Русская сакура.

Артём протянул руку вперед, приглашая следовать за ним. Девушка встала с места, улыбнулась и коснулась его руки своей. В его руке её дрожь стихала и постепенно сходила на «нет». Что это было — догадывались оба.

Арсения с Лилей они не нашли на прежнем месте, потому Депо написал другу сообщение, мол, он и Юля уходят.
Ведя за руку Юлю через толпу танцующих и смеющихся ребят, голубоглазый ощущал внутри себя что-то странное: будто шум, живущий внутри так давно, уходил на второй план, покорно освобождая место приятной тишине. Тишине и спокойствию. Не одиночеству, а именно душевному спокойствию, в котором нуждался Артём.

Дверь квартиры будто вывела в другой мир. В другое измерение. Шум стал приглушенным, а слова песен стало слишком сложно разобрать. Но не то, чтобы эти двое пытались их разбирать в прямом смысле. Просто было не до этого. И это было не нужно. Они спустились ещё ниже. Открыв девушке дверь, вышли на улицу. Было еще темно. Фонари достаточно ярко освещали улицу, а музыку из квартиры Арсения все ещё было слышно, но уже только в битах.

Они шли рядом, не желая отдаляться друг от друга. Нет, она следовала за ним не потому, что он мог её защитить, а потому, что знала — он — это её человек.

Так подсказывало сердце.

Нет, не потому, что переполняли чувства.
Все было иначе. Всё это было потому, что глаза видели правду. И в его глазах была она. В голубых и жутко уставших глазах она видела себя. Свои светлые волосы, свои черты лица. Не просто свое отражение, а его отношение к ней. Его честный интерес, который невозможно счесть за похоть. Это был тот честный интерес, когда человеку важно самочувствие другого, его чувства, взгляды на жизнь и переживания. Его состояние. Его любовь. Простая, без пафоса и лишних слов, брошенных на ветер.
Вот поэтому их диалоги не похожи на диалоги других. Они берегут слова. Понимают их смысл. Взвешивают их важность. Ценят то, что не ценят другие. Верят в то, во что учат не верить и верят в то, в чём отказывают.

Для него важно её согласие, а не свое желание. И ждать он может долго. Столько, сколько нужно ей. Только она может перерезать плотную окаменевшую нить тяжелых размышлений. Только с ней хочется говорить. Ведь она не говорит о глупом и бессмысленном. В каждом её слове есть глубина. Смысл. Она снова умеет и любит радоваться простым вещам, но при этом умеет хранить чистую тишину. Которой мало.. которой так мало!

Здесь об уважении личных границ. Здесь о согласии и счастье. Здесь о том, о чём забывают.

Холодная ночь поднимала на коже мурашки, а тепло взгляда без лжи согревало душу и сердце.
Это был хороший баланс.

Они шли вдоль дороги частных домов, каждый позабыв о своей проблеме. Он — о бедности, она — об отношениях в семье. И спокойно было.
Артём спросил:

—Юль, а чего бы ты хотела сейчас?

Она помолчала. Подумала. Почему-то улыбнулась. И от этой улыбки на душе стало ещё теплее.

—Чтобы эта ночь была длинной. И чтобы то, что сейчас,.. -она замолчала. Смутилась. Отвернулась.

—То, что сейчас происходит, повторилось снова. -закончил предложение Артём. И она бы закончила его точно так же, как он и сказал. Но ещё больше она была поражена тем, как схожи их взгляды. Их мысли. Их понимание тех или иных вещей. И это было не просто красиво. Это было какое-то необыкновенно завораживающее чувство. И ей хотелось быть с ним больше, дольше, сильнее и ближе. Потому что только он был спасением. Только он мог так понять. Только он мог договорить то, что было только в её мыслях. И в его. И только он мог увидеть всё без слов. Он читал по глазам. По движениям. Читал по душе.

Свою душу перед ней он обнажал не торопясь, без напора и в собственном темпе. А она чувствовала. Чувствовала, что открывается не одна. Видела, как менялся его взгляд. И отпускать от себя голубые глаза хотелось всё меньше и меньше. Она не давала советов, но всегда была готова помочь, чем могла. Так и есть сейчас. Так и будет позже.

Она кивнула.

—Иногда мне кажется, что ты умеешь читать мысли. -она усмехнулась.

—Нет, не умею. Просто думаю о том же, о чём и ты. Думаю так же, как и ты.

Улыбнулись оба.

—Артём..

—Да?

—Расскажи что-то, пожалуйста.

—А что бы ты хотела услышать?

—Что-нибудь честное. И о тебе.

