Русская сакура.

Тем же красивым и солнечным утром Артём и Юля отправились на прогулку с Лилей и Арсением. Где-то глубоко внутри у девушки с каждым часом начинала разрастаться тревога, но, пока что, та была едва уловимой. Организм смахивал это на перевозбуждение. Легкость этого утра сменялась тяжестью и чувством опасного в будущем..

В планах у веселой компании было несколько пунктов: порисовать, зажечь бенгальские огни, поделиться новостями.

Разговорчивее и активнее, как и раньше, была Лиля. Радовало то, что девушка всё время сидела очень близко с Арсом, который то и дело поглядывал на неё влюбленным взглядом. В стороне не осталась и Юля, которая тоже была во внимании голубых глаз милого друга.

Пока Несатый и Волкова были увлечены новой росписью на чистой стене, Чинаски сидела рядом с Куликом, положив на его плечо голову. Она держала его руку в своей и водила тонким пальцем по его ладони, вырисовывая разные узоры: сердце, цветок, простой узор с завитками, солнце..

Обычно рвущийся рисовать Артём сейчас сидел спокойно. Сейчас ему совсем не хотелось рисовать. Ему хотелось просто быть рядом с Юлей. Он наблюдал за тем, что она рисует на его ладони и слабо улыбался.

«Как хорошо, что она здесь. В моей жизни.» -думал про себя шатен.

Рисовали, кричали радостное «Ура!», ждали завтра, чтобы встретиться в школе и провести время вместе на экскурсии. Это место, заброшенное снаружи, но никак не внутри, сложно было назвать пугающим. Разве что пустые стены и серые лестницы в другой половине здания напоминали о том, что это место забыто строителями и проектировщиками. Но оно не было забыто уличными художниками, которые превращали его в кладезь красочных рисунков, граффити и цветных пейзажей. Серых стен внутри становилось всё меньше, а чего-то красивого и живого — больше.

Сделали общее фото. После этого момента в груди зеленоглазой больно закололо. Как плохое предчувствие был этот укол. Тревога становилась всё более ощутимой и неприятной. Будто такого, как сейчас, не будет ещё очень долго.

И вот, посыпались новые звонки. Она выключала звук у телефона, глупо надеясь, что ей просто перестанут звонить и успокоятся. Отпустят.
Сочтут, в конце концов, бесполезной эгоисткой. Хотя последним существительным являются сами..

Но ведь она была нужна не только Максиму.
Она была нужна ещё и отцу.
Прессе.
Статусу.
Дочь могла использоваться отцом в достижении целей и получении выгоды. И для Чинаски старших это было нормой. Чтобы Юля нравилась богатым сыновьям и дочерям их коллег и конкурентов, чтобы Юля налаживала контакты.
Чтобы она была их проводником. И для них, впрочем, было совсем не важно то, что она будто держала два тянущихся каната из разных сторон, духовно медленно умирая посередине на протяжении всей осознанной жизни. Её истощало это. От неё уходили силы. Ей ломали крылья те, кто по факту должны были учить её полету.

Не полёту над небом, а полёту в небе.

Только вот получалось наоборот. И только Бог знает, что могло бы быть с Юлей, если бы не Артём и друзья. Должно быть, скоропостижно завяла бы душа её, как нежный цветок, что засыпали тяжелым снегом.

***

Часы ровно отбивали секунды. Уже готовая к походу в магазин Юля сидела на кровати, сложив руки в замок. Дрожала. Не от холода.

От страха.

Раз в несколько минут уже целый час раздавались звонки и приходили сообщения с разных контактов.

Её начали искать по-настоящему.

Нога начинала предательски трястись, а глаза бегать по комнате. Это было похоже на паническую атаку. Она резко взяла телефон и выключила звук. Мельком просмотрела все сообщения и выключила телефон. Разрядила до нуля. Она слишком поздно вспомнила о том, что за её местоположением должны были следить через телефон.

Боялась.

Боялась того, что могут сделать её родители тем, кто её спас. Тому, кого она любит. Тем, кого любит он. За себя она боялась в самую последнюю очередь.

«Глупая.»

Вот же глупая! Телефон нужно было отключить ещё до того, как она выходила из Золотой клетки! Или вообще, оставить его на столе! «Вот же дура!» -ругала она себя, понимая, что сама себя раскрыла.

Пропустила.

