своему отражению в зеркале, я тихо вышла из уборной, затем, пытаясь всё так же остаться незамеченной, вышла из комнаты в коридор.
Но, к моему большому удивлению, я оказалась вовсе не в коридоре... С двух сторон от меня располагались высокие деревья и толстые кусты, сухие ветки которых царапали мои бока. Под босыми ногами – холодная трава. Я без труда смогла увидеть спереди огромную кирпичную стену, которую освещало большое количество светлячков. Жмурясь от боли, я стала приближаться к кирпичной стене. Сухие ветки причиняли невообразимую боль, оставляли множество царапин на боках, спине и животе.
Наконец, добравшись до кирпичной стены, я не смогла устоять перед соблазном словить одного из светлячков. Но получилось так, что мы с двумя светлячками начали играть в догонялки. Споткнувшись, упала в правый куст. И, когда я выбралась из куста и огляделась вокруг, у меня возник вопрос: не поперхнулась ли я волшебными перьями, ибо я оказалась в музее, в самом настоящем!
Чуть вдали я смогла разглядеть мисс Чикс: она что-то объясняла детям, активно жестикулируя руками. Я сразу же встала в группу скопившихся детей и подростков, которые очень внимательно слушали мисс Чикс.
– Что здесь происходит? – шёпотом поинтересовалась у парня, неразлучного с тёмными очками.
– Экскурсия, – ответил он тихо, даже очень тихо.
В нашу сторону повернулся пухленький парень. Его пуговицы на рубашке еле держались, чтобы не отлететь от неё.
– Должно быть, ты новенькая, – прищурившись, сказал мальчик, – советую тебе не спрашивать у молчаливого Габриэля ничего, ибо он всё равно тебе не ответит. Ходят слухи о том, что его рот заклеен воротником свитера навсегда.
– Но он только что мне ответил, – недоумевая, возразила я.
Пухленький мальчик как-то странно на меня взглянул.
– Должно быть, ты сильно поранилась. У тебя галлюцинации!
Я решила, что лучше не стоит что-то ему доказывать. Наверное, очередной сумасшедший тип. Хотя в том, что я очень сильно поранилась, мальчик был прав: ветки кустов смогли оставить на моём теле несколько ссадин.
Чуть поодаль от нашей экскурсионной группы, возле экземпляров старых и почти сломанных ваз, стояли три подростка: судя по их недовольным лицам, им не доставляло удовольствия здесь находиться. Недолго думая, я направилась к этим ребятам, ведь мне так хотелось хорошенько вынести им мозги моими вопросами.
– Привет всем!
– Привет, – рассеянно ответил мне Гарольд.
– Как у вас дела? – спросила я.
Без лишних слов Далида обняла меня и закрыла мой рот своей рукою.
– Флориен, здесь становится опасно, это не экскурсия, – тихо протараторила девушка.
Что она несёт?
Чика взглянула на меня и, грациозно наклонившись ко мне, лёгким движением заправила кудрявую прядь за ухо.
– Ты узнаешь обо всём. Но попозже, – прошептала азиатка. – Ты всегда должна быть начеку.
Я вопросительно промычала.
– Это голограммный мир, – ответил Гарольд. – Мы не можем тебе всё объяснить, так как не знаем, без чипа ли ты или всего лишь голограммный деревенский ребёнок, – Гарольд сморщился. – Возможно, что ты окажешься среди бесчувственных.
Я была напугана тем, с каким серьёзным видом говорили это ребята. Мне хотелось прижаться к Элеоноре или чтобы сейчас передо мной возникла Ариана: она сразит всех наповал своим неповторимым взглядом.
Но этому не бывать.
Я укусила руку Далиды и пустилась в бег. Куда подальше от этих странных подростков.
***
Длинный коридор. Мои глаза бродят по веренице дверей, что так и манят зайти и поглядеть на комнаты детей. Но восхищаться каждой дверью я не могла, по крайней мере, не сейчас.
До сих пор слова ребят не выходили из моей головы. Те дети, что безрассудно сунули в свой висок иголку, меняющийся пейзаж, весёлые светлячки, которым нравится играть в догонялки, музей... Вся эта ситуация начинает сводить с ума своей загадочностью и странностью. Мне хочется окунуться в этот мир поглубже, чтобы понять его. Но я не должна здесь оставаться надолго, нет, надо торопиться, но действовать разумно!