—У меня был старший брат. Иногда я пишу рэп. Я уволился. -он усмехнулся тому, как сказал три абсолютно разных факта, никак не связанных между собой, кроме того, что все они касались самого Артёма.

Юля сглотнула комок в горле. Глаза подали удивление. Темп ходьбы стал медленнее.

—Прости, я..

—Не извиняйся. Ты знать этого не могла.

Он молчит секунду, а потом, заметив, что она не расспрашивает, добавляет:

—От себя же, дурной своей головы.

Она слабо кивает: сочувствует. Так, что это сочувствие видно в глазах. Искренне. И он ценит то, что она не лезет с теми вопросами в то, что заживает своим чередом. Что заживает, но долго и медленно. А она будто наоборот ускоряет заживление раны. Не ковыряет её, а покрывает прозрачной тканью, из которой Василиса Премудрая, она же Царевна-лягушка, ткала ковер для Ивана Царевича. Там полупрозрачная и красиво переливающаяся малыми и большими блёстками в лунном свете ткань кажется хрупкой, но на деле вызывает бурю эмоций. Она обладает силой. Как и там, так и здесь. Только если там эмоции и чувства — это восторг, то здесь — поддержка, скорбь и сожаление.  И если там хрупкая ткань держит на себе проявление реакций окружающих, то здесь эта хрупкая ткань — огромный и плотно держащийся пластырь на всех болячках Артёма. Или же аккуратный, но эффективный бинт.

Она не просто воспитанный и тактичный человек. Она больно ему сделать не хочет.

Лучшим решением было перенести тему на что-то другое, и поэтому Юля спросила следующее:

—Пишешь рэп?

На его лице появилась легкая ухмылка, которая каждый раз неосознанно доводила Юлию до мурашек и чувства «ватных ног».

—Пишу. Хочешь послушать? -спросил тот, сделав акцент на слове «послушать».

—Хочу.

Двое скрылись за одной улицей и появились на другой. Артём шел на пару шагов быстрее, чем Юля. Он шел перед ней, идя спиной вперед. Достал из кармана старый и побитый телефон,  открыл заметки и прочитал некоторые строки.

«Где же твоё пламя, пламя, пламя, пламя, пламя?
Я иду на ощупь во тьме
Детка, ты же знаешь, знаешь, знаешь, знаешь, знаешь,
что я жду встреч и новостей
Но ты ускользаешь снова от меня и таешь, таешь, таешь прямо на глазах...
...Этот день подарит мне немного Вашей ласки
И это больше, чем любовь..
Это больше, чем любовь..
...Я не могу нормально спать без неё, я
Я понимаю всё дерьмо и что с того?..»

Депо читает не торопясь, а так, как задумал с самого начала. Новый текст. Наброски, что постепенно сплетаются между собой в полноценные строки, будто канаты или альпинистские шнуры. Демо-версии инструментала ещё нет, и вряд ли он появится без помощи Арсения. Потому что нет у голубоглазого той техники, что нужна для создания качественных записей и проектов.

Он заканчивает, не отрывая взгляда от девушки. Текст до этого он читал практически наизусть, не обращаясь к заметкам в телефоне слишком часто.
И голубые глаза будто к ней обращались. Не выдержав, она спросила:

—О ком это?

Блондинке понравился текст. Понравилась повторяющаяся интонация, с которой Кулик спокойно зачитывал строки, понравилось, как лег на эту мелодию его голос. С редким кашлем и более частой хрипотцой.

—О тебе.

Она не переспросила. Лишь разомкнула губы от небольшого удивления. Прежде ей не посвящали стихов. Прежде ей ничего не посвящали.

Артём остановился. Он молча смотрел на неё, держа руки в карманах.

Зеленоглазая не умела показывать эмоции так, как делают это другие. В её семье это не было принято. Но с ним так хотелось любить.
С ним так хотелось быть..

Холодный, почти зимний ветер бросал её пряди светлых волос в разные стороны. Фонари и лунный свет ложились на их лица мягким, большим и приглушенным теплым светом.
Шатен подошел ближе, сокращая расстояние между ними. Но не слишком сильно: он не собирался пугать её.
Но она не отошла, не отвернулась, а осталась стоять на том же месте. Депо удивился, но не прокомментировал. Сделал ещё один шаг. И теперь расстояние сократилось до той степени, когда опа могли слышать дыхание друг-друга.