Окрыленная своим счастьем и победой, она не заметила маленькой и совсем простой недоработки в своей сложной системе.

«Это конец?»

Нет, всё не могло закончиться так. Всё, что они так строили и покоряли.. всё это не могло так просто уйти во тьму. Но что было делать? Что будет дальше?

Проигрыш.

Она проиграла? Проиграли.. они? Неужели всё, что она так долго создавала и всё, что чувствовала, рухнет так скоро?

Вернётся на круги своя.

Эта семья.. она поняла, что может испортить всё. Может испортить и без того тяжелую и сложную жизнь семьи Кулик. Как можно быть такой бесполезной и глупой? Как можно быть такой наивной?! Неужто родители были правы то был её рок?!

Они.

Люди, которые спасли, теперь обречены на крупные проблемы. Из-за неё. Это всё из-за неё.

«Дура!»

Скрип двери. В комнату вошел улыбчивый Артём. В руках его был клетчатый бежевый шарф и пачка сигарет. Настала пора выходить. Но увидев состояние Юли, парень быстро положил вещи на стол и подошел к девушке. Её руки, как черные ленты, ползли к волосам и собирали их в кулаки. Будто вот-вот она начнёт вырывать их с корнями. В лице он поменялся меньше, за секунду. Срочно схватил её руки в свои и опустил вниз. Сел перед ней на колени.

—Юля, что с тобой?

...

—Юля?

...

—Юля!

...

—ЮЛЯ!!!

И она откликнулась. Его голос пробился сквозь тьму, которая пролезла в голову и мутную пелену перед глазами. Юля увидела его. Услышала.

—Что с тобой, Юля?! -потряс её руки шатен. Таким взволнованным она его ещё не видела. В его глазах было не только волнение, но и ужас. Много ужаса.

А он никогда не видел такой её. И это пугало. Очень пугало.

Она понимала, что сейчас может испортить всё. Сомневалась. Предполагала, что Артём может возненавидеть её. В душе понимала, что он останется на её стороне, но вечно неуверенные мысли, плотно засевшие в её голове из-за родителей, мешали здраво мыслить. Вдруг?

Вдруг?
Вдруг?
Вдруг?

Нет, пожалуйста.
Пожалуйста, только не это!

Она не переживёт того, о чём успела подумать.

Но врать она не станет. Только вот в горле пересохло, по щекам потекли солёные реки. Руки задрожали ещё сильнее.

—Артём, я всё испортила!
—Всё испортила! -сорвалась на крик девушка.

Родителей дома к этому времени уже не было. Тем срочно нужно было уехать на дачу к друзьям семьи. Там им нужно было помочь с бытовыми вопросами, да и те были приглашены в гости ещё до Нового года.

Были только они вдвоем.

—В смысле? Что случилось? Говори, Юль.

Он не знал о том, сколько ей звонили и писали всего за несколько часов. Чего она не успела сделать.

—Я не выключила геолокацию на телефоне. Родители вот-вот узнают, где я. Артём, прости меня. Прости меня, пожалуйста! Я всё исправлю! -Юле совсем было плохо. Она задыхалась в своих слезах. Задыхалась в словах и рваных вздохах. Была на пике паники и стресса.

Он тотчас прижал её к себе, не дав брыкаться, обнял её ещё крепче. Держал в объятиях до тех пор, пока ей не станет легче.

—Мы что-то придумаем. Слышишь? -попытался поддержать Артём. Он старался сохранять спокойный и уверенный вид. Ради неё. Хотя волнение окатило большой волной и его.

По телу пробежали мурашки, когда Юля с хрипом взвыла от душевной боли и чувства вины, которое сопровождает её всю сознательную жизнь.

Она занимает не своё место.
Другие голодают, а та деньгам не рада.
Она делает только хуже.
Не оправдывает ожидания родителей.
Из-за её детских увлечений уволили Екатерину Фёдоровну.
Это из-за неё должно было влететь Максиму.
Это из-за неё он мог лишиться простого пути для успешной карьеры.
Это по её вине и без того бедная семья Куликов теперь обречена.
Неужели всем страданиям Куликов причиной будет она? Неужели им придется снова страдать?!

Он обнял её снова. Это не была позиция жертвы. Это был настоящий жертвенный страх. Сквозь слезы и дрожь в руках она ухватилась за его толстовку, сжав ткань в руке. Держалась она за последнюю опору.

