27
Кавалькада императорской охоты отъехала от дворца. Блестящие лорды и леди на холеных лошадях, укрытых яркими попонами, сияние драгоценностей на нарядах и упряжи, горящие на солнце острия пик гвардейцев, развевающиеся разноцветные штандарты, лоснящиеся гнедые и рыжие крупы коней, звонкий цокот подков по мостовой, лай псов на сворках... Это было яркое, праздничное зрелище, но только не для меня.
Я сидела верхом на своем вороном Ветре и раздумывала, зачем дядя все это затеял? Мероприятие казалось совершенно несвоевременным, а потому подозрительным. Кого в преддверии зимы понесет в холодный голый лес гонять уже начавшего тощать оленя или неперелинявших волков?
Скомпрометировавшего себя лорда Шэрна с нами не пригласили. Остальные драконы и не претендовали на участие в императорской забаве, в Ларран они прибыли не за этим. Эльфы уже уехали, то есть выходило, что в охоте участвовали только имперцы. Предполагалось, что сегодня мы доскачем до леса, переночуем на постоялом дворе у опушки и завтра с раннего утра погоним зверя.
Вчера мы устроили мозговой штурм, пытаясь понять, что задумал дядя – то ли устроить каверзу мне, вырвав из привычного окружения, то ли, наоборот, лорд Регент хотел удалить меня на два дня из замка, чтобы подготовить «сюрприз» в покоях. К единому мнению не пришли, слишком мало было данных. Поскольку незаметно следовать за кавалькадой с собаками что единорогам, что драконам было сложно, все-таки решили отпустить меня одну. Тиану остался во дворце, присматривать за моими покоями и лордом Фирданном.
Я вздохнула – драколилия и радужная брошь были приколоты к нательной рубашке, так контакта с кожей хватало, чтобы парни чувствовали мое присутствие постоянно и я могла в любой момент попросить их о помощи. Конец моей длинной цепочки ощущался где-то в районе пупка. Жаль, диадему на охоту не наденешь...
Друзья понавешали на меня все мыслимые и немыслимые щиты, и я верила, что могу встретить орду троллей в чистом поле и уцелеть, оставив от вышеупомянутой орды рожки да ножки.
И все равно изнутри меня грыз червячок беспокойства. Да и Тиану утром целовал мое лицо с какой-то исступленной нежностью, почти отчаянно. Расспросив, я узнала, что его всю ночь мучили кошмары.
Ладно, думай не думай, а ничего не понятно. Наверное, стоит выбросить пока все сомнения из головы и воспользоваться случаем размять вороного, насладившись галопом по безлюдным полям. Ветер бьет в лицо, земля несется под ноги, сумасшедший топот копыт и биение наших с конем сердец ритму скачки в такт... хорошо!
Стемнело довольно быстро. Мы отъехали от столицы больше чем на двадцать лиг, достигнув края обширного леса. Заночевать предстояло в стоящем на большаке трактире «Охотничий рог». Часть свиты, не поместившаяся в корчму, устроилась в соседней деревне.
Я проследила за тем, как Ветра расседлали, растерли, поставили в денник, принесли ему ведро свежей воды из колодца, засыпали овса и повесили в сетке охапку сена. Посмотрела, чтобы в сене не было гнили, иначе у лошади могут начаться колики. Сделала мысленную заметку – с утра самой проверить состояние коня и сбруи. Во избежание.
Есть не хотелось совсем. Присев за стол, проверила магическим взглядом тарелку и отправила в рот несколько кусочков вареной картошки. Поднялась, жестом руки позволив свите продолжать ужин, и, сопровождаемая слугой, пошла наверх, в приготовленные для меня покои. Войдя, осмотрелась – в просторной комнате стояли надежная с виду кровать, шкаф у стены, комод с зеркалом, один стул и большая лохань с водой, от которой поднимался пар. Перед зеркалом, кое-как рассеивая мрак, горела одинокая свеча. Еще два трехрожковых подсвечника висели на стенах.
