Зависимость

Открываю глаза, несколько раз моргаю.

— кхм-кхм... — прочистила горло я.

Моргаю, и всё становится чётче. Когда это наш корпус стал таким... декоративным? Красивым? Так стоп! Это не наша с Цзыюй корпус!

Я принимаю сидячее положение.

— Ой! — кладу ладонь на голову. — больно... голова раскалывается.

Я осматриваю комнату, всё здесь так красиво, большой плазменный телевизор, большая кровать, на котором я сейчас лежу. И большое окно.

— где... я? — говорю я в пустоту. — может я умерла? Ничего не помню... что было вчера?

Я пробую ещё раз встать. О! Получается, в слабой надежде я плюхаюсь обратно на кровать. Подняв голову я, смотрю на себя из зеркала, что прикована к гардеробной. Красные глаза, о Боже. Чёрная толстовка, с надписью Puma. Она очень большевата для моего тела, уж слишком большевата.

— что? Стоп что? Большая толстовка? — я сжимаю рукой толстовку, опустив глаза ещё ниже, я вижу что на мне только мои чёрные облегающие резиновые шорты. — что черт побери? Где мои джинсы?! — кричу я, мой голос проноситься эхом по комнате.

Со скрипом открывается дверь.

— ты уже просну...

— отвернись! Не смотри! — кричу я, и залезаю обратно под одеяло. — Черт побери! Чонгук!

— да... что я там не видел. — выдохнул он и отвернулся, а я так и осталась таращится на его спину.

— что... ты сказал? — мой глаз начал дёргаться. — ты... ты... — кинула в него я подушку.

Фу!

— ты придурок! Ты меня раздевал? Ты... индюк! — кинула я в него ещё одно.

Он начал громко смеяться, Боже этот заразный смех.

— чего смеёшься? Тебе смешно? — открыла я рот, от изумления. — дебил!

— как там у тебя? Похмелье? Понимаю... — повернулся он.

— в смысле? — мой голос начал дрожать, до меня только дошло, я в комнате у Чонгука. Вот блин! — какое ещё похмелье?

— Ах да! Конечно же, ты ничего не помнишь, после десяти граммов  соджу... конечно не будешь ничего помнить.

— какой ещё соджу? Ты о чем вообще? — встала я с постели. — ты сейчас издеваешься надомной?

— нет. — пожал он плечами. — давай начнём с того, что ты испортила мне куртку от Gucci. И...

— не продолжай! — перебила я. — какая куртка? Я порвала?

Он отрицательно покивал.

— ты говоришь что я... — сделала я паузу, а он положительно кивнул. — что? Я... это... где мои вещи?

— стирается.

Я аккуратно прошла мимо него, и зашла в ванную комнату.

Вот черт! От одной мысли что меня стошнило на куртку Чонгука... Фу! Фу! Фу! Да мне и смерти мало! Божечки! Как я могла столько выпить? Да ещё и блевануть на куртку... А! А! А! А! Есть ли такие препараты, которым можно стереть память Чонгука? Точно, нет.

Я открыла крышку машинки, и взяла свои вещи, ещё слегка мокрые. Я повесила их на вешалку.

Включив холодную воду, я промываю лицо, успокаивает. Перед моими глазами стоит та картина... Боже... меня стошнило... и от этой мысли меня снова стошнило.

— Фу! — заорала я.

— всё в порядке? — послышалось голос Чонгука.

— нет! Не всё в порядке! — ответила я.

«всё в порядке?» — я где-то уже слышала... не могу вспомнить...

— Чонгук! Где моя сумочка? — крикнула я, высунув голову.

— в моей комнате! — крикнул он, кажется он на кухне, запах жареных яиц и докторской колбасы доходит до второго этажа.

Вытаскиваю из сумки, красный тинт и тушь. Тушь — это моя защита, она скрывает мои опухшие глаза. Тинт — без него я как мертвый человек, мои губы настолько бледны, да ещё и после алкоголя во рту пересохло, это ещё хуже.
Быстро сделав свои дела, я спускаюсь вниз.

— Чонгук и кухня? Не верю своим глазам! — насмехаюсь я, садясь за барный столик.

— пять минут назад, орала на меня как базарная баба. С чего это вдруг ты стала такой веселой? — говорит он, выключая плитку.

— запах еды учуяла, а что? — взяла я в руки, апельсиновый сок.

— то есть? — повернулся он. — путь к твоему настроению, лежит через желудок?

— угу. — кивнула я, выпивая сок.

— замётано.

Когда Чонгук ставит на стол разные блюда, я просто удивляюсь.

— ты это... ресторан обокрал? — глупо смотрю я на блюда, он просто саркастически кивнул головой.

Я пожираю всё, буквально всё. Я как последний, голодный, дикий зверь. Я поднимаю взгляд, и вижу что, Чонгук смотрит на меня и лыбиться.

— вто? — промямлила я.

Он просто усмехнулся и преподнес к губам чашку кофе.

Мой телефон вибрирует, от чего я вздрагиваю.

— алло? Мама?
— ты где? Почему телефон отключён?
— не отключён он.
— ничего не знаю, чтоб через час была в отеле.
— зачем? Что за отель? Ты в Сеуле?
— я отправлю адрес.
— а как же дом в Тэгу?

Мама сбрасывает трубку. Вот так вот. Я встаю со стола, и на пол лестнице на второй этаж, меня задерживает голос Чонгука:

— что случилось? — поднялся он.