—Ты должен ненавидеть меня!

—Не говори так. Я люблю тебя.

—Из-за меня у тебя и твоей семьи теперь проблемы! -рыдала она. Девушка уже не плакала. Она рыдала. Снова. Снова всё так, как она боялась. Снова всё так, как в тех ночных кошмарах, от которых она переодически кричит ночью.

—Мы со всем справимся. Ты слышишь? Все будет хорошо. Верь мне.

—Мне так страшно, Артём! Мне так страшно за тебя и твоих родителей! Это моя вина. Только моя. Я должна нести наказание, а не вы!

—Мы справимся. Всё будет хорошо. Обещаю.

***
Простучало уже четыре часа дня. Стемнело.
Истерика девушки спала на «нет», оставив только тяжесть в груди.

Артём не оставил её одну, не выгнал и не стал ругаться. Он действительно любил её. И в беду не ушёл.

Он выбрал её, а не себя.
Он был ею любим.
Он видел её мучения и уже давно обо всем знал.
Поэтому и грел внутри сердца своего надежду на то, что всё плохое пройдет.

Сам боялся. Сам переживал за своих родителей. И за неё. В его вечной душевной апатии и меланхолии она стала лучом света. Ростком в сухой земле. Водой в пустыне. Звездой в одиноком и пустом небе. С ней был тот покой, который он так долго искал. В приобретение которого уже начинал терять веру. Но старался он не показывать своей тревоги — это было не тем, что сейчас может ей помочь. Совсем не тем. Ради неё и своих родителей он должен быть сильным. Должен быть опорой.

К паре, сидящей за столом за кружками теплого чая, подбежал Кот. Он начал тереться о ноги, ласкаться, от чего-то метаться по комнатке и мяукать. Обычно тот так себя не ведёт. Артём свел брови в переносице, не понимая незнакомого поведения кота. А тот быстро передвигался по кухне и по коридору. Туда, обратно.. туда, обратно..

Метание кота было похоже на сирену, только беззвучную. Он мяукал и мяукал, бегал и бегал, тёрся и тёрся. Звал? Предупреждал?

Тиканье часов начинало совпадать с биением сердца, только то было в два раза быстрее. Как в одном такте четыре одинаковых длительности. Как в четверти четыре восьмых.

Раздался звонок в дверь.

С губ девушки раздался рваный вдох, а кулаки Артёма сжались. Это не родители и не друзья. У родителей ключи, ребята не стучатся и без приглашения не приходят.

Один единственный звонок.
Артём снял тапки, и, не издавая лишних звуков, встал с места. Стены здесь звуков не съедают. Девушка схватила его за руку, мол, не ходи!

Она, произнеся только губами «Не ходи, пожалуйста», ещё сильнее вцепилась в его руку. Встала вслед за ним. Показала на себя: «Это я должна идти, я должна пойти!» -прошептала губами.

Но парень, проведя её до своей комнаты, бросил взгляд на шкаф и кровать. Кивнул в её сторону — чтобы спряталась где-то. Вложил в её руку перцовый баллон и посмотрел в глаза.

Раздался удар в дверь. Крепкий. Страшный.

Ждать времени не было. Артём одним, совсем не резким и спокойным для всей этой ситуации движением поцеловал девушку. Совсем коротко, но достаточно глубоко и сильно.
Ответить Юля не успела — таким был его быстрый поцелуй. Он улыбнулся своей привычной улыбкой на одну сторону, взял спрятанную у стола чёрную биту с маленькой белой подписью (которую Юля рассмотреть тоже не успела) и закрыл дверь снаружи. Ради справедливости он был готов бороться.
Надеялся на лучшее...

И молился.

В дверь начали долбиться.

Да так, что железные закрытые замки начали трещать с металлическим скрежетом.
Ритм сердца вышел из рамки «четыре восьмых в одной четверти», перебежал на синкопу.

Парень прикоснулся к двери и приблизился к дверному глазку. Рука с битой сжалась ещё сильнее — до побелевших костяшек.

БАХ!

И дверь выбили снаружи, прижав к бетонной стене парнишку. Тот ударился головой и осел на пол. Удар был мощным и сшибающим: и с ног, и с петель.

Железные замки разлетелись по прихожей, сверкнув одна за другой. Звук их перемещения был похож на нестройные вступление колокольчиков разных размеров.