Задумалась, не принять ли ванну? Потом решила ограничиться мытьем рук и умыванием – беспокойный червячок продолжал скрестись и ворочаться где-то внутри. Побродила по комнате, повесила защитные чары на окна. Дверь пока трогать не стала – прислуга еще не спала и могла зайти за какой-нибудь надобностью. Да и кузен мог заглянуть, пожелать «доброй ночи» и заодно проверить – одна ли я тут?
Может, почитать перед сном? Достала взятый с собой свиток на эльфийском, но, хотя после превращения в единорога я стала намного лучше видеть в темноте, разобрать слова не удавалось. Магический импульс – и свечи на стене вспыхнули. Хорошо, вот так намного светлее. Гм-м... похоже, свечи тут делают с ароматическими травами – сладковатый смутно знакомый запах поплыл по комнате.
Присела на постель со свитком в руках. Голова чуть кружилась, буквы плясали перед глазами. Что со мной, неужели я так сильно устала? Глаза закрывались, хотелось спать... В голове зазвенел сигнал тревоги – так не должно быть, меня одурманили! Рванулась, попробовала вскочить, распахнуть окна – поздно! – руки и ноги не слушались, свиток из разжавшихся пальцев упал на пол и закатился под кровать.
А потом я и сама кулем осела на постель.
Парализована. Совсем. Не шевельнуть и пальцем! Кровь бешено застучала в ушах, в глазах потемнело от страха. Только не дышать, нельзя, а то станет еще хуже! И не паниковать, это сейчас не поможет... Что же делать? Что-что? Брать себя в руки! В памяти всплыло синеглазое лицо Тиану: «Бель, запомни! Если что-то случится, поступай так...»
Спасибо, Ти! Теперь главное – сосредоточиться и не терять времени. Драконья магия еще со мной, значит, делаю по порядку – зову на помощь Ти и Ардена, проверяю щиты, чуть расширив их, чтобы прикрыть драгоценности, включаю кислородную подпитку через кожу – так дурман не попадет в кровь. В нос и рот ставлю фильтры – пусть проходит только чистый воздух. Теперь нужно поставить вокруг тела защиту от огня – а то мало ли что? Слишком уж легко было представить, как потом дядя, утирая слезу, расскажет эльфам, что бедная племянница упала в обморок и случайно задела свечу, устроила пожар и сама сгорела, бедняжка, не успели спасти – так ее жаль! Готово. Теперь пытаюсь очистить кровь...
Мне не хватило совсем немного времени. Я все еще не могла двигаться, когда в комнату, прикрывая платками носы, вслед за лебезившим трактирщиком вошли два здоровенных бородатых мужика, посмотрели на мое лежащее с остекленевшими глазами тело на кровати, накинули мешок на голову и вынесли вон.
* * *
Меня везли куда-то по ночному лесу, перекинув через круп лошади. Спасибо, хоть мешок с головы сняли. Похитители не спешили; похоже, дорога была им знакома, и чувствовали они себя в лесу как дома. Через несколько фраз до меня дошло, что я попала в руки местной разбойничьей шайки, которой меня «заказал» некий важный господин. Болтаясь вниз головой, я слушала рассуждения про то, как бандиты собираются поступить с жертвой, то есть со мной, и чувствовала подступающий ужас.
– А чего? Тот уже задаток заплатил, давайте скажем, что девка в лесу сбежала и не нашли – волки съели, – прогундосил первый голос
– А на фиг? Он же еще заплатит? – Второй голос. – Давайте отдадим, как договаривались.
– Ты ее видел? Такая цыпочка, губки красные, щечки розовые, чистенькая, небось еще нетронутая. А впереди зима! Вот я и говорю, – оставим себе! А по весне, если выживет, на побережье в бордель продадим! – Снова первый.
– Сивый прав. – Хриплый бас кого-то третьего. – Себе-то лучше.
– Дык не доживет до весны – помните ту черненькую? Через месяц померла! – Еще один.
– Ну, помрет, зато позабавимся! – Снова третий.
– А искать не будут? – засомневался второй.
– Пусть ищут! Мы-то тут как у себя дома, не найдут! – Голос первого.