И всё же, что пытались донести до меня ребята? Что значит голограммный мир? Может быть, они пошутили надо мной? Только зачем?
Я решилась на то, чтобы открыть хотя бы одну дверь из тысячи. Ярко-красная, сделанная из дерева. Узоры очень красиво, по-мастерски вырезаны. Чтобы успокоить моё детское любопытство, мне обязательно нужно зайти в ту комнату.
Дверь со скрипом открывается, и...
– Я очень эмоциональна! – визг, наполненный ужасом и страхом.
– Кэролайн?
– Девочка?
Мы стали рассматривать друг друга.
Кэролайн мне грустно улыбнулась и пригласила зайти. Я облегчённо вздохнула: хорошо, что это комната человека, не ставшего жертвой иголки, как я и моя соседка по парте с изумрудными глазами.
– Надеюсь, ты преподала тем девочкам урок за то, что они издевались над твоей задумкой? – пытаюсь удобно расположиться на пушистом зелёном ковре.
Девушка прищурилась, вспоминая что-то, затем отрицательно покачала головой.
– В мою привычку не входит мстить людям, ведь очень скоро жизнь сама их награждает тем, что они заслуживают. И потом: они мои подруги, – девушка помрачнела, – но теперь их у меня нет.
– Почему?
Кэролайн оглянулась по сторонам, словно кроме нас здесь в комнате был ещё кто-то. Она присела возле меня, по-турецки скрестив свои ноги.
– Сначала, думаю, принято знакомиться, – заметила она.
– Да, – согласилась я. – Меня зовут Флориен Кейптаун, но сёстры и братья зовут меня Флора или Флори. Ну, иногда Флор, ни в коем случае не Хлор!
Девушка широко улыбнулась:
– Приятно познакомиться, Флориен. Я – Кэролайн Даймонд.
Мы пожали друг другу руки. Я думала с улыбкой о том, что мне нравится картавость Кэролайн.
– Это твоя настоящая фамилия? – робко интересуюсь я. Элеонора объясняла, что некрасиво смеяться над фамилией человека или над его именем. У Кэролайн красивая фамилия, однако я была осторожной. Вдруг подумает, что хочу обидеть.
– Да, настоящая, – она хихикнула, явно вспоминая что-то смешное. – Друзья любили дарить мне на день рождения подарки с поддельными бриллиантами.
– Такие бывают?
– Да, бывают.
– А голограммный это синоним к слову "поддельный"?
Улыбка с её лица мигом исчезла, словно её (улыбки) там не существовало.
– Ты новенькая?
– Мне исполнится девять в апреле.
Девушка усмехнулась:
– Да нет же, как давно ты здесь живёшь?
– Я пришла сюда вчера и не собираюсь здесь жить. А что это за место?
Она прикусила губу, затем косым взглядом изучила дверь.
– Я живу здесь с самого рождения, уже тринадцать лет. – Облизнула губы. Выглядела она слегка нервной. Должно быть, мой вопрос застал её врасплох: – Это как маленький музей, дом, развлекательный центр, школа и всё прочее в одно целое.
– Одно целое?
– Да! И знаешь, как это создавалось?
– Как же? – спросила я, тоже переходя на шёпот.
Она наклонилась ко мне и прошептала:
– С помощью этой самой иголки.
Меня передёрнуло.
– Каждый год сюда приходят подростки и дети, засовывают иголку в свой висок, даже не задумываясь, какую глупость они совершают. И эта иголка выкачивает всю их фантазию, лишая также оригинальности каждого человека и отдавая в подарок банальность. То бишь они становятся похожими друг на друга, лишаясь своего характера! Прощаясь с идентичностью! Радуга была – осталась серая краска!
До меня очень поздно дошёл смысл её слов, затем я ужаснулась:
– Как это?! Зачем?
– Чтобы создавать что-то новое для новых поколений, – она пожала плечами. – Так желает королева. Как ты думаешь, что означает слово Лентерсверцад?
Я задумалась. Я и раньше не могла понять, что же это за слово такое, которое еле сможешь выговорить-то.
– "Лентер" – пуск, а "сверц" –живая голограмма! – воскликнула девушка.