Входная дверь закрыла парня, будто помогая ему и защищая его до последнего. Как родное место свою землю. Как родитель ребёнка. Как любовь влюблённого.

Наступила гробовая тишина, за исключением нервно тикающих часов. Секунда. Вторая. Третья.

И дверь подняли, отбросив в другую сторону — с полки полетели вещи. Стеклянная ваза упала и разбилась на полу, затрещали флаконы и попадали один за другим. Крючок, который еле-еле держал куртку Артёма, сдался. Дверь попала и на него, а тот, не справившись с тяжестями, со звоном свалился вниз. Вроде бы и рядом, а вроде бы и так далеко.
Артёма приложило и хорошо, и плохо. Плохо и хорошо потому, что сильно.

Его голова раскалывалась от пульсирующей боли, а на языке чувствовался привкус металла — он мог сломать нос. Из него и текла кровь. Алая струя сползла к губам и проникла внутрь. Это немного привело шатена в чувство.

Он открыл глаза так сильно, как смог физически. Но сил хватило только на половину открытых глаз. Он тяжело дышал, вдыхая воздух лёгкими. Перед глазами всё стало мутным и плыло. Услышав звук падающего неподалеку крючка, он потянулся в его сторону, ведь куда делась бита — он уже не знал. Пальцы дрожали и он потянулся уже всем корпусом к источнику звука, понимая, что этот крючок — единственный оставшийся предмет для самозащиты.

«ААА!»

Взвыл Кулик от новой боли, тотчас прикусив себя за губу, чтобы переместить центр боли. Но это не помогло.
В области кисти он успел почувствовать резиновую подошву. Тяжелую ногу, надавившую ему на руку всей своей мощью.
И, только поймав нейтральный фокус на стоящем перед (и над) ним объекте, Артём увидел Чёрное: чёрные маски, чёрные костюмы, чёрные перчатки, чёрную большую массу. И, что ещё хуже, это была не одна чёрная масса. За ней было ещё две.

Его, как тряпичную куклу, подняли за ворот кофты вверх. Так, что голубоглазый даже перестал касаться ногами земли, а до потолка голове было очень близко.
Боль в голове усилилась, тошнота начинала пробираться к горлу. Кровь из носа не переставала идти, пачкая лицо, шею и зубы.
Бить руками не было сил. Он понимал, что даже если зеленоглазая вызвала полицию, это не поможет, а лишь усугубит ситуацию.

Против власти её родителей могли
идти только они с Юлей.
Вдвоём.

Виной всему происходящему была не Юля.
Вовсе не она.

Виной всему этому хаосу были её родители.
Только они.

Оставалось только молиться. Верить. Искать другие решения, хоть затуманенные шоком и ушибом мозги думать вовсе не хотели. Они хотели спать.. Закрыть глаза.. Уснуть и отдохнуть..

НЕЛЬЗЯ!!!

Грубый голос вдруг произнёс:

—Юлия где?

Они считали его щенком. Но по сравнению с ними, таким он и был.
Щенком. Или дворовым псом, когда они — Малинуа, Ротвейлер и Доберман.

Только такие псы, как он, тоже умеют бороться.

С ним и любовь.
С ним и вера.
С ним и надежда.

С ним её любовь.

—Нет здесь.. её.. -выдавил из себя парень. Рука на вороте его кофты сжалась ещё агрессивнее.

—Щенок.. -с отвращением и насмешкой ответил мужчина.

Поставил парня на пол, но подошел ближе сам.

—Героя строишь из себя..

—А так? Тоже дома её нет? -голого бока Артёма, где задралась приподнятая сверху кофта, коснулось что-то холодное и очень острое.
________
Добрый вечер, дорогие читатели. Вот такая получилась новая глава. Буду крайне признательна, если вы расскажете про свои впечатления о главе. Неважно где — здесь в комментариях или в тгк «бар рэйновой.»
Спасибо за звёздочки, прочтения и подписки на профиль в ваттпаде и на тгк. Всему этому и вашей поддержке я очень рада. Туда, кстати, опубликую две мелодии из компьютерной игры «Little nightmares», которые слушала при написании этой главы. Для передачи атмосферы.
Думаю, что они к этой части подошли блестяще. Всех благ, всем спасибо! Ну, а я начинаю работу над следующей главой.