– Мож прям щаз остановимся и опробуем? – Третий.
– Да тут темно, ни фига не видать... А поглядеть-то на девку хочется! – отозвался сзади пятый.
– Да, Рыжий, не гони. Холодно тут! До лагеря близко, а там кровать. Пусть у знатной леди будет все честь по чести...
В темноте раздался мужской хохот.
Я стиснула зубы: «Они не могут сделать со мной то, о чем говорят. Не могут, у меня щиты... Я не стану их жертвой! Не стану! Я – охотник, и это они будут моей добычей! Ну же, Бель, давай, думай!» Напряглась и снова послала мысленный призыв Тиану и Ардену. Беда в том, что я даже приблизительно не представляла, в каком направлении мы движемся – мой нос упирался в лошадиный бок. Ничего, парни найдут – на мне же цепочка Ардена. Надо только продержаться до их прихода, а в том, что они появятся, я не сомневалась.
Я могла бы прямо сейчас перебить всех говоривших разбойников при помощи магии. Но сколько человек на самом деле в этом отряде? Всех ли я слышала? И что буду делать я, парализованная, свалившись с лошади неведомо где в холодном ночном лесу?
Вот пусть везут на свою кровать. Буду ждать подмоги в комфорте. Кажется, сознание полностью прояснилось. Так, пока болтаюсь вниз головой, что бы еще хорошего сделать? Расширим щит еще немного, включив в него внутренние слои одежды. На стратегических местах отрастим шипы, небольшие, в полпальца. Но кто схватится – мало не покажется. Да, надо бы еще прикрыть волосы, чтоб не лапали. А теперь снова вернусь к отраве в крови – что же такое убойное было в фитилях тех свечей?
Когда меня, как мешок овса, сгрузили с лошади и потащили в какой-то дом, я все еще не могла двигаться. Разбойники окончательно решили мою участь – «цыпочку» заказчику не отдавать, оставить постельной игрушкой для шайки. Если к весне буду жива – продать в бордель. Взяться за меня хотели прямо сейчас, пока не брыкаюсь.
Я чувствовала, что закипаю от гнева – да, физически сделать они мне ничего не могли. Но те гнусные вещи, которые они говорили, их сальные взгляды, тянущиеся ко мне грязные лапы сводили с ума. Сейчас, бросив мое оцепенелое тело на кровать, бандиты собирались тянуть жребий, кто изнасилует меня первым. Ярость обожгла горечью горло. Ну все, достали! – сейчас подпалю к троллевой матери этот притон!
На границе сознания раздалось ржание:
– Что разлеглась? Мало наслушалась?
Мой единорог! Конечно! Отравы было достаточно, чтобы парализовать хрупкую девушку, но для лошади такое количество, что троллю блошиный укус! Тем более что единороги имеют иммунитет к большинству ядов.
Самая длинная соломинка досталась прыщавому с козлиной бородой Сивому. Мужик подошел к кровати, ухмыльнулся, наклонился, потянулся рукой к моему лицу... и это переполнило чашу закипавшего гнева. Мир мигнул, а потом кто-то тонко завизжал. Кровать под лошадиным телом затрещала и развалилась на части. Я, перевернувшись, вскочила на ноги.
– Ой, единорог! А девка где?
– Девка стала единорогом? Эх-х, жаль...
– Ни фигасе, мужики! И впрямь единорог!
– Дык единорог – еще лучше! Щаз завалим, знаешь, скоко маги дают за рог и шкуру? Они из него декокты делают! Богачами будем!
В меня полетел нож, брошенный Сивым. И упал, отразившись от силового щита.
Злобно взвизгнув и оскалив зубы, бросилась к ненавистному «первому». Удар рога снизу вверх – и Сивый ошарашенно уставился на развороченную грудную клетку с белыми осколками ребер и выпавший из живота перламутрово-фиолетовый клубок кишок.