Кэролайн объясняла ещё и ещё, пока мне не стало понятно всё до конца. Конечно, это точно не игра, а настоящий каламбур! Лес состоит из осязаемой голограммы, поэтому ребята приняли за шутку то, что я живу на дереве, лишь потому, что все живые деревья давно уже исчезли, а на их месте появлялись новые голограммы. Коридоры, они менялись из-за бурной фантазии ребят, теперь отсутствующей фантазии... И виной тому являлась простая иголочка, сотня, а возможно, и тысячи простых иголочек. Кто знает, может, и люди были голограммами, их создавали другие люди? Это ужас как затягивало... должна признаться, что мне это очень нравилось.
Мы с Кэролайн решили познакомиться друг с другом поближе. Сейчас мы лежали на коврике. Каждый думает о своём.
– Кэролайн, – обращаюсь я к подруге после минутного молчания, – какой сейчас час?
Смотрит на наручные часики:
– Без двадцати минут семь.
– До сих пор? Здесь что, и время становится голограммой? – ужаснулась я.
Она посмотрела на меня и побледнела, затем ещё раз взглянула на свои наручные часы и разразилась хохотом.
– Почему ты хохочешь? – спросила я у девушки, слегка нахмурившись.
– Я испугалась, что ты права, но, взглянув на часы, поняла, что не время остановилось, а батарею нужно заменить.
Умора!
Послышался стук в дверь, мы притихли.
– Кто это? – громко спросила Кэролайн.
Вместо ответа в дверь пять раз ритмично постучали. Моя новая подруга облегчённо вздохнула и поспешила к двери. Это оказался молчун Габриэль.
– Привет, сосед, – протянула ему свою руку Кэролайн.
Но Габриэль так и стоял молча. Если бы я только могла увидеть его выражение лица, но это было сложно, так как его лицо опять было закрыто.
– Зачем ты впустила эту? – спросил он у Кэролайн.
Что? Эту? То есть, меня?
Я рассеянно взглянула на Кэролайн, она просто пожала своими плечами.
– Мы с тобой оба знаем об этом тяжком бремени, – спокойным голосом сказал Габриэль, обращаясь к Кэролайн, – тебе не кажется, что надо соблюдать меры безопасности?
Девушка улыбнулась:
– Оуэн, Флориен уже в курсе этих событий, так что тебе не о чем больше волноваться.
Так его зовут Оуэн?! А как же Габриэль? Признаться, мне начинало нравиться имя Габриэль.
– Что ты наделала? – злобным шёпотом спросил так называемый Оуэн. – Зачем ты доверяешь кому попало? Ты очень наивна!
– Прикуси язык! – скомандовала Кэролайн, приближаясь к мальчику. Она сжала кулаки и приподнялась на цыпочках, чтобы казаться выше Оуэна. – Во-первых, я старше тебя, милый, и, соответственно, у меня больше жизненного опыта, а значит, мне решать, кому что доверять, а кому нет. Во-вторых, ты слишком многое о себе возомнил, Оуэн, советую тебе придерживать свой подвижный орган в ротовой полости и обдумывать свои действия, пока ты не зашёл слишком далеко. И в-третьих, – сказала девушка, перейдя на полушёпот. – Мы должны её включить в...
– Прекращай, – полушёпотом сказал Оуэн. Я видела, как его тело слегка дрожало. Он тяжело вздохнул и уже спокойно сказал. – Пожалуйста, не говори.
Кэролайн закатила глаза, но согласилась:
– Ладно, не буду.
Оуэн взглянул на меня, затем на Кэролайн, и попрощавшись с ней, вышел из комнаты.
– Ох, как он мне надоел!
– Да, очень плохой мальчик и тако-о-ой странный! – согласилась я.
Кэролайн усмехнулась и потрепала мои и без того растрёпанные волосы.
– Оуэн не плохой, но он очень вспыльчивый и ужасно недоверчивый.
– Как маленький бурундук, – хихикнула я.
– Да. Одиннадцатилетний, недоверчивый бурундук, – пробормотала Кэролайн. Она протянула мне свою руку. – Пора завтракать.
– Эй! Я не маленькая, чтобы держаться за руку.
Девушка усмехнулась:
– Но и не большая, давай же.
– Ну, ладно, так уж и быть, – сказала я и взяла её за руку. – Но только маленькая здесь ты!