Финал.
Всё произошло не сразу. Не в один резкий момент, не в красивом киношном поцелуе под дождём, а постепенно — так, как бывает в жизни, когда два упрямых человека слишком долго ходят вокруг главного.
Последние недели были странными. Альбина всё чаще ловила себя на том, что ждёт сообщений от Лу. Не потому что «надо ответить», не из принципа, а потому что ей хотелось знать, что он напишет. Иногда это были глупости — фото потолка с подписью «у меня серый, завидуй», иногда — вопросы по учёбе, иногда — просто «ты жива?». И каждый раз она отвечала, даже если делала вид, что это случайно.
Лу тоже изменился. Он всё ещё шутил, всё ещё огрызался, всё ещё мог вывести её из себя одной фразой. Но теперь в его шутках было меньше злости и больше осторожности. Он перестал называть её ведьмой вслух — только в переписке, и то как будто ласково. Перестал отпускать мерзкие комментарии при других. И всё чаще ловил себя на мысли, что ему важно, как она на него смотрит.
Решающим стал обычный день.
Ничего особенного: пары, шумные коридоры, запах кофе из автомата, усталые лица. После последнего занятия Альбина вышла во двор университета и сразу увидела Лу. Он стоял у ограждения, спиной к ней, что-то писал в телефоне. Солнце било ему в плечи, ветер трепал волосы, и в какой-то момент он выглядел... спокойно. Не дерзко. Не вызывающе. Просто по-настоящему.
Она хотела пройти мимо.
Честно хотела.
Но он обернулся — будто почувствовал — и их взгляды столкнулись. На секунду всё вокруг стало тише.
— Ты уходишь? — спросил он, убирая телефон в карман.
— А что, нельзя? — автоматически ответила она.
— Можно, — кивнул Лу. — Просто... подожди.
Она остановилась, скрестила руки на груди.
— Что?
Он помолчал. Не шутил. Не улыбался. Это было непривычно — и сразу насторожило.
— Я устал, — сказал он наконец. — Устал от того, что мы делаем вид, будто нам всё равно.
Альбина напряглась.
— Ты о чём?
— О нас, — прямо сказал Лу. — О том, что мы ругаемся, толкаемся, язвим, а потом всё равно ищем друг друга глазами. О том, что ты злишься, когда я рядом с другими, а я схожу с ума, когда на тебя смотрят так, как не должны.
Она открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли.
— Я не прошу ничего, — продолжил он тише. — Я просто хочу быть честным. Хотя бы раз.
Он сделал шаг ближе. Не вторгался в пространство, просто сократил расстояние.
— Мне не плевать, Альбина. Никогда не было.
Сердце колотилось так, что, казалось, он его слышит.
— Ты умеешь всё испортить, — выдохнула она. — Знаешь?
— Да, — усмехнулся он грустно. — В этом я профессионал.
Она посмотрела на него внимательно — впервые без защиты, без сарказма. И вдруг поняла: он правда боится. Лу Гуссенс, который дрался, хамил, смеялся в лицо опасности, сейчас стоял перед ней и ждал ответа, как приговор.
— Я тоже не умею нормально, — призналась она тихо. — Я привыкла защищаться. Сразу. Всегда.
— Я заметил, — хмыкнул он.
Она шагнула ближе. Теперь между ними было совсем мало воздуха.
— Мне страшно, Лу.
— Мне тоже.
Они смотрели друг на друга несколько секунд. Долгих. Настоящих. И впервые никто не торопился всё разрушить.
— Если ты сейчас пошутишь... — начала она.
— Не буду, — перебил он. — Клянусь.
Он медленно поднял руку, будто давая ей возможность остановить его в любой момент, и коснулся её щеки. Легко, почти невесомо. Альбина не отстранилась.
— Тогда... — прошептала она и сама не договорила.
Лу наклонился, медленно, осторожно, давая ей время передумать. Но она не передумала. Их губы встретились — не резко, не жадно, а так, как будто оба боялись спугнуть этот момент.
Поцелуй был тёплым. Неловким. Настоящим.
Когда они отстранились, Альбина рассмеялась — нервно, тихо.
— Это было... странно.
— Согласен, — улыбнулся Лу. — Но мне понравилось.
— Не зазнавайся.
— Уже поздно.
Они шли домой вместе. Не толкались. Не спорили. Иногда касались плечами, и каждый раз от этого по коже бежали мурашки. У её подъезда они остановились.
— Значит... — начала она.
— Значит, попробуем, — сказал он. — Без драк. Ну... почти.
— С тобой без этого невозможно.
Он улыбнулся — широко, искренне.
— Ты знаешь, что я всё равно буду тебя бесить?
— Знаю, — вздохнула Альбина. — Но, кажется, я готова с этим жить.
Он притянул её к себе и крепко обнял. И она обняла в ответ — впервые без сомнений.
Из окна напротив Лена наблюдала эту сцену, прижав ладонь ко рту, а рядом Мариус тихо смеялся.
— Я же говорила, — прошептала Лена.
— Да, — кивнул Мариус. — Они созданы, чтобы свести друг друга с ума.
А внизу, под светом фонаря, Лу и Альбина стояли, держась за руки, и впервые за долгое время ни одному из них не хотелось убегать.
Потому что иногда самые громкие войны заканчиваются самым тихим счастьем.