Что было дальше, я запомнила смутно – сознание отключилось, дав волю ярости и инстинктам. Нескольких разбойников я сожгла шаровыми молниями прямо в комнате, загнав их в угол с обломками кровати. Потом вышибла копытами дверь, которую кто-то подпер поленом снаружи, и вылетела в коридор. Еще три пущенных огненных шара – и три воющих и катающихся по полу горящих существа, в которых нет ничего человеческого.
Когда я выскочила из дверей дома, обитатели лагеря встретили меня залпом в упор из десятка арбалетов. Болты попадали на землю, не причинив вреда, но моя ярость поднялась огненным штормом.
Я заревела по-драконьи и выдохнула струю пламени в десять локтей, поджарив трех ближайших бандитов. Ой, мама! В кого я превратилась? Разве единороги так могут? Хотя какая разница? Завизжав, бросилась на нападающих, меся тела копытами, протыкая и разрывая рогом, лягаясь, рассыпая шаровые молнии...
В какой-то момент из леса послышалось ржание, и на поляну выскочил еще один единорог. Огромный молочно-белый жеребец. Повелитель Арден снова издал не ржание, но рык и напал на разбойников с тыла. Не выдержав двойного натиска, те бросились врассыпную.
Сверху упала огромная темная тень, одного из бегущих подхватили лапы с саблями когтей и, разорвав надвое, отбросили прочь. Вдалеке у опушки с неба ударил столб огня, и еще два разбойника покатились по земле огненными снопами.
Я догоняла и догоняла бегущих, поднимая их на рог, сжигая молниями, топча копытами. А потом на поляне не осталось никого живого, кроме нас с Арденом. Оглянулась еще раз – да, никого – и, сузив глаза, понеслась к стоявшему у кромки леса дому. Доскакав, снова зарычала и выдохнула струю пламени. Огонь сразу же поднялся до крыши. Если Сивый еще жив, значит, ему не повезло.
Больше драться было не с кем и некому мстить. Багровый туман, застилавший сознание, отступил. Вокруг на пожухлой истоптанной траве валялись изломанные, вспоротые, сожженные, окровавленные тела. Над поляной плыл тошнотворный запах горелого мяса. С моего рога густыми каплями падала кровь.
Все, больше не могу...
И, превратившись в девушку, упала на колени и отчаянно зарыдала.
Я заглатывала воздух короткими всхлипами и тут же выдыхала. Не могла надышаться и не могла остановиться. Смотрела на свои окровавленные руки, меня трясла, била, колотила нервная дрожь. Я задыхалась...
Обнаженную спину обняли ласковые теплые руки:
– Бель, Бель, успокойся, все уже в порядке. Это я, Арден. Не плачь, все прошло. Не дыши так часто. Ну же, давай, я буду медленно считать, а ты вдыхай и выдыхай в такт...
Я продолжала рыдать. Как может что-то быть в порядке, если рядом со мной на траве дымится обгорелый труп со скрюченными черными пальцами, и сотворила это с ним я? И вон еще один, и еще...
Арден поднял меня на ноги, оставаясь за моей спиной.
– Пошли, тут рядом река. Тебе надо отмыться. Ты цела?
Попробовала повернуться к нему, чтобы кивнуть, но Повелитель мягко удержал меня за плечи.
– Бель, не поворачивайся, я голый. Я же перекинулся из единорога. Давай пойдем тихонько.
Обняв за плечи, Ар медленно повел меня к кромке леса.
– А Ти и Шон, я их видела, где они сейчас?
– Ищут тех, кто разбежался по лесу. Мы решили, что уйти не должен никто. – В голосе Повелителя зазвенел металл.
Я вспомнила «первого», искаженное мукой лицо ныне мертвой безымянной черноволосой девушки из его памяти, и кивнула. Да, из этих подонков уйти не должен никто.
Арден вывел меня на берег стылой черной речки. Какая-то часть моего сознания видела то, что он делает – вот эльф отделил силовым барьером запруду у берега, вот нагрел в ней воду. Подхватил меня на руки и понес в реку. Я подняла глаза на его лицо. Как и я, Повелитель был перемазан кровью.
– А ты цел? – прикоснулась пальцами к кровавой маске на его щеках.
Изумрудные глаза улыбнулись.