— мама зовёт.

Блин! Не дай Бог, моя одежда ещё не высохла! Так и есть, не высохла. Черт побери!

— иди так. — вздрогнула я от глубокого,  и тёплого голоса.

Хотя да, что может быть лучше и удобнее, чем чёрная, большая толстовка парня, и обтягивающие черные шорты? Думаю на улице холодно.

— блин куртка... — сжала я в кулаке свою куртку.

— надень мою кожанку.

У меня взрыв смеха.

— что? — улыбается Чонгук.

— по счёту уже... у меня твоя кожаная куртка, чёрный пиджак, и теперь ты хочешь отдать... ещё одну кожанку? — смеюсь я. — не надо, твоя толстовка тёплая.

— ноябрь месяц, на улице. — облокотился Чонгук об стенку.

Когда я обуваюсь у прихожей, Чонгук поспешно спускается по лестнице, в руках у него чёрная кожаная куртка.

— сказала же! Н-е  н-а-д-о!

— надень. — протягивает он. — надень говорю!

Я недовольно вздыхаю, и беру куртку. Я махаю ему и выхожу на улицу, но он одевает свои кроссовки и идёт за мной.

— куда ты? — спрашиваю я.

— подвезу.

— не надо!

— надо.

В итоге, я сижу в машине. Сложно убедить этого парня, лучше с ним не спорить.

— пристегни ремень. — говорит он. — куда ехать?

*

Чонгук хочет выйти из машины, но я как-то заставляю его уехать.

Отель, вижу, пятизвёздочный, хм, круто.

Я открываю нужный дверь. Слышу гудения, это кажется голоса мама и Мии.

— она пришла. — слышу я голос Мии.

— Йери! Проходи сюда! — услышала я голос матери.

Пройдя прямо по коридору и повернув на лево, я оказываюсь в большом гостевом.

Вижу изящные ноги с красными туфлями, маму. Как говорил Гук, ноябрь месяц на улице. Она грациозно сидит на диванчике, эту грациозность я не унаследовала, увы. Прямо перед ней, сидит моя миленькая сестра. Завидев мена, её глаза быстро-быстро бегают, как у наркомана. Боится, зайка.

— ты решила закупиться... мужскими вещами? — выводит меня из мыслей мама, и я сразу перевожу  взгляд с Мии на неё.

— А? Это? Да, а что?

— присядь сюда, нужно поговорить. — указывает она, на красный кожаный диван, я прохожу и сажусь. — слушай... Ют...

— Юта? — перебиваю я.

— не перебивай! — язвит Мия.

— слушай, Йери, нам нужна твоя помощь, — делает она паузу. — ваш папа уже пять лет не высылает мне деньги, на ваши алименты, и ...

— он присылал тебе, когда мы были маленькие мама. — фыркаю я. — а сейчас он присылает деньги, на нашу карту.

— только на твою. — добавляет Мия.

— да, только на мою, потому-что я студентка. — огрызаюсь я. — так, что ты там про помощь мам?

— тебе нужно выйти замуж за Юту, он может выплатить учебу за границей Мии, купить нам дом, купить на пишу в конце концов! Помоги нам, Йери. — без капельки эмоции, всё это проговаривает мама.

— а как же твой муж? А? — нарочно смотрю я на Мию.

— он после свадьбы стал другим, да и мне стыдно у него спрашивать. — пожала плечами мама.

Конечно станет другим, если он запал на свою падчерицу.

— а торговаться своей дочерью? За это тебе не стыдно? — встаю с дивана.

— я вовсе не торгуюсь Йери! Выслушай меня хоть раз! — уже кричит она.

— ты знала, что... Мия... — делаю паузу, а Мия хмурится и качает головой.

— что Мия? — смотрит мама на Мию.

— ничего, забудь. В любом то случае, у меня есть парень, и я не выйду за твоего Юту, нужны деньги? Работай мам, работай.

Я громко потопала к дверям, останавливаюсь.

— я тебя предупредила Йери, будь осторожна с моими нервами! — кричит мама.

Я стою на автобусной остановке.

— ну здравствуй. — чувствую что кто-то кладёт руку, на мое плечо. Обернувшись я вижу Тэён.

— э-э-э-э... Тэ...Тэён? — туповать начала я.

— как поживаешь? — говорит она, мило улыбаясь.

— э-э... нормально.

— толстовка Гуки? Да... были времена, когда я тоже была в них. — смотрит она прямо в глаза. — что я хотела сказать? Да! Гук... думаю, уже не будет прежним, а тем более моим уж точно.

— И?

— хотела предупредить, не хочу с тобой ссориться Йери, твой отец был моим профессором в Америке, и когда увидела тебя с Чонгуком, я поняла что это ты была на той фотке, которую показывал нам твой отец. — поджала она губы, а я от изумлении открыла рот.

— мой папа?

— если ты не хочешь потерять Чонгука, то будь осторожна. Да, я была невестой Чона, да, Гук меня сильно любил, но... есть одно но...

— Ну и какая же?

— у тебя есть сильная соперница, которую ты не преодолеешь. Знаешь, ты думаешь я первая Любовь Гука? Когда-то и мне было тяжело заполучить сердце Чонгука, уж слишком мне было тяжело.

— ты? Ты моя сильная соперница? О чем ты?

— нет, я предупредила, я просто предупредила Ким Йерим.