За это время многое изменилось. Юлю учили чувствовать, отличать искренность от фальши. Учили любить и не бояться. Учили быть собой. Юле показали любовь. Показали то, что она важна. Что она нужна. И не важно, какую она получила оценку по какому-то предмету. Не важно, какое место заняла в конкурсе.
Ей показали и то, что любовь не нужно стараться заслужить. Любовь — она не за заслуги. Она просто есть. Она просто появляется и уходит. Она просто даётся и берётся. Но никогда не отбирается. Насильно у сердца её нельзя отобрать. И Чинаски младшая её просто достойна. Просто достойна.
Как достойна и уважения, и доброты, и честности.

—Слушай... -хрипло произнес Артём.

—Да? -она не могла оторваться от его голубых глаз. И что больше — не хотела.

—Полюбил я тебя, Юля.
Сильно полюбил.

Редкое волнение Артёма, которое на лице хрен заметишь, проявилось в движении рук — кисти сжались в кулаки сильнее, костяшки стали белее. «Хрен заметишь» — это точно, да только Юля и это углядела.
В глазах увидела.
Знает ли он о том, что такое любовь? Знает.
Ему её показали родители.
А ей нет.
Не родители.
А он.

Все ночи, проведенные дома, начинались с мыслей о новой однокласснице. Она не была похожа на остальных, не хвасталась тем, как богата. Не спрашивала лишнего. Видела и замечала намного больше, чем остальные. Как он. Она понимала его, а он открывался ей. Постепенно. Едва заметно.
Каждое утро начиналось с желания испытать тоже, что и вчера — встречу с ней. Хоть маленькую. Хоть какую-нибудь. Отрицать даже не хотелось. Он просто знал, что делать это бесполезно.

Потому что сердце всё уже решило.

Каждую смену на работе он вспоминал её глаза и представлял, что она рисует. Выводит плавные линии, одна за другой образующие красоту. Для него красотой была и она.

Она не требовала внимания, не заставляла нарушать личную тишину и видела в мелочах красоту, хоть боль её была невыносимой.
И с каждым днем всё становилось яснее. Он понял, зачем она выкурила его сигарету, давно понял, чем она жертвовала ради встреч. Чем жертвует сейчас. Как открывается ему сама, переступая через все свои страхи. Как сама хочет видеться с ним и просто быть рядом. Молчать, гулять, рисовать, говорить. Просто быть.

Рядом.

Он никогда не хотел задеть её, напугать или обидеть. С первого взгляда, тогда, на первое сентября, он понял — она — это что-то большее.
Артём — парень вежливый. Но с ней было иначе. Он помогал не от воспитания, но от «нужно», а от сердца, которое колотилось быстрее, когда она была рядом. Хоть этого он и не показывал.

—Я.. -она замолчала. Выдохнула. Собралась с мыслями, что все вились вокруг него как вихрь.
—Ты рассказал мне, что значит «любить». И я поняла. Я всё поняла. Я всё почувствовала. Поняла, что тоже люблю. Что теперь тоже умею. -голос девушки задрожал, а по щеке покатилась одна слеза.

—Почему ты плачешь? -нахмурился он. Рука в кармане дёрнулась и он не смог удержать её в прежнем месте. Пальцы коснулись щеки зеленоглазой блондинки, стёрли слезу.

Он собирался было опустить руку, как вдруг её нежное касание остановило движение вниз. Обеими руками она взяла его руку и приложила к лицу. Сейчас она была похожа на котёнка, которому нужна любовь. Который наконец понял, что он больше не один. Что он любим и нужен. Который наконец поверил.

—Нет-нет, я просто.. снова почувствовала себя счастливой. Просто я теперь умею любить и знаю, каково это. —ответила Чинаски младшая.

Она начинала плакать больше. Слезы лились сами по себе: он будто освободил её от оков. Хотя, так всё и было. Второй рукой он обнял девушку, давая опереться ей о себя и уткнуться носом в шею, что она и сделала, не отпуская другой его руки от себя.

Он коснулся губами её макушки. Вдохнул уже любимые женские духи. Сказал:

«Всё будет хорошо»

...
_________
Сон днём позволил мне бодрствовать ночью.
Изначально эта большая глава должна была быть немного другого содержания, но в ходе работы я поняла, что нужно так, как получилось сейчас. И не жалею об этом;) Вот мы и добрались до середины этой работы! Следующая глава, наверное, выйдет в течении месяца. Может и раньше. Время, к сожалению, сейчас тратится на другое. Давно я не публиковала главы. И мысли в кучу собрать не могла. Всем большое спасибо за поддержку! Для меня это важно. Всем успехов и настоящей любви, миленькие. Буду рада комментариям, звездочкам на главах и подпискам на профиль в ваттпаде и тгк, который всё ещё называется «бар рэйновой.» ;)