– Так, пара царапин. Не сразу поставил щит, сам виноват.
Мы стояли по пояс в воде друг напротив друга. Над теплой запрудой плыл белый пар. Я протянула руки к Ардену:
– Давай помогу тебе вымыть волосы. А потом ты мне. Даже думать боюсь, на кого сейчас я похожа.
– На кровавую шаманку-орчицу, – улыбнулся эльф. – А зовут тебя Великая Вырви-Глаз-Костяная-Нога!
Представив ногу, вырывающую глаз, я истерически хихикнула.
– Ну, вот и хорошо, – снова улыбнулся Ар. – Давай поворачивайся ко мне спиной, я сейчас тебе волосы промою. А то придется переименовать в Принцессу-Нечесаный-Колтун.
Я легла в воду на спину, в кольцо ласковых рук эльфа. Он аккуратно разбирал мои волосы, подушечками пальцев оттирал кожу под ними, обмывал лицо, шею...
Руки скользнули ниже, к груди. В его движениях не было ничего лишнего, как будто он мыл ребенка или купал собаку. И все равно я почувствовала, как изнутри поднимается теплая волна. Хорошо, что темно, и он не видит, как порозовели мои щеки.
Вывернулась из рук Ардена.
– Если можно, обмой мне спину.
Эльф послушно выпустил меня и принялся осторожно смывать потеки крови с моих лопаток. Сама я в это время отскребала грязь спереди.
Потом попросила Ардена повернуться ко мне спиной и присесть, и стала мыть его волосы, голову, шею, лопатки, спину. Я скользила ладонями по его коже, стараясь сосредоточиться на чистоте, а не на том, как под моими ладонями перекатываются его мышцы. Ну да, Ар красив, очень красив, и что? Совершенно нормально, что он мне нравится и меня к нему тянет – к нему потянуло бы любую. Но люблю я другого.
Гм-м... Это я так думаю или же себя уговариваю?
Наконец я почувствовала себя чистой. И поинтересовалась:
– И что дальше? Одежды нет, вылезать как будем?
Снова превращаться в единорога мне ужасно не хотелось.
– Ну, я еще подогрею воду, и сядем на мелководье, подождем Шона с Ти, – пожал плечами Ар. – Дно песчаное, вполне удобно.
– А пиявок тут нет? – забеспокоилась я.
– Ой, Бель! Ты только что чуть ли не в одиночку разнесла разбойничий лагерь, а теперь боишься пиявок! На тебе же щит! – засмеялся Ар.
– Все равно – брр! – передернулась я.
Мы сидели по шею в горячей воде, соприкасаясь плечами. Арден попросил ему рассказать, что случилось. Я попробовала заговорить, и меня тут же снова заколотило в предвестии новой истерики. Сжав зубы, медленно задышала через нос. Ар, поняв, что происходит, обнял меня за плечи и притянул к себе.
– Ар, посмотри сам. Не могу пока говорить об этом. – Я открыла сознание и постаралась отключиться. Пережить все по второму разу сейчас мне было не по силам. Подняла глаза на небо. Судя по звездам, с того момента, как я зажгла злополучные свечи, прошло меньше трех часов.
По скулам Ардена ходили желваки.
– Если бы мог, убил бы их еще раз. И еще раз. И тех, кто им помогал, я тоже убью. Как и «важного господина».
– Ар, этот господин – мой дядя. Он не думал, что все произойдет именно так, но это его не оправдывает. Убить сейчас я его не могу. Гражданская война – слишком высокая цена за личную месть. Но, когда придет время, он заплатит, – грустно улыбнулась я. – Как вы, вообще, так быстро примчались?
– Я – легко, – усмехнулся эльф, – сидя на шее Тиану. Видела бы ты, с какой скоростью он махал крыльями! А уже тут я перекинулся единорогом. И теперь остался наг и бос. Придется ходить невидимым, а то голым эльфийскому кронпринцу гулять по статусу не положено.
– Разве только в компании голой имперской принцессы... – захихикала я.
Потом вздохнула.
– Знаешь, странно, но я сейчас сижу и жалею пропавшую амазонку. Она была оливковой, очень красиво смотрелась с моими глазами и волосами. Из сукна, которое ты подарил, – я потерлась щекой о плечо Ара, – глупо, да?
– Сукна я тебе подарю подводу. А больше ты ни о чем не думаешь? – Ар заглянул мне в лицо.
Разговор сворачивал куда-то не в ту сторону. Впрочем, то, что происходило сейчас, помогло мне успокоиться, принять случившееся и отделить себя от него. Да, это произошло. Меня похитили, я защищалась и убивала. И что? Я была в своем праве.
– Бель, – голос Ардена стал глубоким. – Я очень испугался за тебя.
– А уж как я испугалась, – нервно хихикнула я.
Ар ткнулся мне носом в волосы, притянув к себе еще ближе.
Казалось, он хочет что-то сказать... Но когда заговорил, спросил совсем другое:
– Что ты собираешься сейчас делать, подумала?
– Да. Вернусь на постоялый двор как ни в чем не бывало. Завтра приму участие в охоте. Затем отправлюсь в Ларран. А потом попрошу вашей помощи и навещу трактирщика, который меня продал. Поможешь?
Ар хищно оскалился.
На обрыв за нашими спинами мягко опустились две громадные тени – Ти и Шон вернулись с охоты.
– Никто не ушел. Все мертвы, – послал мысль Шон.
– Ти, превращайся в человека и иди к нам. Твою одежду делим на троих – мы с Бель были единорогами и все потеряли. Шон, займись уборкой трупов, следов должно остаться как можно меньше. – Повелитель, как всегда, был логичен и эффективен. – Кстати, сколько их было?
– Больше тридцати.
– Такая большая шайка рядом со столицей... – Ар покачал головой.
Я знала, о чем он подумал.
* * *
Через час мы вернулись в мою комнату в трактире. Я наконец переоделась и снова приколола на нижнюю рубашку свои брошки – радугу и драколилию. Шон развалился поперек кровати в изголовье, а мы втроем – со мной в середине – вдоль, положив на него головы. Не знаю, удобно ли было Ти и Ару, а мне в качестве подушки достался относительно мягкий живот тощего мага.
Дверь мы наглухо заперли и накинули полог тишины.
Я снова открыла сознание, прокручивая события. Ар стиснул мои пальцы, не давая уплыть в черноту. Ти прижал к себе настолько тесно, что я едва могла дышать. Даже непробиваемый Шон протянул руку, чтобы погладить меня по голове. Впрочем, Шон есть Шон.
– Бель, а как это твой единорог выдыхал пламя, будто дракон?
– От злости! Разозлили б посильнее, она бы, глядишь, и летать начала! – Ой, зря я это Шону сказала. При своем гипертрофированном любопытстве этот вполне может поставить эксперимент.
Потом мы стали обсуждать дыру, обнаружившуюся в моей системе безопасности. Как можно вообще защититься от отравленного воздуха? Подумав, решили, что надо ставить фильтры в горле на дыхательные пути, чтобы ничего, кроме чистого воздуха в легкие попасть не могло. Ноздри при этом оставались свободными, и обоняние не затрагивалось. Чисто прагматически запахи могли стать одним из индикаторов опасности, а по мне, оказаться в мире, где не пахнут цветы и трава после дождя, было бы тоскливо.
Задумавшись о запахах, взяла пальцами локон светлых волос, лежащий у меня на плече, и ткнулась в него носом. Напоминает о нагретой солнцем земляничной поляне в хвойном лесу – хорошо-то как... Втянув воздух, прикрыла глаза от удовольствия. А открыв их снова, поймала внимательный взгляд рядом лежащего блондина. Услышав смешок от другого плеча, повернула голову туда и понюхала второго блондина. Этот запах я знала и любила – сложный аромат степных трав и морского ветра манил обещанием полета.
Хм-м... а в темноте их можно различать по запаху! – хихикнула я про себя. Парни, поймав мою мысль, почему-то смутились. Через минуту до меня дошло... и я покраснела тоже. А потом стукнула кулаком каждого по животу – чтоб не думали о чем не надо! Теперь, глядя на нас, хихикнул Шон.
– Давайте уже спать, – предложил Арден. – А то завтра как вареные будем.
* * *
После вчерашнего мне, как никогда раньше, нужно было почувствовать дружеское плечо. И я его получила, причем плеч было больше, чем одно. А к ним в комплекте прилагались навалившиеся на меня сверху руки, ноги и чей-то очень твердый затылок, упиравшийся в ребра. Одинокой и покинутой я себя точно не ощущала.
– М-да, – констатировал Тиану, растирая затекшее бедро, – узкая здесь кровать, неправильная. Скорее бы назад, в Ларран!
Оставлять меня без присмотра парни больше не собирались. Мы решили, что Тиану отправится на разведку в ближайшую деревню, читать мысли – где-то там проживают пособники уничтоженной нами банды, те, кто скупал краденое, отгонял на дальние рынки угнанных лошадей, собирал информацию. Арден, прикрывшись невидимостью, решил заняться расследованием внутри трактира – вряд ли корчмарь работал на разбойников в одиночку. Еще надо было узнать, кто и из чего изготовил отравившие меня свечи. Огарки Шон запихнул в карманы своей мантии – забрать для анализа в Ларран. А потом обернулся вороном и перелетел с подоконника на крышу конюшни. Сегодня Шон должен был сопровождать охотников и следить, чтобы я не влипла еще в какую-нибудь историю.
Когда я как ни в чем не бывало спустилась к завтраку, трактирщик выпучил глаза. Он же сам видел, как меня, замотанную в мешок, увозили в лес! Ну, пусть поизумляется. Удивляться толстяку с хитрыми глазками, по моим расчетам, осталось меньше двух суток. Не обращая внимания на корчмаря, улыбнулась спустившимся раньше меня к столу охотникам и села завтракать. Потом, взяв со стола яблоко, чтобы угостить Ветра, пошла в конюшню – посмотреть своими глазами, как будут седлать коня.
На охоте ничего особенного не произошло. Егеря только руками разводили – все зверье из округи куда-то пропало. Я удивлена не была: все твари с головой на плечах после ночного прочесывания леса парой разъяренных драконов разбежались куда подальше и заныкались там куда поглубже.
Какой-то идиот со скуки решил сбить из лука сидящего на дубу черного ворона. Спросил бы меня, я б ему сказала: примета есть, стрелять в ворона – к большому несчастью! Само собой, стрела в птичку не попала, зато лошадь горе-охотника вдруг встала на дыбы, и через минуту лес огласился воем павшего:
– Ой, моя лодыжка!
Вот это и называется «дурная голова ногам покою не дает».
Мне довольно быстро надоело носиться по черным пустым просекам. Не радовала даже скачка на Ветре. Хотелось как можно быстрее оставить это несчастливое место и вернуться домой. Шон уловил мое настроение. И, отлетев подальше в лес, превратился в дракона.
Пролет невидимого дракона над кавалькадой вызвал дикую панику среди лошадей – всадники цветным горохом рассыпались по кустам, причем не все удержались в седлах. Шон уже готовился повторить пикирование, когда кузен Ру все-таки решил, что день не задался, и, обругав егерей, дал команду трубить в рога и поворачивать в Ларран.
В столицу мы прискакали уже в темноте. Мне повезло, по пути в покои я не встретила лорда Регента – я не была уверена, что моего самообладания хватило бы, чтобы сохранить доброжелательное выражение лица при виде этого «важного господина». Эльфы и Шон уже ждали в комнате, и я даже не удивилась, узнав, что ночевать вся компания собирается у меня, благо кровать размером с армейский плац позволяла разместить с комфортом и вдвое больше народу.
Я осторожно послала мысль Шону: «Почему Ти и Ар так боятся оставить меня одну?»
Шон оторвался от книги и перевел взгляд карих глаз на меня.
«Бель, они думали, что тебя потеряли. Если бы в свечах был не дурман, а яд, ты была бы уже мертва».